Часть 1 (1/1)

POV ФранЧто такое боль я знаю отлично, за то время, что с ней знаком, успел привыкнуть, и иногда, не замечать, поэтому сохранить невозмутимость, когда мое тело проколото десятком ножей, все равно, что заставить трехлетнего ребенка поверить в иллюзию. Пытаешься сломать мой барьер отчуждения, заставить меня показать, что я на самом деле чувствую, для тебя это повод разлечься, ведь тебе, семпай, всегда скучно, а ты уверен, что я вообще могу чувствовать? На самом деле, я почти забыл, как это. Единственное что чувствую в полной мере — это безразличие. Прочее – лишь тени, отголоски нормального человеческого восприятия: тень интереса, тень раздражения, тень усталости, тень радости… хотя, последнее редко. Поэтому бесполезно пытаться расшевелить меня подначками и угрозами оборвать мое существование, я не боюсь умереть. И ты это понимаешь, не зря же Принца считают гением. Семпай и в правду гений, во всем, что касается убийств, от оружия до исполнения и результата, всегда превосходного. Я много раз видел, как ты убиваешь, должен признать, меня это завораживает. Ты живешь смертями, парадоксально звучит. Жаль мне никогда не почувствовать твоей эйфории, отнятие чьей-либо жизни мне безразлично. Но, есть кое-что, чего я действительно боюсь. Твоя нежность.

Я понял это, когда после окончания очередного задания ты поцеловал меня: на несколько секунд, чрезвычайно нежно, накрыл мои губы своими. Потом семпай улыбнулся своей привычной улыбкой и пошел прочь. Я двинулся следом, внешне спокоен как всегда, но внутри испуганный действиями принца. Нет, меня пугало не что он сделал, а как. После наших ?карательных миссий? у семпая всегда повышено либидо, так что не удивился бы, если бы он жестко меня изнасиловал, по большому счету мне все равно, но та секундная нежность пугала. Потому что такой Бельфегор мог быть только иллюзией, и это не оставляло сомнений в том, что варийский гений задумал новую игру. Подначки никуда не делись, стилеты продолжали дырявить казенную форму, но теперь после каждого удачного задания Бел целовал меня с той пугающей нежностью. Он никогда не держал меня, вообще не прикасался ничем кроме губ, но убежать я не мог, стоял и ждал, считая движения, каждый раз, сделав на одно прикосновение больше, он сразу же отстранялся. В тридцать седьмой, забыв про намерение игнорировать действия семпая, я ответил, впервые за все время. Бел улыбнулся, разрывая поцелуй. Я принял правила игры: одно касание – один ответ, и так по арифметической прогрессии с d=1. При добавлении одного нового движения —возвращаемся в начало.Обычно, получается полностью контролировать свое тело и разум, но бывают такие моменты, когда я забываю это делать. Как только я коснулся его щеки, семпай оторвался от моих губ и улыбнулся, нет, не своей привычной безумной улыбкой, нет, такую нежную и довольную улыбку на его лице вообще сложно представить всем, кто хоть немного знает принца. Бел получил право на прикосновение, правила остались те же, правда пункт?только после завершения миссии? превратился в пункт ?только когда мы одни?. С каждым разом улыбка становилась все более настоящей, наверное, ты уже тоже понял, что переиграл себя, поверив в собственную иллюзию. Если кто-нибудь кроме меня увидит эту улыбку, даже случайно, то я убью его. Пару ходов назад, я нечаянно скинул с тебя диадему, и теперь лежу на твоей кровати, в одних штанах от формы, как, впрочем, и ты. Твои руки гуляют по моей обнаженной коже, правой рукой перебираю твои волосы, левая лежит на твоем плече. Приподнимаюсь и целую тебя в шею, шипишь, глуша стон. Новое движение введено в игру… Принц целует меня в губы, встает и уходит в ванную. На сегодня все, фишкам пора вернуться в коробку. Забираю вещи и иду к себе, мне тоже надо в ванную.

Лус недавно заметил, что мы начали копировать движения друг друга и посоветовал чуть меньше общаться, боится, что я тоже шишикать начну. Но я, вопреки советам Хранителя Солнца, заявил семпаю, что спать теперь буду в его комнате, Бел пошишикал и махнул рукой, расценив это как согласие, я перетащил к нему свои вещи. Мне нравится смотреть на спящего Бельфегора, да и вообще смотреть на него, слушать и ощущать кожей его дыхание, чувствовать тяжесть собственнический перекинутой через меня руки, тепло его тела. Интересно, если мы начнем играть по крупному, он остановится, следуя придуманным правилам, или наплюет на них? У нас еще будет время проверить.

Знаешь, Бел, я по-прежнему боюсь твоей нежности. Раньше я боялся ее иллюзорности, а теперь боюсь ее потерять.