2 (1/2)

Тишина, похожая на настоящее безумие. Мир вокруг перестал казаться Мотидзуки реальным, становясь пустой картинкой, пугающей своим будущим с однообразной лишенной чувств повседневностью.

А если не можешь больше чувствовать жизнь, какой в ней смысл?

Вскочив на ноги, Мотидзуки хотел было распахнуть окно и шагнуть прочь от всего и навсегда. Но риск просто получить травмы не добившись своей страшной цели был больше. Джунья подумал о другом способе самоубийства, но тут же одернул себя: что бы он ни придумал - все равно струсит в последний момент. Бесплодные попытки сделать это после каждой из жутких ночей, проведенных с Ниими в Бостоне, уверили его в этом. Шатаясь, он голым дошел до кухни. Было холодно, но в болезненном ознобе он увидел еще один справедливо карающий момент. В доме столь уравновешенного сотрудника и примерного служащего успокоительных не водилось, и в очередной раз Мотидзуки проклял свой "образец послушания" . Оставался только алкоголь, и убитый горем Джунья щедро налил себе так и не початое ранее бренди. Темная жидкость плеснула через край, и обеими дрожащими руками Мотидзуки поднял переполненный бокал. Светло-коричневые струйки потекли на подбородок, - напиток не успевал за поспешными глотками. Не допив, Джунья прокашлялся, поставил бокал на стол и сел на пол. Алкоголь драл весь рот, и видимо, немного ожег гортань. Хотелось плакать, но ни сил, ни смыслу не было. Он уже давно стал проституткой, которой платили лаской и успокаивали лживыми, но видимо необходимыми похвалами. Какое низкое падение. Он чувствовал себя гордым мучеником за свою преданность, а в итоге оказалось, что он лишь потворствовал своему самолюбию и самолюбованию.Теперь все кончено. И ему придется как-то жить дальше... Как и прежде ?добропорядочный бизнесмен? пойдет на работу. При мысли о предстоящей беспросветной рутине жизни, в которой нет даже надежды на то, что Хонма когда-нибудь хотя бы посмотрит на него по-прежнему, Джунья затошнило от страха. Худыми руками он обхвати себя, и присев на корточки, долго покачивался на стопах в ночной тишине.

Ближе к утру алкоголь оказал, наконец, услугу, - истощённый разум заумолял об отдыхе, и Мотидзуки добрел до дивана в гостиной, где и уснул, голышом свернувшись в калачик.Звонок будильника беспощадно перенес его в новый день. И первой мыслью на него обрушились воспоминания о вчерашнем. Но вместо отдыха надо было собираться в офис. Бизнесмен же никогда не останавливается... Тяжело поднявшись, он понял, что впервые за пять лет он не собрал папки и не подготовил костюм к рабочему дню. Однако это было даже неплохо. Может спешка станет хоть каким-то отвлечением его от размышлений. В следующие зависшие мгновения Мотидзуки старался просто не думать о том, что ждет его сегодня. Что будет, если он сегодня увидит качо. Но во время торопливого завтрака и душа его не покидало жутковатое подсасывающее сердце ощущение, что в его жизни что-то навсегда исчезло, сделав все окружающее искусственным.Его кабинет выглядел жизнерадостно и ярко, щедро встречая хозяина утренним солнцем, отраженным от идеально чистых поверхностей. Но эта ослепительная бодрость только раздражала несоответствием темной тяжести, снедающей его изнутри. Насильно он сел за стол и разложил папки, внушая себе, что сможет отвлечься работой. И, в общем, ему это удалось, если не считать, что каждые пять минут он оборачивался с тоской на двери.

?Может, Хонма-сан уехал куда-нибудь... Нет, Хонма-сан просто больше не придет?.

Время до полудня тянулось неумолимо медленно. Впрочем, и спешить теперь было незачем. В обеденный перерыв он пойдет только обедать.Мотидзуки ждал весь рабочий день, но Хонма так и не зашел к нему, как обычно ?сказать привет?. Когда все сослуживцы разошлись по домам, он все еще сидел над отчетом. Раньше бы его огорчало или внушало панику, что он не успевает, но теперь спешить домой не хотелось, да и вдруг он еще дождется…Еще позже за дверями его кабинета все стихло, уборщик за дверями уже гремел ведрами. На улице было уже совсем темно, когда он, наконец, скрепил бумаги, потер глаза и щеки и наконец отправился домой. Следующее утро было таким же пустым и безрадостным. И следующее.

Всю неделю он прислушивался к шагам в коридоре, смотрел на лампочку вызова по внутренней линии, но ничего не происходило. В четверг ему показалось, что он видел качо на подземной стоянке, но машина уехала так быстро, что он был не уверен. Впрочем, какая разница. Догонять все равно не имело смысла, да и он не решился бы.

Выходные. Хорошо, что он взял кое-какие бумаги на дом для доработки.

И следующая неделя также. Однажды, за пятнадцать минут до конца рабочего дня, ему послышалось, что он услышал знакомый бархатный голос и глубокий свежий смех. Встрепенувшись, он поспешно схватил папки, чтобы было зачем подойти, и выскочил из кабинета, на ходу поправляя галстук. Голос притих, но он упрямо шел на него. Задержав дыхание, он открыл дверь в общую залу программистов. За дальним столом, спиной к нему и закинув ботинки на стол, сидел какой-то совсем незнакомый сотрудник и увлеченно болтал по телефону. Внезапный громкий хохот снова разнесся по зале, заставив Мотидзуки неприятно передернуться.Тяжело вздохнув, Джунья ушел обратно.

Прошло еще несколько дней, которые Мотидзуки, наконец, перестал считать. Впрочем, о том, что было назначено на среду, он не смог забыть. Утром он надел свой самый любимый костюм. Галстук перевязывал три раза, пока не получилось не только красиво, но и позволяло петле свободно ослабляться.

И вот он отчет за месяц. Вот и его очередь. Вот он возле стола Хонма, протянул ему свои папки…Качо говорил по телефону. Его взгляд блуждал из окна на монитор на ручку, которую он вертел в руках. Качо, не отнимая трубки, посмотрел на него вскользь, почти вслепую взял документы и небрежным жестом показал ему, что он может уйти.

Любой другой сотрудник его отдела прыгал бы от радости, что его отчет не просматривает строгий господин Хонма.

После этого потянулись обычные будни. Обеденные перерывы с безвкусной едой, безразличные сплетни у кулера, столбцы безликих цифр, диаграммы роста продаж.… И можно было бы радоваться, что боль, наконец, притупляется. Если бы не редкие, но изводящие его сны.

В пятничное утро Мотидзуки очнулся в постели несказанно взбудораженным. Ему снилось, что он стоял обнаженным в общей зале корпорации, но сотрудники смотрели через него, как если бы он был для них невидим. Но при этом он каким-то образом чувствовал на себе их взгляды и слышал их размытые смешки, и если только пытался поймать источник звука, работники его отдела отворачивались, закидывая ноги на стол. Он был напуган, ему было больно от звуков и взглядов, чувство острого стыда захлестывало его до тех пор, пока перед ним не возникла фигура Хонма в длинном осеннем плаще. Он поднял голову, но вместо глаз начальника увидел белые прорези глазных щелей. Он назвал его по имени, но тот не отозвался. Руки Хонма распахнули плащ и полностью закрыли его обнаженное тело полами, спрятав от смеха и взглядов. В ту же секунду Джунья увидел все будто сверху. Хонма распахнул плащ, и из-под него ринулась наружу сотня ярких светлячков.Он проснулся от лучей солнца, падающих на глаза.

Что-то наивно уверило его, что день будет необычным. И снова его кабинет наполнился ожиданием.Он едва не подскочил, когда щелкнул замок и ручка опустилась.

Вошедший Юэй даже вздрогнул от того, как резко Мотидзуки развернулся на стуле к дверям. По тому, как тут же поблек взгляд огромных карих глаз, Фуджиту сразу стало понятно, что его не ждали. Вернее ждали не его.- Доброе утро, Мотидзуки, - собравшись, мягко поприветствовал Фуджиту.- Здравствуй.В глубине души Джунья почувствовал отторжение к старому другу, ведь он был одной из весомых причин, по которым у него с качо не вышло ничего хорошего. Но Фуджиту без сомнения до сих пор искренне любил его, раз сам пришел после всего случившегося. К тому же, Мотидзуки сознавал, что сам подпустил его слишком близко, и свалить на него вину за не сложившиеся ?отношения? с Хонма – трусливое самооправдание. Кроме того, подавленный и безнадежный Джунья как никогда нуждался в поддержке того, с кем не почувствует извечного стыда. А Фуджиту из тех, кто даже не будет тревожить этот стыд.- Мотидзуки... Если ты хочешь, я сейчас уйду. Я и так наверное создал тебе проблемы. Надеюсь, Хонма качо не...- Все в порядке, Фуджиту. Он больше не потревожит меня, - неживым голосом перебил Джунья, откладывая папки в сторону. – И прости, что я тогда не попросил тебя остаться.- Это я должен просить прощения, что сбежал и не защитил тебя.

Фуджиту некрепко обхватил плечи Мотидзуки. В этот же момент у двери щелкнуло повторно. На пороге появился директор Хонма. Головы обоих сотрудников синхронно повернулись на остановившуюся в дверях фигуру. Строгий костюм на широких плечах, накрахмаленный до остроты воротничок, чуть расправленный для удобства узел галстука и совершенно непроницаемый взгляд. Качо спокойно перешагнул порог, но даже это движение показалось онемевшему Мотидзуки опасным в четко выверенной грации.

В слепящих бликах было незаметно, как дернулись нижние веки у сверкнувших глаз начальника осматривающегося внутри.Хонма дорогого стоило взять себя в руки. Очередную ночь, отвернувшись в постели от обеспокоенной жены, он размышлял, не был ли слишком поспешен и резок с Джунья из-за своего недоверия. Ведь их отношения уже давно были далеки от нормальных, даже для тайного однополого служебного романа. И вот, когда к утру он, наконец, решил, что не стоит подбирать слова, а лучше просто поспешить спуститься в отдел и поскорее успокоить своего бедного подчиненного... он уверился, что поторопиться определенно стоило.

Мотидзуки застыл, ощущая, будто солнечные блики, затопившие кабинет, выжгли его в пепел, и он сейчас рассыплется на невесомые частички и улетучится прочь. И это будет лучшее, что может сейчас случиться. Во рту у него пересохло, язык намертво склеился с небом, запирая объяснения, которые могли теперь оказаться бесполезными. Хотелось кричать, что все не так, как выглядит, но Хонма его не спрашивал. Качо все равно, зачем здесь Фуджиту, ведь для него все выглядит так, будто его не ждали... Но может...- Добрый день, Хонма-сан, - поздоровался за него Юэй, убирая руки с чуть помятых рукавов пиджака Мотидзуки.Качо приблизился с невозмутимым выражением лица.

- Добрый.

Будничный тон директора заставил Джунья выдохнуть одновременно со спокойствием и огорчением. Он не виноват. Похоже, ждать было нечего. Даже если бы он ждал.- Мотидзуки-кун, президент Савамура хотел видеть тебя после обеденного перерыва. Вероятно, тебя ждет повышение за последние проведенные сделки.Хонма поймал на себе сердитый и тревожный взгляды и отвернулся к окну, продолжая равнодушное пояснение.- Скорее всего, перед этим тебе временно предложат занять мое место главы отдела, пока я улаживаю финансовые вопросы в Японии.Хонма повернулся к подчиненным. Еще ночью он планировал отложить эту поездку.

- Утром я собирался ввести тебя в курс некоторых из своих текущих дел. Но видимо, - взгляд Хонма с фальшивой насмешливостью указал на Фуджиту. – Ты предпочтешь вернуть ?украденный? у тебя отпуск. Ты вправе сам решать.

Мотидзуки подумал, что любой выбор, предоставленный ему Хонма, только изматывает своей безысходностью. Он был в таком отчаянии, что едва остановил слабовольный порыв поглядеть хотя бы на Фуджиту, в поисках совета.

?Хонма уедет, если я соглашусь замещать его, но по крайней мере, при этом он будет знать, что я работаю, а не провожу отпуск где-нибудь с Фуджиту, как предполагал бы, если я откажусь. Но может Хонма и впрямь все равно??

Ответ не заставил себя ждать: Хонма положил папку на стол и прожигающим взглядом посмотрел на побелевшего Мотидзуки. Тот сразу же потупил взор на ботинки. Качо не собирался притворяться равнодушным, становясь виновником их размолвки, хотя и ощущал некоторое ущемление гордости, что пришел к Мотидзуки. Впрочем, его подчиненный всегда боялся не то что подойти - и слово ему сказать. А что говорить теперь...- Лично я был бы рад, если бы ты замещал меня. Ты достаточно ответственный и исполнительный, чтобы справиться с моими обязанностями. Можно сказать, лучший кандидат на эту должность. И потом, - Хонма сделал шаг, сокращая расстояние между собой и Джунья до минимально приличествующего деловому разговору.- Я знаю, что могу доверять тебе.Качо не скупился на ясные иносказания. И вовсе не присутствие Фуджиту мешало ему говорить открыто. Он был рассержен тем, что увидел, но все равно не мог справиться с собой и снова проверял, слушает ли его Джунья, и слышит ли. И потом, общаясь завуалированно, Хонма оставлял себе возможность в любой момент сказать, что его упрямец все себе нафантазировал. Ведь увидев объятья этих двоих, он снова почувствовал себя преданным, и не хотел под горячую руку решать, стоит ли прощать неразумного Джунья.Мотидзуки превратился в чистое внимание, а Фуджиту, заметив это, начал походить на созвучный имени вулкан*. Но также бездействовал.

- Это было бы хорошо, для моего продвижения, - тихо рассуждал Джунья, едва не потянувшись всем телом к директору. – И я должен ...кхм... слушать полезные советы.

Выражение лица Хонма оставалось непроницаемым. ?Все же ?должен? или ?хочет?? Опять колеблется...? Посмотрев как можно дружелюбнее на Фуджиту, качо развел руками.- На данный момент в моей работе нет ничего трудоемкого. В любом случае, Мотидзуки, у тебя хватит времени, чтобы развлечь своего друга и здесь. В этой стране есть на что посмотреть. Один Ниагарский водопад чего стоит... Такое впечатляющее падение...

Эвфемизм был так умело подчеркнут голосом, что Джунья виновато опустил голову, а Хонма победно улыбнулся Фуджиту.

- Подумай, Мотидзуки-кун. Если согласишься, зайди ко мне после того, как закончишь с отчетами.

На этом Хонма покинул кабинет.Джунья слепо уставился за окно, забыв, что он все еще не один.?Хонма снова заставил выбирать... сказал столько обнадеживающего. Может он зашел, чтобы дать мне второй шанс, который я упустил из-за Фуджиту? Может если бы не эти объятия, Хонма поверил бы, что я все делал и сделаю ради него??

Ход мыслей Мотидзуки прервало прикосновение губ к его шее и шепот на ухо.- Джунья... Пожалуйста, давай уедем.Задумчивый парень мигом вышел из оцепенения и дернулся от Фуджиту в сторону. ?Из-за Фуджиту Хонма стал проверять меня... из-за Фуджиту я ослушался его... из-за Фуджиту он ушел сейчас и, может, никогда не вернется!?Мотидзуки, издерганный вчерашними размышлениями, лишившими сна, и словами Хонма, задыхаясь, выпалил:- Нет, Юэй... Пожалуйста, оставь меня одного...Джунья боялся, что повторяет ту же ошибку, снова поддаваясь игре начальника, но крошечная надежда, что Хонма-сан хочет его расставания с Фуджиту из ревности или хотя бы чувства собственника, а значит, все еще зачем-то нужен ему, перебивала всякое чувство страха. Конечно, может быть это просто очередная месть, но как же не хотелось в это верить...

- Он снова использует тебя, - грустно произнес Фуджиту и отошел к дверям, но у порога все же обернулся. – Он ведь снова сделал это с тобой в тот вечер... так? Как и всегда, незадолго перед тем как толкнуть тебя в чужую постель...

- Фуджиту-кун! – Мотидзуки хотел бы возразить, но осекся, и сам понимая, что друг мог быть прав. Большие карие глаза решительно заблестели.– Может это и так, но я не могу не проверить... если я не сделаю этого, я никогда не узнаю истины, и буду сожалеть. И потом, я в любой момент могу отказаться, если что-то пойдет не так... И прости Фуджиту, я не могу снова рисковать...Юэй протяжно вздохнул.- Меня больше тревожит твоя жизнь, чем собственная ревность. Хонма качо погубит тебя. У него нет никаких ценностей, и его действия аморальны.

- Я соглашался на все его предложения, так что же, я тоже аморален?

Фуджиту пару раз сглотнул воздух, не найдя, что ответить. Молчание подтвердило для Джунья неприятную истину о мнении друга.- Я думаю, ты напрасно ждешь меня, Юэй.

После ухода Фуджиту Джунья присел на подоконник, смахнув перед собой пару желтых листьев занесенных в окно. После обеденного перерыва предстояло принять решение, и Мотидзуки начал обдумывать все, что качо говорил ему вначале и после. Слова которым он не мог верить, и потому не слышал. ?Фуджиту считает, что Хонма губит меня. Но ведь он неизменно поддерживал, будто был не способен на презрение и жестокость ко мне. И его не назовешь мягким – вспомнить лишь как он наказал Ниими за меня... А обращение?.. В манере Хонма говорить не замечалось и капли вульгарности, но со временем он стал иногда отпускать на мой счет издевательские шутки, вроде той с бурбоном... Может то, что я считал насмешкой, на самом деле было тихим гневом за то, что я смог отдаться другим? Или я оправдываю его? Как бы Хонма-сан ни подчеркивал несостоятельности Фуджиту как соперника, как бы ни смеялся над ним,- все равно старался держать нас подальше друг от друга. Может, ревность качо действительно не так уж мала, и он всегда испытывал беспокойство, что с Юэй я общался свободно и непринужденно, а с ним, несмотря на интимные отношения - натянуто? Если припомнить, даже когда мы разговаривали, Хонма-сан редко смотрел на меня. Хотя ему всегда нравилось мое лицо. Почему он предпочитал смотреть в окно, в монитор, на интерьер, но только не в глаза? Это мешало лгать, или мой любопытный взгляд заставлял его стесняться?... Но стеснительным Хонма качо никак не назовешь...?

Сотрудники кафетерия, где обедал Джунья, нашли странным, как он ни с того ни с сего залился румянцем.

?И ведь мне не казалось! Когда директор Хонма последний раз звал меня в ресторан, его взгляд прямо таки застыл в окне. А когда он спросил, не сплю ли я с другими мужчинами из любви к нему, то поторопился заткнуть мне рот поцелуем. Неужели этот стопроцентно уверенный в себе бизнесмен мог бояться услышать отказ? Или услышав подтверждение, он бы винил себя, в том, что оскорбил меня и уничтожил в зачатке все, что могло быть между нами? И почему его удивило, что я не предполагал его любви ко мне? Или его поведение – часть умелой игры? Я до сих пор не знаю, когда Хонма качо настоящий. Если это любовь, его манера любить так необычна... он любит, как ненавидит. Или ненавидит любить...

Как он тогда поторопился уйти от этого разговора... Неужели он с самого начала хотел, чтобы я воспринимал его серьезно? Неужели его задевало обратное? Может он полагал, что я сплю с ним для продвижения по служебной лестнице, а хотел большего? Если бы я только допустил возможность этого, все могло быть иначе! Я бы даже неосознанно ждал его признания и никогда бы не согласился спать с кем-то кроме него. И сейчас, когда он все мне объяснил, я, наверное, допускаю ту же ошибку, раздумывая над его предложением, вместо того, чтобы слепо довериться.?Мотидзуки посмотрел на часы и улыбнулся. Решение нашлось прямо к концу обеденного перерыва. Собрав давно готовые отчеты, Джунья уверенной походкой направился в кабинет Савамура-сан.К его радости секретарша пропустила его без подозрительной улыбки.Впрочем, сам президент перестал казаться ему каким-то непогрешимым идеалом, которого стоило бояться, с тех пор как ему стали известны его тайные пристрастия. И потом, опасаться поздно: самое гадкое, что глава компании мог с ним сделать, он уже сделал. Тем не менее, уважение к его статусу все равно оставалось, и Джунья не раз смущало, как Хонма-сан непочтительно называл его ?болтливым старикашкой?.

?Похоже, качо способен доминировать над всеми? - с трепетом, который нельзя было назвать неприятным, заключил Мотидзуки. ?Даже в ночь, которую я провел в отеле с президентом компании, верховодил качо, а не он. Однако, когда я спросил, откуда ему известно о пристрастиях Савамура, Хонма-сан как-то странно смутился. Неужели сам качо получил от него пост за ?особые услуги?? Впрочем, даже если и так, то глядя на то, как Хонма-сан заносчиво ведет себя рядом с Савамура, можно без труда догадаться, кто из них при этом был сверху. Даже зовет его президент полным именем – Казунори.? ...Мотидзуки вздохнул, рассматривая ковер у порога.?И учитывая свое влияние на президента, качо все равно отдал меня ему. Якобы ?мы не могли разочаровывать начальство?... Следовало еще тогда подумать, что Хонма-сан попросту наказывал меня, воспитывая покорность...?- Джунья, как всегда пунктуален! Присаживайся скорее, - радушно развел руками Савамура.Молодой мужчина занервничал, но решился присесть на кресло ближнее к рабочему столу президента, подавляя в себе порыв закрыться папкой, которую нервно сжимал на коленях. В этом просторном кабинете Мотидзуки всегда чувствовал себя неуютно, и вовсе не потому, что даже простое присутствие здесь напоминало вызов на ковер к начальству и заставляло вспоминать, все ли в порядке в его отчетах. В воздухе до сих пор чувствовалась опасность, что веселое гостеприимство Савамура легким смешком перейдет в домогательство, а личный кабинет захлопнется как ловушка.- Казунори уже передал тебе дела?Широкая улыбка большого рта с короткими, и помнится мерзко-щекочущими, усиками теперь всегда пугала Джунья.- Еще нет, Савамура-сан.

- То есть он опять оставил тебе выбор. Нет, он определенно балует тебя, - ухмылка согнула усы президента в кривую дугу. – Но раз уж ты пришел, полагаю мне стоит рассчитывать на то, что целый месяц мы будем работать очень тесно?Джунья заерзал на стуле. Неужели Хонма снова отдает его этому отвратительному садомазохисту? Может Фуджиту предвидел все верно? Решительности у Мотидзуки разом поубавилось. На папке в под его ладонями выступили запотевшие контуры пальцев.?Но ведь Хонма-сан сказал, что доверяет мне. Может и в том, что я смогу избежать избыточного внимания со стороны президента??

Пожилой босс заметил, как в струнку выпрямился слишком молодой начальник отдела, и рассмеялся.- Не бойся, я не стану докучать тебе слишком пристальным вниманием. Казунори просил, - Савамура улыбнулся в мелкие усы и, видя как бледный Мотидзуки разом покраснел, добавил маленькое спасение от стыда: - Видимо, ему действительно нужна твоя помощь.

Президент невольно загляделся на робкую улыбку молчаливого собеседника. Дааа... у Казунори определенно прекрасный вкус.Джунья коротко кивнул, как это было всегда, когда он боялся, что голос выдаст его испуг.

- Но... - напоследок Савамура решил подшутить над боязливым подчиненным. Странно, но даже после той ночи, что они провели, в нем оставалось какое-то непонятное желание не то позаботиться об этом пареньке, не то пожурить, напоминающее отеческое. Может быть, дело было в его старении, может в трепетных отношениях Джунья с Казунори, за которыми он любил наблюдать, а может и в невыразимо-трогательном выражении лица Мотидзуки.

- Сперва ты кое-что должен сделать для меня.Улыбка Джунья исчезла разом с румянцем. Савамура расхохотался:- Просто назови меня Масатака всего один разок, и я сразу отпущу тебя в новый кабинет к Казунори.

Секретарше главы отдела передохнуть до обеда не удалось. Помада и зеркальце едва не выпрыгнули из ее рук, когда начальник стремительнее и бесшумнее ветра прошел мимо нее к своему кабинету. Но ожидаемого замечания не последовало. У дверей отсутствующий взгляд Хонма качо застыл слюдяным блеском, руки автоматически открыли кабинет. Он хотел быть один.Стройный силуэт, облаченный по всей строгости дресс-кода, застыл у окна во всю стену. Солнце уже скрылось от этой стороны здания, и Хонма по обыкновению мог без помех рассматривать панораму города. Это всегда немного помогало ему привести мысли в порядок и позволяло обдумывать все спокойнее, будто широкий обзор давал мысли необходимый простор. С тех пор как в его отделе появился Мотидзуки Джунья, его глаза выучили эти пейзажи наизусть. Взгляд Казунори привлекла желтая спортивная машина почти под самым его окном. ?Интересно, Фуджиту поставил ее здесь случайно, или в издевку? Какая разница. Если бы не его притязания на Мотидзуки, я бы, возможно, даже уважал его. И чего сейчас ожидал от меня Джунья? Ревность показывают жалкие. Но может, если бы я когда-то не скрывал ревность за насмешкой, все было бы не так? Бесспорно, я - собственник, но пытаться избавиться от одержимости Мотидзуки, одновременно наказывая его ?сделками? было просто чрезмерно глупо. Это лишь доказало, что он неизменно будет оставаться для меня желанным? .Качо подошел к столу и открыл центральный ящик, где сверху лежала папка с личным делом Мотидзуки. Единственная фотография, что была у Хонма.

?Мало того, после того как я с ним обошёлся, чувство вины и стремление загладить ее самым нежным способом только крепче привязали меня к нему. Он же такой необыкновенно хрупкий... Ни с кем я не был мягче, чем с ним. Никого не уговаривал столь деликатно. И пусть Фуджиту мягче, терпеливее, благороднее, пусть Мотидзуки с ним легко и их дружбе уже много лет... Не в нем дело. Просто, что я мог предложить Джунья? Быстрый перепих в обеденных перерывах и пару ночей в командировках? Вечные пустые обещания, что в следующий раз я останусь до утра?.. Зачем я вообще начал эти отношения??Хонма отодвинул клавиатуру и положил дело Мотидзуки перед собой, поверх стекла, покрывавшего семейные фотографии.?Сузуму совсем не такая. Даже когда я беру ее грубо, она улыбается и жадно притягивает меня к себе, будто просит еще. В постели меня не оставляет чувство, будто все, что я делаю с ней, происходит по ее согласию или даже велению. Будто я принадлежу ей... Конечно, ничего неправильного, это же супружество. Мы принадлежим друг другу с самой свадьбы... Но в ней лишь радость владения, а не принадлежности. И Сузуму никогда не позволяет себе кричать в постели, даже если очень хочет, будто ей жаль самоконтроля ради признания моей власти над ее телом. Она никогда не была покорной, уступая мне лишь там, где считала нужным, и порой кажется, отдельно меня для нее нет. Для нее я просто часть ее жизни. Отец ее детей. Ее забота. Ее секс...?Хонма улыбнулся серьезности лица Мотидзуки на фото и накрыл его ладонью.?А он – всегда только мой. Я захватил его настолько, что для себя самого ему места нет. И мне даже нечего отбирать. Конечно... Юэй, в отличие от меня, свободен и всегда имел возможность сделать его счастливым. Везунчик! И Мотидзуки вот-вот устанет ждать того, чего я дать не смогу. И тогда Фуджиту, или кто-то еще, отнимет его у меня? .Убрав папку на прежнее место, Хонма принялся за работу.Ботинки Мотидзуки практически мелькали над полом. Только любопытные взгляды идущих навстречу сотрудников вынуждали соблюдать благопристойность, не давая шагам к кабинету Хонма превратиться в бег. У самых дверей Джунья остановился, глубоко вдохнул, чувствуя, будто легкие уперлись в ребра и, стиснув папки в руке, постучал.

- Войдите.Казунори Хонма сидел за столом, делая какие-то пометки в бумагах и иногда сверяясь с данными на мониторе справа.- Хх-онма-сан? Вы заняты? Может я...?Зайти попозже?, а вернее ?сбежать, чтобы набраться храбрости? директор не позволил.- Все в порядке. Я почти закончил с контрактом.Качо не без внутреннего удовлетворения заодно поставил ?галочку? на тезис ?подчинение начинается со страха? и Мотидзуки пришлось пересечь порог.- Присядь пока, - Хонма указал на диван, уже однажды ?опробованный? ими, но не поднял взора от бумаг.

Мотидзуки сложил папки на коленях и незаметно начал рассматривать благородные черты своего начальника, пытаясь оценить его настроение. Хонма чувствовал его взгляд, и Джунья знал, что начальник уже давно привык к тому, как он его изучает, но все равно не мог справиться с застенчивостью. Шесть лет назад с такого вот любопытства все и началось. За работой, будто в своей стихии качо всегда казался ему переполненным энергией, которую сдерживал лишь деловой этикет. Сейчас смуглое лицо с точеными скулами, за которым он, казалось, мог наблюдать вечно, было твердо сосредоточенным, только глаза в голубом свету монитора отчего-то мерцали усталостью.

- Итак, - директор сложил документы в ровную стопку на краю стола, и наконец посмотрел на Мотидзуки.

Под пронзительным взглядом молодой мужчина едва поборол желание поджать ноги прямо с ботинками на диван и спрятаться за коленями.

- Раз ты здесь, я полагаю, мое предложение принято.

Пальцы Хонма сложились замком.- Да, - почти выдохнул Мотидзуки.

Как часто это было единственное, что он мог пролепетать в присутствии Хонма. В такие моменты он казался сам себе жалким и неспособным превозмочь свое бессилие перед ним. Не говоря уж о дерзости сделать своими желания явными. Сколько раз он умирал под этим взглядом, и сколько раз воскресал под одним лишь прикосновением.

Директор поднялся из-за стола. Глаза Мотидзуки, наблюдающие за вздымающимися почти необъятными плечами, расширились восхищенно и опасливо как у ребенка, увидевшего неразрешенную сладость.

Хонма отошел к окну во всю стену, устремив взгляд вдаль. Такое была в каждом из занимаемых им кабинетов, и Мотидзуки, думая о громаде города, наблюдающего снаружи, невольно вспоминал, как в детстве следил за светлячком в банке.