Поощрение. (1/1)

До конца вечера не произошло ничего интересного. Эггзи все так же был возбужден и весь извёлся, Гарри ещё дважды давал ему алкоголь изо рта в рот, а Маркус представил их Джейн – той самой, которая мучила Шезель накануне. К слову, в этот раз никаких наказаний или других шоу не было. Просто вечер, просто странное общество, вот и всё. Эггзи уже сел в такси, когда Маркус, вышедший следом, остановил Гарри и что-то тихо ему проговорил. Гарри кивнул. И сел в машину. – О чем... – Я не разрешал тебе говорить, Эдди. Эггзи недоуменно нахмурился. Всё, финита ля комедия, они вышли из клуба, игра закончена, разве нет? Гарри молча взял его за руку, переплел пальцы и поднял их сцепленные ладони на уровень глаз. А потом свободной рукой постучал себя по уху. Эггзи перевёл ошеломленный взгляд на рукав своей рубашки. Перед уходом из клуба он не получил от Гарри никакого комментария по поводу того, может ли он одеться. Он мог бы так и уехать, без верха, но в дверях их догнал Крис и передал одежду. Сейчас рубашка не была застегнута на груди, а прямо перед носом, на белоснежном манжете, сразу за пуговицей, темнела чёрная точка. Жучок. Прослушка. Вот зараза... – Простите, сэр. Хотите наказать меня, сэр? Гарри еле сдержал улыбку, а вот Эггзи позволил себе широко ухмыльнуться. – Я хочу наказывать тебя постоянно, но ты не так часто даёшь мне повод. До завтрашнего утра ты будешь молчать. Полностью, Эдди. Это слишком жестокое наказание для тебя, но я так решил. Эггзи кивнул и протянул руку за своим мобильником, который Гарри на время похода в "Бич" держал при себе. "Это же только прослушка, они нас не видят?" Одной рукой Эггзи печатал не так ужбыстро, но Гарри не отпускал его ладонь. "Скорее всего не видят, но слышат прекрасно. Будь осторожен". Харт достал и свой телефон. Печатал он не в пример быстрее Эггзи. "Шоу должно продолжаться". Гарри беззвучно рассмеялся, а Эггзи в ответ, сжал его руку и подмигнул. Дома Гарри повёл Эггзи сразу в свою комнату, усадил на кровать и сам сел рядом. "Подыграй мне" значилось на экране телефона, который он повернул к Эггзи. Тот кивнул. – Ты весь вечер был таким послушным, ты же знаешь, как мне нравится, когда ты ведешь себя хорошо, – пауза, в которую Эггзи предположительно кивает, – У меня есть одна идея. Ты же хочешь доказать мне, что ты самый хороший мальчик на свете? Эггзи немного пошебуршал покрывалом, давая людям на том конце прослушки понять собственное воодушевление. У Гарри в глазах появился незнакомый озорной блеск, и Эггзи действительно заинтересовался, что же будет дальше? "Ты должен стонать". Эггзи вскинул брови. "Я же должен был молчать?" Гарри закатил глаза. "В этом и смысл". Эггзи состроил скептичную рожицу и недоуменно покачал головой. Тогда Гарри напечатал следующее. "Ложись. Сделаю тебе массаж". О, неплохая идея! Эггзи весь вечер сидел, причудливо изогнувшись, только бы его поза смотрелась притягательно, так что теперь спина ныла, а мышцы никак не хотели расслабляться. Эггзи проворно выпутался из рукавов и положил рубашку перед собой, на подушку, практически улегшись сверху. Гарри тоже избавился от пиджака и рубашки и сел сверху на его бедра. Поза была двусмысленной, пахом Гарри упирался в самый зад Эггзи, и при малейшем движении чувствовалось давление. Руки у Гарри были сильные и уверенные. Он мастерски разминал Эггзи, и тот вспомнил массажистку, которая работала с ним в подростковом возрасте, после каждого занятия по гимнастике. Он спал с ней. Впервые. Пальцы Гарри то забирались под ремешки, то царапали лопатки, то спускались практически до груди и в подмышки, посылая по телу лёгкую щекотку. Дыхание сбивалось, когда Гарри давил на лёгкие.

Его ладони сползали все ниже и ниже, пока не оказались у самой кромки джинсов... и пошли дальше. Гарри сжал половинки практически под собой, и Эггзи едва не застонал, сдержавшись лишь в последний миг. Он чувствовал себя пластилином, размякшим в умелых руках - ещё немного, и его частички будут прилипать к Гарри от чрезмерной пластичности... Харт будто знал это. Он мял и гладил чувствительную поясницу, которая всегда была у Эггзи эрогенной зоной. Анвин ощущал, как твердеющий член упирается в матрас, и хотя это давление казалось таким правильным, его все равно хотелось усилить... Внезапно Гарри коротко размахнулся и шлепнул Эггзи по расслабленной ягодице. – Аааах! От неожиданности Эггзи напрягся и дернулся. – Я запретил тебе издавать звуки, разве нет? Эггзи часто-часто задышал, похрипывая на выдохе. Гарри снова смял его задницу и, наклонившись, укусил за шею. – Ммм... А! Невозможно было молчать. Эггзи так давно был один. Так давно не чувствовал чужого языка на себе, что от лёгкого касания Харта перед его глазами заплясали эйфорические ослепительные мушки. Гарри пересел удобнее, сильно сжимая бедра Эггзи коленями, чтобы он не мог их раздвинуть. Он пропустил руку в ту жаркую точку между ногами и ягодицами и надавил. Вперёд и вверх. Резко. И снова. Шов джинсов давил на бондаж, бондаж на мошонку, и если бы не было всех этих слоев ткани, Гарри бы трогал то самое, чувствительное нежное место... – Ох, черт, дааа... – Не. Смей. Разговаривать. Харт протянул свободную руку и зажал Эггзи рот, запрокинув ему голову. Он двигал рукой всё сильнее и сильнее, с каждым толчком Эггзи на дюйм сдвигался по покрывалу, и это обеспечивало необходимое трение. О, как же ему хотелось избавиться от джинсов, чтобы чувствовать Гарри прямо там, на коже, а то и под ней... Чтобы он давил не снаружи, а изнутри. Эггзи бы позволил ему. Он бы разрешил Гарри играть с собой, таким безвольно лежащим и практически сонным, разомлевшим от массажа... Но у Гарри были другие планы. Матрас пружинил от резких движений, добавляя амплитуду каждому толчку. Эггзи было практически больно, с такой силой грубый материал под пальцами Гарри впивался в кожу. С каждым нажатием Харт сжимал руку на его лице и тянул его голову назад. Эггзи неконтролируемо вцепился в покрывало и мычал в сухую ладонь на губах. Гарри практически трахал его рукой, пусть и сквозь одежду. Эггзи до слёз не хватало ощущений. Он уже сто лет не кончал от петтинга, но от такого грубого и в то же время чувственного обращения был готов послать стыд куда подальше. Он постарался выгнуться, подставляясь и подмахивая, терся о матрас и поджимал пальцы на ногах... – Ты такой громкий, что я вот думаю оставить тебя без оргазма... Эггзи протестующе заскулил и брыкнулся. – Ну ладно. Гарри буквально лёг сверху, прижимаясь к Эггзи своим возбуждением, а руку просунул под него, проползая за пояс джинсов. У него не было пространства для маневра – ладонь была зажата между Эггзи и матрасом, но пальцами он шевелить мог. И шевелил. Цеплял ногтями уздечку, так что Эггзи пробивала болезненная дрожь, давил кончиком пальца в щелочку на конце, оттягивал крайнюю плоть и скользил под неё... Он все ещё зажимал ему рот. Эггзи крутанул головой, пытаясь вырваться – он хотел дышать ртом, потому что при таком сбитом ритме дыхания кислорода, поступающего через нос, не хватало. Но Гарри решил проблему по-своему. Он пропихнул Эггзи за щеку два пальца и потянул. И двинул бедрами. Эггзи захлебнулся стоном. Что Гарри с ним творит? Почему это так на него действует – тяжесть тела, резкие движения, невозможность свободно шевелиться...? С ним происходили вещи и посложнее, чем имитация фрикций через одежду, но сейчас... Это было так ново, так ярко, что он знал, что не продержится долго. Всё дело в Гарри. Как же иначе. В его тяжелом дыхании над ухом, в его пальцах с металлическим привкусом, в его небрежной, жёсткой манере дарить удовольствие... Это тот самый Гарри, который ведёт себя как робот и не реагирует ни на один эмоциональный раздражитель, как подобает нормальному человеку. Этот Гарри хочет его. Этот Гарри берёт его. Ну, или возьмёт в скором времени, Эггзи не сомневается.Оргазм накрывает неожиданно. Гарри просто прикасается губами к его покрасневшему уху и... Всё. Не издавая ни звука, Эггзи напрягается всем телом, каменеет и даже сжимает челюсти. Он уверен, что Гарри больно от того, как он прикусил его костяшки, но тот не подаёт виду. – О, какой же ты сладкий, мой мальчик, – и это звучит так искренне, что у Эггзи по венам растекается тепло. Сквозь туман в голове он осознает, что Гарри ещё не кончил, так что он собирается вернуть услугу. Когда Харт выпрямляется, аккуратно доставая руку из ставших мокрыми джинсов, Эггзи под ним ловко переворачивается на спину. Гарри все ещё сидит на нём, не понимая, что у него на уме. Эггзи хватает его руку и возвращает пальцы себе в рот. Только на этот раз, это другие пальцы, залитые его собственным семенем, куда более тёплые и горьковатые на вкус. – Господи, Эггзи... Это звучит так тихо, что Анвину кажется, что это ему послышалось. Эггзи. Не Эдди. Гарри не притворяется. Он ловит язык Эггзи указательным и средним пальцем, гладит его до корня, вынимает пальцы изо рта и размазывает слюну по его губам. Эггзи не сопротивляется. Он видит то, что давно хотел увидеть. Гарри выглядит фантастически. Моложе лет на десять, уязвим и горяч. Он раскован и растрепан, но в глазах все ещё плещутся остатки самообладания. Он внимательно следит за тем, как его пальцы исчезают у Эггзи во рту. Эггзи касается его. Так же, сквозь брюки, берёт в горсть и сжимает. Гладит. Жмёт. Гарри кладёт свободную руку ему на горло. Опасно, учитывая то, как хорош Гарри в ближнем бою и сколько приёмов удушения знает. Но Эггзи все равно. Если это позволит ему увидеть Гарри, он даже даст ему себя убить. Рука на кадыке сжимается всё сильнее, сдавливает сонную артерию. Дышать трудно, он шире распахивает рот, где всё ещё хозяйничают пальцы Гарри. Слюна не глотается. Он бы должен испугаться, но всё, что он чувствует, это новая волна похоти. Он двигает кистью на Гарри все быстрее, и мечтает лишь о том, чтобы коснуться его напрямую, кожа к коже. Он практически теряет сознание от удушения, когда Гарри наконец достигает своего пика. Эггзи даже не может застонать, только хрипит, так сильно за счёт мышечного спазма сжата его гортань. Он видит Гарри как во сне. Излом его сведенных бровей, прикушенную губу и напряженную шею... И в тот момент, когда Харт убирает руку, позволяя ему дышать, он кончает снова. Практически сухо, но от того не менее ярко. Он такой извращенец. Для него даже необязательна дополнительная стимуляция. Всего-то и нужно, что как следует его придушить. Ещё минут пять они не меняют позы, пытаясь прийти в себя. Это было не по сценарию. Это было лично. Это было между Гарри Хартом и Эггзи Анвином. В доме. На постели. Это было искренне. И им обоим понравилось. Эти выводы не пугали Эггзи, а наоборот открывали перед ним новые горизонты. Он был практически счастлив. Гарри позволил ему вдоволь налюбоваться собой, перед тем как снова натянул маску безразличия. – Ты молодец, мой мальчик. Ты умница... Эггзи практически забыл о прослушке, а, вспомнив, самодовольно ухмыльнулся – хорошее, должно быть, представление они получили. Руки слушались плохо, но он всё же дотянулся до телефона. "Спасибо, сэр". Гарри удивлённо вскинул на него глаза. На мгновение в нём вновь проступил тот открытый и уязвимый человек, каким он был несколько минут назад. Эггзи снова печатал. "Не обязательно делать это для них. Я сам хочу. Если ты мне позволишь". Гарри медленно моргнул, а после на его губах расцвела самая прекрасная улыбка, какую только Эггзи видел.