Глава тридцать первая (1/1)

***—?Не беспокойся,?— Калеб медленно склонился перед Матерью, его вороньи волосы стекли по плечам вниз и повисли, скрывая лицо,?— он явится в положенное тобой время. Еще что-нибудь? —??сын? выпрямился и заглянул в золотые глаза Иокасты.—?Это все,?— холодно ответила Мать и безмолвно исчезла в воздухе.Калеб вновь повернулся к своему окну, наблюдая осточертевшую голограмму сада. Резко взмахнул рукой, гася изображение. На месте причудливых растений и деревьев возникла холодная каменная порода с неровными прожилками различных минеральных вкраплений. ?Сыну? этот вид сейчас нравился гораздо больше фальшивого. Он рухнул в свое кресло, откинул голову на подголовник и закрыл глаза. Калеб хотел, нет?— жаждал избавиться от посягавшего на его старшинство Габриэля любыми доступными способами, но Мать почему-то всегда была к тому снисходительна, чересчур снисходительна.?Сын? открыл глаза и сел ровно, включил коммуникатор на подлокотнике кресла:—?Азраил? Ты знаешь, где Габриэль?—?Нет,?— почти незамедлительно ответил сосед Гейба по комнате. —?Он не возвратился от тебя. Но ты же знаешь: Габриэль любит пошататься по астероиду, как ему ни запрещай.—?Я тебя разбудил? —?спохватился Калеб.—?Считай, что нет,?— явно сонно отозвался Азраил. —?Это все?—?Да.Второй ?брат? отключился без ответа, а Калеб тут же набрал Рафаэля: Габриэль и вправду любил бродить по рабочим уровням после рейдов в желании подумать, что весьма напрягало как Калеба, так и саму Иокасту. По общему замыслу, думать тут могли лишь двое.—?Раф? Ты не видел на своем уровне Габриэля?—?Калеб,?— Рафаэль поднял с лица защитную маску, которая сильно приглушала его голос, и отвернулся от сварки,?— я тут работаю. Мне некогда по сторонам глядеть. Гейба не видел, да и видеть не хочу. Это все?—?Если объявится…—?Сообщу! —?связь отключилась.?Никакого порядка,?— подумал Калеб, вновь откинувшись в кресле и прикрыв глаза. —?Но ?каждый нужен и важен?,?— передразнил он про себя слова Иокасты:?— Один?— смутьян, второй носа не кажет из своих доков, и я уже не помню, когда Раф в последний раз был в покоях Матери. А еще Рекс и Кенениса…?***Рекс проснулся до сигнала побудки, Стивен еще спал. Клон потёр ушибленный вчера затылок, но он уже не болел, лишь небольшая шишка напоминала про инцидент с новым знакомым. Рекс, решив дождаться будильника, вытянулся на постели, заложил руки за голову и задумался. Капитан любил и умел анализировать все происходящее с ним или его отрядом, и сейчас в уравнение был введен новый неизвестный элемент в виде Габриэля. Бывшего сепаратиста и врага, военачальника, который наверняка расстреливал с орбит мирные поселения республиканцев или уничтожал в просторах космоса корабли поддержки и гуманитарной помощи.В голове Рекса пульсировала четкая мысль, что ?враг навсегда остается врагом?. Это было догмой, аксиомой на войне, и пока не нашло опровержения. Но из наблюдения виделось, что остальные ?сыновья? побаиваются или же откровенно боятся Габриэля, что говорило: либо он все еще в адеквате и не попал под чары Иокасты, либо неадекватный психопат, с которым не хотят связываться.Стивен, обработав Рексу голову, сообщил, что Гейб поплатится за нападение, и его обязательно накажет Мать. Клон помнил, как наказывает Иокаста, и немного посочувствовал несдержанному ?брату?. То, что он напал первым, словно вылетело у капитана из головы после удара.Рекс повернул голову к матовой перегородке и посмотрел на слегка отодвинутый стул. На нем лежала переданная через Габриэля фляга с нормальной водой. Фресс сдержал обещание: вкус этой резко отличался и напоминал питьевую корабельную, тоже не первой свежести, но хорошо отличимую от местной. Флягу было положено сдать после переодевания вместе с амуницией, но Рекс настоял, что ему пока холодно вылезать ночью из-под одеяла, дабы тащиться в общий отсек, чтобы попить. Стивен внимательно посмотрел на клона, но возражать не стал.Запиликал сигнал к началу рабочего дня, и капитан сел на постели, быстро оделся и вышел из комнаты до того, как поднялся Стивен. Рексу не очень нравилась общая душевая, хоть точно такие же были в ВАР. Но там даже не на что было смотреть: будто глядишь в зеркало и это как-то не смущало, здесь же все обстояло иначе. Клон решил, что помывшись пораньше, будет если не один, то точно не в толпе самых различных представителей мужского вида человеческой расы.Войдя в душевую, Рекс недовольно сморщился: работал как минимум один душ. Он разделся и вошел в помывочную, рефлекторно глянув в сторону включенного. И тут у него сердце резко упало куда-то в желудок: по полу к сливному отверстию в центре тек ручей из ярко-алой крови. Рекс, стараясь не поскользнуться, подбежал к лежащему под горячими струями совсем еще юному мальчику. Вырубил воду и присел рядом на колено.Это оказался тот самый парнишка, который понравился клону. Нёрф-Кенениса. И он был бесповоротно мертв. Рекс глубоко вздохнул и огляделся. Он даже не знал, что делать в подобной ситуации здесь. Следовало немедленно позвать Стивена: тот точно разобрался бы в инциденте.—?Рекс?! Что случилось?! —?чьи-то шаги прошлепали по мокрому окровавленному полу и капитан повернулся на голос. ?Брат? был знаком, но в этот момент имя выпало из головы.—?Стивен. Надо позвать Стивена,?— по возможности ровно произнес клон, поднимаясь с колена. —?Тут явное самоубийство.—?Думаю, он просто поскользнулся и упал,?— раздался голос только что упомянутого Стивена.—?Упал? —?Рекс глянул на своего соглядатая, затем на тело парня, а потом на окровавленную стену на уровне лба Кененисы. —?Разуй глаза! —?неожиданно рявкнул капитан:?— У парня лобовая кость пробита!—?Рекс,?— не повышая голоса, прервал клона Стивен,?— парень был немного порывистым и слишком юным, чтобы хорошо владеть своим телом. Здесь,?— он развел руки в стороны,?— все любят Мать и никто не хочет себе смерти. А некоторые неприятные ситуации иногда случаются. Михаэль, помоги унести тело. А ты, Рекс, собирайся на службу. Я скоро подойду.Капитан понял, что закипает внутри, но все же смог совладать с собой, когда подошедший к нему второй ?брат? поднял мальчика на руки и понес вслед за Стивеном.***Габриэль лежал на стреле крана, заложив руки за голову и глядя в темный каменистый потолок. Тихое и спокойное место, куда не забирались даже даги. Здесь отлично думалось, а иногда и спалось. Гейбу не нравился Азраил, и даже не тем, что тот проявлял повышенный интерес к его персоне, скорее — из-за того, что это была качественная, хитрая и крайне жестокая мразь.Сексуальные наклонности ?брата? Габриэля волновали слабо: он многого насмотрелся по жизни, но вот его отношение к девушкам-экзоткам, за которых тот отвечал, откровенно подбешивало. С другой стороны, Азраил не проявлял к ним физического или сексуального насилия, как делал его предшественник, а унижал и уничтожал несчастных только морально. Возможно, разумная Иокаста именно из-за его наклонностей и поставила Азраила управлять женским крылом астероида.Внизу защелкали рубильники, включая свет в остальных доках. Стало светло, и Габриэль зажмурился, так как яркий свет ударил по привыкшим к темноте глазам. Пора было уходить: начинался новый рабочий день, а бродить здесь ему, вроде как, запрещалось. К тому же, Гейбу полагалось вернуться к Калебу, чтобы тот оповестил Мать о его приходе.***В кабинете Калеба опять горело панорамное окно с дивным садом, а сам он стоял к нему лицом, заложив руки за спину.—?Она ждет,?— бросил он вошедшему Габриэлю, не повернув головы.—?Я найду вход. Спасибо,?— едко ответил Гейб, все же передернув плечами. Боль остается болью, сколько бы ты ни мог ее терпеть. Всегда есть предел, и Иокаста прекрасно умела его находить в кратчайшие сроки.Пройдя вглубь кабинета Калеба, Габриэль остановился перед ровной черной плитой в полу, на которой горел желтоватым светом идеальный круг, внутри заполненный непонятными письменами. Гейб вздохнул, расправил плечи и шагнул в круг.Куда приведет тебя этот телепорт в этот конкретный раз, предугадать было сложно, хоть логика и прослеживалась. Габриэль почти ожидаемо оказался в небольшом прямоугольном помещении со штырем практически в центре и цепью, на конце которой крепился широкий стальной браслет, вокруг же были исцарапанные надписями стены и широкая видеопанель, притворяющаяся стеной.