2 (2/2)

- Савамура подпишет приказ о твоем назначении завтра. Но я хотел бы уже сегодня показать тебе кое-что о разработках нового программного обеспечения, патентах... доверенностях и обязательствах...Мотидзуки поначалу было трудно привыкнуть к тому, что директор любил говорить, стоя к собеседнику спиной. Без мимики приходилось ориентироваться на одну интонацию, которая у Хонма была то переливчатой, то неожиданно твердой, но неизменно гипнотической, и скрывающей эмоции настолько, что заставляла настораживаться в ожидании непредсказуемой перемены тона. Еще тяжелее приходилось, когда качо стоял прямо за его спиной.

Шеф опять не смотрел на него, и долгое избегание во взгляде чем дольше, тем сильнее огорчало Мотидзуки, заставляя предполагать, что Хонма-сан до сих пор тихо разгневан. Но самому отвести взгляд, рискуя, что начальник обернётся и заметит невнимание, было намного страшнее. Тем более сейчас.- Хорошо, - кивнул Мотидзуки и Хонма повернулся, чтобы встретить сияние глаз цвета свежезаваренного чая с солнечным бликом внутри.- Присядь за мой стол. Так будет удобнее.Прижав к груди папки, Джунья осторожно опустился в подвижное кожаное кресло.

Сиденье еще хранило тепло Хонма, и Джунья едва не заерзал от будоражащих ассоциаций. Было слишком просторно, крышка стола была слишком высоко, но просить или самому что-то менять на месте, которое будет принадлежать лишь временно, Мотидзуки не решился. Хонма сожалеюще улыбнулся, вспомнив, как эта уязвимость заводила своей неспособностью сопротивляться. А какие возможности в постели открывало хрупкое телосложение новоиспеченного заместителя, сейчас так мило теряющегося в его кресле...- По-моему высоковато. Хотя с твоим стремлением вверх, - мелочи.Мотидзуки стыдливо свесил голову, и Хонма даже немного пожалел о своих словах.- Сейчас подправим.Качо неторопливо приблизился и присел у подлокотника, собираясь приподнять сиденье. Его голова недвижимо замерла у бедра Мотидзуки. Взгляд директора сфокусировался в никуда, пока руки наощупь искали рычаг. Даже через ткань брюк Джунья почувствовал горячее напряженное дыхание. А поглядев на короткие темные пряди волос, невольно вспомнил моменты, когда мог видеть их сверху... Тогда же, когда хотел гладить их, ощущая шелковистость меж пальцев, вцепляться в них, или отталкивать, если было более чем хорошо. Мотидзуки стиснул папки сильнее, пока Хонма не мог этого заметить. Даже тогда он не позволял себе подобных прикосновений к старающемуся над его телом Хонма качо, опасаясь что такая фамильярность оттолкнет или заденет его, и все прекратится. Что уж говорить о том, чтобы дотронуться сейчас...Кресло дернулось кверху несколько раз, чуть подбрасывая Мотидзуки. Хонма выпрямился и с удовлетворенной улыбкой встал сзади.- Вот так.

Теперь их разделяла только толстая кожаная спинка кресла. Джунья уставился в отчеты на пригасшем экране.- Ах да, - спохватился Хонма и нагнулся над плечом оробевшего Мотидзуки. – Ты же не знаешь пароль.Пальцы качо пробежали по клавиатуре более чем прытко, чтобы подчиненный не видел, как они выстучали его имя.

Но Джунья и не мог заметить – он заворожено наблюдал только за движениями трепетных пальцев, искусность которых его тело вспоминало горячей судорогой.

Подбородок начальника едва не касался его плеча, к жару собственных щек примешивалось тепло излучаемое кожей Хонма. Напряженные внимательным слухом уши будто пылали, и в висках пульсировали толчки замирающего сердца. Если бы посметь только чуточку повернуться...Хонма намеренно смотрел только в экран, листая какие-то документы. С каждой минутой сухих объяснений Мотидзуки все больше горбился на стуле. Утром он видимо просто придумал несуществующую надежду, и даже сейчас, совсем близко с Хонма, в его кресле, в его кабинете, ему стало казаться, что его нет рядом. Начальник отгородился от него больше чем спинкой кресла.

Мотидзуки пытался сосредоточиться на делах, но выходило плохо, и на последних трех графиках его внимание потерялось совсем. Хонма заметил это, и в глубине души ему польстило, что всегда собранный и примерный работник все еще терял при нем самоконтроль. Только теперь это не казалось ему забавным.- Отчет Савамура потребует только через две недели, но советую готовиться заранее.

- Да, - шепнул Джунья упавшим голосом.Хонма вышел из-за кресла и присел на край стола напротив Мотидзуки. Плечи и голова подчиненного совсем повисли, его съежившаяся фигурка снова делала новое рабочее место чрезмерно большим и неуютным.- В чем дело? – Хонма осторожно приподнял подборок Джунья. – Не годится главе отдела так отчаиваться. В своих работников надо вселять энергичность и решимость своим примером.

- Я не такой как вы, Хонма-сан. И я не могу...- Не можешь? - Хонма легко сжал плечи Мотидзуки. – Если ты так устал, может действительно пора взять отпуск?Мотидзуки уставился на Хонма, будто услышал оскорбление, и так резко вскочил, что тут же сам испугался своего порыва и потупил глаза в пол.

- Я не отказываюсь, Хонма-сан... Вы учили меня, что бизнесмен должен принимать любой вызов. Я принял, и что же? Теперь вы советуете мне взять отпуск, а еще утром говорили, что доверяете...- Ничего не изменилось. И я все еще хочу, чтобы ты замещал меня. Просто сейчас я подумал, что возможно, слишком, давлю на тебя, а ты устал, или слишком уважаешь начальство, чтобы не соглашаться. Поэтому я просто напомнил, что выбор за тобой.Мотидзуки вздрогнул, опять услышав слова, ставшие началом краха их отношений.- Вы всегда говорили, что выбор за мной... А я всего лишь хотел, чтобы вы были довольны, тем, что я выбираю.- Если хочешь, чтобы я был доволен, делай, как сам пожелаешь. Забудь при этом все, чему я тебя учил. А чтобы было легче, представь, что мне все равно, что ты выберешь, - менторским тоном посоветовал Хонма.

- А вам... все равно, Хонма-сан?- прошептал Мотидзуки, и все-таки решился заглянуть в глаза начальнику. Хонма титаническим усилием не отвел взгляд. Отойти сейчас к спасительной панораме за окном было бы просто трусливо и непростительно.

- Мне должно быть все равно, - отчеканил Хонма ледяным тоном.До этого момента Джунья думал, что понятие долга у Хонма было каким-то сумбурным и размытым, но по правде говоря, он никогда не задумывался об этом глубоко, полагая, что ему начальник никогда и ничего не будет должен. Джунья не замечал, чтобы Хонма тревожило мнение тех, кто знал об их романе, также как то, что он женат, и внезапно его осенила тяжелая догадка.

Качо считает должным отвергать его из-за неблагопристойных поступков и нарушения последнего распоряжения из-за Фуджиту.

- Я так низко пал... - прошептал Джунья, закрыв лицо руками.

Хонма и дольше секунды не смог смотреть. Конечно, словесные утешения тут не годились. Качо притянул к себе дрожащего молодого мужчину и бережно прижал его к себе, поглаживая по волосам.- Это совсем ни при чем...?При этом Хонма не отрицает моей низости? - судорожно вздохнул своим мыслям Джунья, и прошептал в лацкан темного пиджака начальника:- Но ведь пять лет вам не были важны обстоятельства, Хонма-сан! Все пять лет я ?развлекал? других мужчин, и вы не отталкивали меня. Что изменилось, кроме моего малодушного побега после сделки с Роджерсом? Или... я наскучил вам...Мотидзуки замер, испугавшись своего предположения, и попытался отстраниться.

Хонма никогда не мог устоять перед этой беззащитностью.- Глупый.Крепкие руки вернули Джунья обратно, и всхлипы утонули в рубашке Хонма. Веки и нос Мотидзуки порозовели, сжатые до онемения пальцы спрятались у галстука шефа.

- Если бы вернуть время назад, чтобы все было как прежде, - Мотидзуки осекся и поспешно исправился: - Как было в самом начале... Я бы все выбирал иначе.Хонма приложился губами к его макушке и подул горячим воздухом, не отнимая рта.- Мне не стоило предлагать начало.Огорчение Джунья было безмерным. Горькая волна собственной ничтожности захлестнула остатки его самообладания.Он чуть поднял голову, но увидеть любимое лицо не давали тугие объятия.

- Вы жалеете о том, что у нас было, Хонма-сан?..

Качо, почти физически ощутив его отчаяние, поторопился уверить:- Дело не в твоем поведении. С самого начала было ясно, что я не смогу дать тебе того, что ты заслуживаешь. И ты снизил планку.- Мне было более чем достаточно, того что я получал от вас, Хонма-сан.

Почувствовав, что ?более чем достаточно? превращается в ?переполняет?, Мотидзуки попытался чуть теснее втереться под пиджак начальника, но тот отстранил его за плечи, рассматривая жалобно-вопрошающее лицо.- Разве? Тогда почему же ты все-таки ослушался меня? Думаю, если бы я не объяснил тебе мотивов своих поступков, ты бы сейчас лежал на пляже с Фуджиту.Мотидзуки густо покраснел. Чувство вины душило его до неспособности говорить.- Не доверившись вам, я совершил ошибку. Я оценил вашу щедрость, только когда потерял все, что вы мне дали…

Кончиками пальцев Хонма аккуратно обвел линию холодного лба, чуть взъерошил рыжеватые волосы у виска и убрал руку.- Я знаю, что ты скромен и довольствуешься малым. Но это только на данный момент. Потом, тебе естественно захочется большего. И хотя ты не будешь просить, как никогда не просишь, это все равно будет заметно. Может, ты будешь бессловесно обижаться и злиться на меня, может, опять захочешь уйти. Но больше я все равно дать не смогу.

- Нет, нет… - порывисто зашептал Мотидзуки, и неуверенно потянулся, чтобы взять руку начальника. – Если бы вы только простили меня… Я бы как прежде был счастлив лишь тем, что вы бы мне дали…Губы Джунья задрожали, он плотно зажмурил уже влажные веки и убрал руку, так и не прикоснувшись.

Видимо, он потерял право просить.

Суровый начальник застыл темным истуканом.- Я так ошибся… - Джунья била крупная дрожь, глубокими вдохами он пытался унять наворачивающиеся слезы, ноги подкашивались, но на остатках выдержки он продолжал стоять, ведь если он упадет, Хонма-сан расценит это как капризность.

- Не ошибайся больше.Хонма снова притянул Мотидзуки к себе, и поцеловал так медленно и спокойно, как будто никакой размолвки между ними и не было. К его удовольствию рот подчиненного радостно принимал его язык, судорожное вдохи стали глубокими и затихали, и тонкие руки нерешительно опустились на плечи.

Хонма чуть отклонился назад и Мотидзуки открыл глаза. Мерцание в заостренных разрезах век казалось способно молниеносно пронзить его, как катана, а глубина зрачков поглотить оставшееся. Когда Хонма качо смотрел на него так, Джунья безошибочно определял, чего тот хочет. И это было единственным, что он научился распознавать и в этих затаивших опасность глазах. И снова ждал этого каждый рабочий день.

Руки начальника расстегнули три верхних пуговицы под его галстуком, и одна ладонь змеисто скользнула внутрь, встречая под тонкой тканью твердый бугорок. Джунья лишь наблюдал за его движениями и редко вздрагивал, боясь даже выдохнуть и двинуться, чтобы не просыпаться, если это вдруг окажется сном. Когда рубашка была распахнута настежь, пальцы шефа на его глазах бесстыдно потерли розовые горошины, опустились в пупок и ловким движением расцепили пряжку ремня. Мотидзуки от неожиданности чуть не отступил назад, но взгляд Хонма приковал его к месту, не оставляя даже тени мысли о прекословии. Пуговица брюк и молния также быстро открыли потребованный доступ, но долгожданная ладонь Хонма только неторопливо опустилась на живот Джунья, принимая его дрожь. Мотидзуки тяжело выдохнул и выпрямился напряженно натянутой струной. В голове гудело, мышцы окоченело застыли, и он будто ожегшись, отдернул от широких плеч кисти, чтобы не смять воротник пиджака начальника. Все его тело просило крепких рук шефа, нежность дразнила, и вместо трепета его едва не колотила судорога. Он готов был просить и умолять, но был покорен инициативе Хонма-сан. Единственным спасением было знание, что эти умелые руки до последнего не оставят его в покое, и потому он смело вверялся в них, готовый терпеть даже запредельное возбуждение. Качо положил руки на его талию, массируя большими пальцами дергающиеся мышцы. Вид ласкающего его начальника, его размеренные действия и невозможность отпрянуть или упросить о большем сводили Джунья с ума. Не в силах терпеть или наблюдать дальше он запрокинул голову назад, и потолок, с медленно вращающимися лопастями вентилятора, поплыл в его глазах. Ощущения переполняли низ его живота, но жестокие руки Хонма не опускались ниже. Мотидзуки судорожно сглотнул и внезапно подумал, что он должен был искупить свою ошибку, а не наслаждаться, за что начальник его и наказывает. Но Хонма давно забыл о проступке Джунья. Будто в полусне он посмотрел на тонкую шейку и двинувшийся кверху - вниз белый холмик. Губы качо впились в адамово яблоко Мотидзуки, как в райский плод. Джунья застонал почти измученно, и Хонма охватил еще более сладкий восторг.Останавливало его лишь одно: если он сейчас переусердствует, вкушая плод наслаждения, завтра это местечко на шее Джунья станет плодом знания для их сослуживцев.Хонма приподнял колено между неустойчивых ног Мотидзуки, и чуть поддернул кверху, чтобы сразу дать ему почувствовать между бедер крупный предмет, в качестве обещания большего в продолжении. Молодой растрепанный заместитель только ахнул от неожиданности и упал бы, если руки начальника тут же не подхватили его и заставили стоять прямо. Хонма просунул ладони под пояс Мотидзуки, скользнул по сжавшимся ягодицам, и медленно присел, опуская брюки и нижнее белье с собой. Ребра Джунья быстро и невысоко вздымались под всклокоченной рубашкой. Его дыхание стало частым, мучительно иссушающим, и холодным, отчего голова кружилась вместе со всем кабинетом перед ним. В промежности все распухло, но Хонма не дал ни секунды на смягчающее освобождение и сразу обхватил уже расправившуюся вершинку губами. Мотидзуки застонал несчастно, его пальцы туго раскрылись в стороны крохотными белыми веерами, который тут же смялись. Руки качо жадно сжали его ягодицы, притянули ближе, не давая убежать от горячего рта. Губы Хонма мягко продавили по всей натянутой коже до мелких завитков. Мотидзуки глухо вскрикнул и согнулся почти пополам. Он едва успел опереться на край стола, перед тем, как качо настойчиво повторил еще раз. Ему сами по себе нравились стоны Мотидзуки, часто и неудержимо срывающиеся в крик. И он нередко любил только слушать, не отвлекаясь на другие ощущения, как примерный подчиненный теряет весь свой контроль лелеянный годами невинности и воспитания.

Губы Хонма почти свозили тонкую кожу, язык давил и вылизывал разбухшую головку. Несколько раз он сделал все почти без остановки и Джунья над ним задергался с умоляющим вскриком. Только крепкая, но нежная хватка Хонма не дала ему вывернуться, и дальше качо продолжил, нажимая чуть легче.

Стоны Мотидзуки становились все более плаксивыми, болезненно-умоляющими о любом завершении будь до пик удовольствия или его прекращение. И, наконец, за миг до потери ориентации, Хонма осторожно освободил его, прижался губами к втянутому, по мальчишечьи безволосому животу, и тут же темной колонной вырос сзади. Мотидзуки на грани сознания почувствовал, как одна ладонь уже обвила его вокруг талии, а вторая опустилась ниже, где все было растерзано до саднения. Секундное избавление обмануло его защиту, и повторный плен стал для опрометчиво расслабленного органа вдвойне мучительным. Мотидзуки простонал уже слезно, но опытные руки качо не знали пощады. Хонма несколько раз чуть грубее сдернул ладонью по длине, и под пронзительный вскрик ощутил, как внутри и даже поверх кулака разлилась горячая влага. Мотидзуки под ним крупно дрожал, ноги не слушались его, но теплая мокрая ладонь Хонма ребром вклинилась между его ягодиц не оставляя надежд даже на короткую передышку. Глаза Джунья распахнулись от неожиданного испуга и ожидания боли, но качо успокаивающе погладил его по бедру.

- Все такой же пугливый... и даже послушнее чем прежде...Как и всегда, дрожь Мотидзуки не унималась никакими ласковыми уговорами, и Качо просто проигнорировал ее, зная, чем компенсирует в продолжении.Палец Хонма кружил по маленьким, туго стянутым складочкам, свободная рука не давала отстраниться и с умилением теребила влажные волоски в самом низу живота. Джунья вцепился в край стола, хватая воздух ртом. Никогда он не смотрел в монитор настолько рассеянно. Кабинет наполнили его прерывистые вдохи, под уверенными прикосновениями качо пульсировало и жгло.

Подсветка давно бесполезного монитора погасла, и в темной глади экрана Хонма рассмотрел отражение лица Джунья. Такого напряженного, почти несчастного. Держаться дольше, чтобы не сделать его умоляющим стало на порядок сложнее. И едва наметилась слабина в сопротивлении, палец Хонма легко скользнул внутрь. Мотидзуки ахнул, припадая к столу, и качо пригнулся ближе с мягкой улыбкой.- Шшшш... неподготовленные кадры всегда испытывают большие трудности при внедрении...Несколько густых капель упали на белье замершего в судороге Джунья. График роста продаж попался под ладонь и был безжалостно смят. Неторопливое проникновение было таким обманчивым. Стоило Джунья немного расслабиться, в него давили еще большим напором. Талантливый во всем руководитель с улыбкой добрался до искомого выступа, нажал легче клавиши клавиатуры, и Мотидзуки с вымученным стоном обмяк на подкашивающихся ногах, едва не упав ему под ноги. В глазах потемнело, и он уже подумал, что больше не выдержит, голова свесилась вниз, но тут же испуганно дернулась кверху от стыда и слишком возбуждающего зрелища: пальцы Хонма медленно нырнули под его живот и вновь начали сладкую пытку.

Сердце Мотидзуки задало бешеный ритм, за считанные мгновения живительные волны крови отхлынули от всего тела к игривым рукам Хонма, будто безоговорочно признали в нем нового хозяина и могли пульсировать лишь под его властными прикосновениями.

В голове Джунья было так же пусто, как на мониторе перед ним, восприятие сузилось до звука напряженного дыхания за его спиной.Он был не в состоянии заметить, когда Хонма расстегнул и приспустил брюки.Их взгляды встретились в черноте монитора и качо слегка наклонился к истощенному Мотидзуки.- И еще... за стол главы отдела, держаться надо крепче...Хонма, не разрывая зрительного контакта, аккуратно пригладил волосы на затылке Джунья, наощупь протянул его галстук меж пальцев и, ухватив в самом низу скользящую ткань, вложил острый кончик в приоткрытый теплый рот.Начальник всадился неожиданно резко, выбивая из Мотидзуки пронзительный вскрик. Галстук выпал из распухших губ, вильнув в воздухе промокшим уголком. Руки пихнулись в единственную опору, едва не подломившись. Мышка соскользнула с края стола и повисла болтаться на проводе.

Спустя мгновение Хонма двигался в нем медленно, с каждым вторжением заставляя почувствовать свою вновь обретенную власть, упиваясь ей и забываясь в ней. Как бы хорошо ему не было, он не издавал ни звука, только прерывисто и быстро выдыхал, отчего Джунья ощущал себя под напором чего-то нечеловечески могущественного, не имеющего слабостей и пощады.

Мышка мерно постукивала о ребро стола, полностью заглушенная изнывающими стонами Мотидзуки. Его тело было переполнено, все внизу было кричаще растертым, и он едва не плакал, зная, что сколько бы он ни жаловался, шеф не оставит его тело в покое.

Хонма-сан всегда был ласков с ним, но в такие моменты ему казалось, что лишь для того, чтобы взять больше обещанного нежностью. От этой мысли раньше всегда становилось неуютно, но сейчас он даже укорил себя за такие рассуждения.

Хотелось отдать этой всепоглощающей страсти начальника все, что она ни потребует, без остатка и сожалений. Он чувствовал, как она выжигает его изнутри, подпитываясь стыдом и чувством вины за предательство. Но... и будто очищает его беспокойную совесть. Как он мог не подчиниться Хонма? Разве он смеет не терпеть, когда должен благодарить? Как он может не ценить проявленное к нему великодушие и подаренную ласку, после того что недавно натворил... после того, как он столько раз соглашался изменить...Чувствуя как покорно затихает Мотидзуки, как старается расслабиться и чуть расставляет негнущиеся ноги, Хонма улыбнулся, перехватил его под живот одной рукой и ускорил ритм с каждым разом стараясь втолкнуться глубже и сильнее. Вторая его рука завладела единственной твердо держащейся частью безропотного тела и бурно вторила движениям. Джунья ахнул и низко прогнулся к столу. На ящики под его ногами брызнуло, мышцы ног разом свело. Хонма быстро толкнул его вперед, так что бедра больно ударились о край стола. Мотидзуки упал на грудь перед монитором, падение выбило последний вдох из легких, но холод стекла милосердно остудил жар тела под растрепанной рубашкой и пылающую щеку.Двигаться не хотелось, да и меж лопаток тут же надавила ладонь, мягко запрещая попытку подняться. Несколько жестких толчков под всхлипы Джунья - и Хонма застыл, крепко сжал бедра Мотидзуки мокрыми ладонями и, стиснув зубы, напряженно повернул голову вбок. Внутри обожгло, но Мотидзуки только зажмурился с мучительным стоном, и все стихло.

На стекле возле его губ медленно расползался и собирался мутно-запотевший ореол.Спустя мгновение Хонма качо потянулся и достал из нижнего ящика несколько промокашек и нетвердыми движениями вытер себя, промежность Джунья и ящики стола. Даже легкие штриховые прикосновения вызывали у Мотидзуки дрожь, но не только от избытка тактильных ощущений. Заботливость Хонма в интимные моменты всегда удивляла его, учитывая, каким строгим директор был в бизнесе. Джунья иногда думал, что отчасти именно этот диссонанс незабываемо изумил его с самого начала.

Он был уже абсолютно чист, когда смог подняться со стола. Хонма осторожно натянул на Джунья белье и брюки, и устало погрузившись в кресло, за бедра развернул его к себе.- Так больше не может продолжаться, Мотидзуки-кун.

Мир закружился в рыжеватой взъерошенной голове.- Хонма-сан...Качо посмотрел на него холодно, будто речь шла о делах компании.- Хонма...сан...Казунори поднялся с кресла и прошел мимо Мотидзуки к окну. Тон его стал ровнее стеклянной глади стола, которую тело Мотидзуки так и не согрело.- Однократная вспышка нежности ничего не меняет. Ты должен знать это не хуже меня. И нам пора прекратить все это.- Я не понимаю, Хонма-сан...

Он действительно не понимал. Ему казалось, что осознай он сказанное – упал бы замертво на запачканный ковер у стола шефа.- Мотидзуки-кун... – внезапно мягко произнес Хонма. – Я должен извиниться за только что проявленную мной слабость. Но сейчас ты должен уйти, и наши отношения впредь станут сугубо деловыми. Так будет лучше.Мотидзуки застыл как обнаженный на осеннем ветру, который чуть шевельнешься – выстудит до сердца и рывками растащит на лоскуты соткавших его надежд.- Я ничего не понимаю, Хонма-сан... – еле пролепетал новый заместитель, поежившись в своем помятом пиджаке. Будто опомнившись, он почти на автомате пробормотал: - Я... да, да... я сейчас уйду. Как пожелаете, Хонма-сан...

Мотидзуки шагнул было вперед, но ноги закачались. В груди сжало спазмом, и пришлось опереться на стол. – Простите, что отнял время.Ведро для канцелярских отходов, набитое смятыми промокашками, замаячило перед опущенными глазами тошнотворным призывом.- Мотидзуки-кун... - Голос качо был как никогда был глубоким. – Ты опять не доверяешь моим решениям.

Качо повернулся, глядя на согнувшегося у его стола подчиненного. Помертвевший карий взгляд поднялся на него из последних сил.- Джунья... Не думай, что произошедшее было в наказание. Просто... Неужели ты не видишь, что я с тобой сделал? Ты отдаешь свое тело кому прикажут, рискуешь репутацией и тратишь свои лучшие годы в бессмысленном ожидании того, кто никогда не будет с тобой. Того, кто даже ни разу не остался с тобой до утра. Молодость уйдет, а ты будешь по-прежнему одинок. Даже если страсть и очарование между нами продолжат вспыхивать яркими искрами, они будут неизбежно редки, и вскоре их жар и сияние перестанут воспламенять и согревать тебя. И ужас в том, что они сожгут все и угаснут, не оставляя никого рядом. Будь то мужчина или женщина, в жизни нужна надежная опора, - те, кто поддержат тебя в независимости от обстоятельств. Но я же вижу, что пока я с тобой, ты никого не можешь к себе подпустить. В ослеплении ты отталкиваешь от себя всех, поддерживая пустые надежды и нелепый миф об уникальности любви. Может, ты даже гордишься ей, как глупые влюбленные. И рано или поздно ты обвинишь меня в своем одиночестве. И будешь прав. Я...лишил тебя гордости... – Хонма посмотрел на Джунья, ожидая возражений, но тот только опустил голову. – И пяти лет. Сохрани оставшееся.За все пять лет работы в фирме Джунья ни разу не чувствовал себя настолько растоптанным, использованным и самое страшное – ненужным. Но ему не было жаль ни гордости, ни времени, ни эмпирического будущего, которое он давно перестал планировать, напоминая себе, что Хонма-сан его начальник и женат. Мысли текли в его голове неспешной безучастной рекой. ?Мне не в чем винить Хонма-сан. Да я и не мог бы... С его прагматизмом ему просто этого не понять. Пытается вразумить меня. Зачем?... Зачем Хонма солгал, что я ему не наскучил??Мотидзуки посмотрел на начальника тяжело остановившимся взором.- Наставления напоследок не стоят вашего времени, Хонма-сан. Я и без них доверюсь вашему решению и сделаю так, как скажете. Даже если вижу за этими словами лишь презрение к себе и то, что я вам надоел. Вы благородны даже в том, что скрыли их так искусно. Но... Простите, поблагодарю я лишь за ложь, что вы любили меня. Это больше того, на что я мог надеяться за пять лет.Стараясь идти ровно, Джунья вышел из-за стола. Хонма в два шага подошел к нему и едва ощутимо взял за плечи.- Ты не слушаешь меня.

Ярко-карие глаза поблекли без выражения, голос стал абсолютно бесцветным. Джунья чувствовал, что погибает, спасало лишь то, что полностью он этого еще не осознал.

- Вы так заботитесь о моем будущем, о моем процветании, о моей карьере... О моем счастье... За эти пять лет вы накопили в этом большой опыт, Хонма-сан. С чего бы мне вас не слушать? Я сделаю, как приказано... Только... – глаза Джунья уставились на красную полоску заката, - Почему сейчас? Я до сих пор не ответил за нарушение вашего распоряжения и побег к Фуджиту? Я стал совсем никчемным? Что же стало другим спустя пять лет?Чтобы не смотреть в потерявшие живой блеск глаза, Хонма прижал к себе безвольное тело в помятом костюме и зашептал в розовое ушко:- После твоего с Фуджиту маленького мятежа я понял, что ты можешь не выдержать и уйти. И рано или поздно это случится. Может и навсегда. И ведь больно от этого будет не только тебе...Щеки Мотидзуки вспыхнули крохотным пламенем. ?Неужели, правда? Неужели правда Хонма-сан дорожит им??

- Если это – единственная причина, - робко-робко зашептал Джунья, - Хонма-сан, пожалуйста, не оставляйте меня... Я клянусь... чем угодно, что не уйду, пока вы сами не прикажете мне. Эта ошибка научила меня повиноваться вам без раздумий раз и навсегда... Простите меня... Я был ужасно глуп...– Мотидзуки притих и зарделся до ушей. – Для меня ничего не изменилось за пять лет, кроме того, что после вашего признания я стал еще счастливее...

Хонма опустил щеку на рыже-коричневые волосы и согревающе растер спину Джунья ладонями.- Ты не можешь поручиться за будущее.Растрепанная голова медленно поднялась, чтобы не тревожить Хонма-сан. С радостной запальчивостью Мотидзуки впервые решил поспорить с начальством.- Могу, Хонма-сан. Даже когда я был уверен, что вы солгали мне в своем признании и решили лишить меня отпуска с Фуджиту, я все равно тосковал по вам... – Джунья осторожно уткнулся в пиджак шефа. - Вы правы у меня нет гордости.- Это - лишь слова. Сейчас ты стремишься ко мне, в надежде на большее внимание и на то, что я больше не предложу ?особых встреч? с клиентами.- Нет, я не посягаю на ваше время, - вместо настойчивости в голосе Джунья зашелестела безграничная нежность. - Я привык ждать, хоть это порой и невыносимо. И наверное, - совсем устало улыбнулся Мотидзуки, - нескольких ?клиентов? я бы смог стерпеть, если бы вам это было нужно.- Первое покажет лишь время. А второе... – взгляд Хонма стал тверже и опасней металла. – Про второе ты говоришь так решительно, потому что уверен, что больше я не буду просить встретить кого-то из клиентов ?по-особому?.

Во взгляде Мотидзуки читалось чистое отчаяние.- Я сделаю все, что от меня требуется, разве не видно? Все! Только бы вы не отстранялись от меня больше.- Как мило, - беззлобно и устало произнес Хонма, сделав шаг назад. – Ради того, чтобы доказать мне, ты снова готов заняться тем, что вызывало у тебя омерзение?

- А что мне остается делать? Я вижу, что не могу убедить вас и мне больше нечего предложить в доказательство... И если вы опять будете верить мне, это не такая большая цена...Мотидзуки потупил взор и не видел, как Хонма отошел к столу, чтобы поднять упавшие документы.- Я не собираюсь просить тебя, даже учитывая, что в Бостон завтра приедет руководитель ?Бьюик?, сделка с которым сделала бы нас лидером продаж.

Джунья дрогнул, поднял взгляд и, Хонма, обернувшись, отчетливо увидел, как прежний страх и отчаяние отразились в его карих глазах.Качо усмехнулся.- Видишь, ты уже перепугался, едва я заговорил об этом. И ведь, наверное, сейчас думаешь: ?А Фуджиту предупреждал, что Хонма качо всегда проявляет ласку перед тем как отдать меня очередной мерзкой шишке.? Не так ли?Джунья снова опустил взор. Похоже, его вообще не стоило поднимать рядом с Хонма качо.- Я уже не боюсь, Хонма-сан, хотя по-прежнему считаю, что спать с начальством ради бизнеса постыдно.- Хммм, не потому ли ты всегда отдавался мне с сопротивлением?.. Видишь, ты уже обвиняешь меня в безнравственности. - Качо оперся на край стола и улыбнулся, не удивленный верности своего прогноза.Джунья, подбадривая в себе решимость, шагнул вперед.

- Если ради того, чтобы все вернуть мне надо пройти через это снова, я пройду... Лишь бы я знал, что это правильно и нужно вам, и вы не отвернетесь после...Хонма усмехнулся, легонько потрепав Мотидзуки по щеке.- Ты становишься все более опытным бизнесменом, Джунья. Тебя не интересует риск без прибыли. А это в свою очередь уже говорит, что слепо ты мне не доверишься.Мотидзуки едва не расплакался.

- Вы так упорно отговариваете меня потому, что хотите отделаться, так?Лицо Хонма посерьезнело, и спустя миг, он придвинулся вплотную и посмотрел прямо в заметно покрасневшие глаза Джунья.

- Я люблю тебя, веришь ты в это или нет. И будь все по-прежнему, я бы попросил тебя сделать это. Но сейчас я боюсь, что моей награды тебе недостаточно и ты лишь возненавидишь меня после.

- Я хочу, чтобы все было как прежде... Быть счастливым, делая довольным вас... – еле слышно пролепетал Мотидзуки, и Хонма обнял его одним порывом, стиснул в кольце темных рукавов и жадно поцеловал.

- Ты очень, очень хороший мальчик, Мотидзуки...Губы начальника ласково потерлись о край горячего ушка Джунья, и еще несколько мгновений Хонма жарко дышал в его плечо. На плече Хонма в свою очередь покоился подбородок Мотидзуки, который зажмурился и задержал дыхание, стараясь не упустить слез.- Завтра в семь. Отель ?Бостон Харбор?.