Глава 1 (1/2)
- О-хо-хо! Мои старые кости! - дрожащая рука Энрико Хессо с усилием огладила ноющую коленку. - Как дождь, так опять все болит!
Непогоду он чувствовал каждой клеткой своего организма, и вместе с нарастающей болью ощущение одиночества и какой-то никчемности охватило старика с новой силой. Конечно, со временем, боль от ухода жены немного притупилась, потому что с ним всё ещё оставался верный пёс, Снуки. Без рода и племени, чёрный с подпалинами на спине и белым пятном под глазом, пёсик оказался умнейшим и благодарнейшим существом.Он приносил хозяевам тапки, умел ждать свою пайку и громко облаивал дверь, когда мимо проходили чужие. А ещё он умело вылизывал подагрические руки старика и ночами грел ноги его жене, Сильвии. Чисто в еде был неприхотлив, а вот шляться на улицах любил. Причём было неважно, утро это или поздний вечер, идёт дождь, или падает снег – веди, меня, хозяин, на улицу, и всё тут! И Хессо не мог отказать псу, ровно как и сейчас: тот вертелся волчком, царапался в дверь и скулил. И Энрико заставил взять себя в руки, чтобы нацепить боты и плащ: собака ничем не виновата, что ей нужна не только миска супа и коврик у его кровати.
Они вышли на улицу: Хессо жил на первом этаже дома, когда-то построенном боссами промзоны для своих рабочих. Здесь он прожил всю свою жизнь, здесь женился и тут же овдовел. Поговаривали, что их квартал планируется под снос, но вряд ли бы инвестор захотел вложиться в это неприглядное, экологически небезупречное место. Здесь почти не осталось магазинчиков, с перебоями работала телефонная связь и энергокомпании не обременяли себя заменой лампочек. - Э-хэ-хэ, адская темень… - старик и собака неспешно брели по сумрачной, пустынной улице, шлепая по лужам. У Энрико тут же защёлкало в коленных чашечках, зато Снуки чувствовал себя превосходно: он тщательно обнюхивал кучи мусора, метил оградительные и фонарные столбики, и тянул, тянул старика за собой: тот едва успевал переставлять ноги. Так они добрались до ближайшего перекрестка: Снуки был по-прежнему весело и бодр, а вот у Энрико что-то прихватило сердце. Он застыл у края проезжей части, отпустилдлиннее, чем нужно, истертый кожаный поводок и потянулся рукой за борт плаща: там, в пластиковой коробочке лежали его пилюли. Трясущейся рукой Хессо отправил таблетку в рот, вымученно сглотнул, чтобы она скользнула внутрь и, занятый собственными ощущениями, не сразу услышал нарастающей вой мотора.
- Снуки! - старик испуганно закрутил головой, не понимая, откуда шум, и в этот момент какая-то тёмная машина, мчащаяся в полутьме без фар, пронеслась у Хессо перед носом. Раздался резкий рывок за руку, истерично заверещал Снуки, и старик завалился прямо в лужу, что скопилась у забитого ливнестока.***
Будто бы карая человечество за грехи, ураган обрушился на Нью-Йорк. Порывы шквалистого ветра безжалостно трепаликроны деревьев, и мощная пелена дождя так плотно опутывала здания, что с улицы нельзя было даже прочитать название табличек. На улицах существенно поубавилось народу, по Гудзону разгуливала крупная темно-свинцовая волна, поставив суда на прикол, а шумный и людный аэропорт притих в волнующем ожидании.Так продолжалось уже трое суток подряд. Метеопрогнозы пока не сулили облегчения, но к выходным ураган внезапно затих, оставив после себя лишь мутные потоки, несущие мусор Большого яблока. Дождевые тучипосветлели, их края стали ровнее и тоньше, а небо, как бы извиняясь за свой неуемный нрав,иногда осыпало кварталы мелким дождём.Неумолимая ночь степенно надвигалась на неспящий город. В манящей россыпиогней, он сиял яркими сполохами рекламных биллбордов, зажигал сотни автомобильных фар и оставлялна мокрых тротуарах отсветы уличных фонарей. В такой неуютный пятничный вечер гораздо приятнее завалиться вбар, или просто плюхнуться на диван с бокалом виски и устроить себе зажигательный киномарафон.Когда назавтра запланирован уикэнд, и всё обговорено заранее, то нет никакой необходимости шляться помокрым улицам и выискивать развлечения. Чем темнее, длиннее и уже улица, тем вероятнее шансы влипнуть в какую-нибудь неприглядную историю.
И жители Яблока прекрасно понимали это. Прикрывшись зонтами, они торопились куда-то по своим делам, избегая маленьких и кривых переулков, в которых никогда не горят фонари. «Каждый сам за себя!» — вот недружелюбный девиз современной, суматошной жизни, и кому какое дело до одинокого человека, с протяжным стоном бредущего в кромешной темноте.
Делая неуверенные, сбивчивые шаги, мужчина то и дело припадал на правую ногу, матерясь сквозь стиснутые зубы. Одной рукой он хватался за шершавые выступы каменного забора,другой, замотанной наспех,зажималправый бок в районе поясницы. Одежда на мужчине промокла насквозь, в ботинках хлюпала стылая вода, но самым неприятным было не это. Нечто густое и вязкое, просачиваясь сквозь пальцы, мешалось с дождевыми каплями и стекало вниз, чтобы оставить в лужах темный, расплывающийся след.Надсадно кашляя, мужчина то и дело сплёвывал сгустки, всхрапывая, как норовистый конь. Крупные капли стекали по мокрымволосам за воротник рубашки, и мужчина силился поднять голову, чтобы подставить дождю разгоряченное лицо, однако силы уже изменили ему. Худощавые ноги сложились, как подрубленные, и тело рухнуло на склизкий асфальт. Усилием воли раненый перевернулся на спину, но уже не чувствуя ни боли, ни страха, лишь устало прикрыл глаза.— Сволочи… сволочи... — тяжело, прерывисто дыша, человек бессознательно разгонял ладонями дождевую воду. Сознание неумолимо покидало его, и только искусанные до крови губы неслышно шептали в недоумении:— Сволочи… сволочи… И кто же только всё это придумал… Сволочи….
* * *
— Марго! Ещё одна порция коктейля — иу Барни прибавится работы! — меднолицый коротышка-бармен артистично выудил из мойки высокий бокал и, начинив его «тропическим дождём», поставил перед очередной посетительницей. — Ты думаешь, что ему за это заплатят?
Судя по всему, эти слова относились не к азиатке у стойки, а к откровенно скучающей рыжеволосой красавице, прочно оседлавшей барный стул. Определенно, вечер у девушки не задался, очем красноречиво говорили засаленная кожаная юбка до середины бёдер, ношеные колготки со стрелками и серая запятнанная майка. Крашеные волосы девушки сбились в беспорядочный ком, тени потекли, помада размазалась по краям губ, но Марго, похоже, было всё равно. Отрешенно уставившись в бокал с остатками коктейля, она тихонько всхлипывала.— М-мне надо з-залить горе, К-копперхэд, — надрывный голос Марго едва различался в общем гомоне. — П-почему ты не х-хочешь п-пойти м-мне навстречу?— Потому, что ведёшь себя, как набитая дура! — взмахнув шейкером, Джо шустро наполнил очередной бокал. Смерив укоризненным взглядом поникшую фигуру Марго, сердито сплюнул на пол. — Конечно, это не моё дело, но как ты можешь терпеть своего «ненаглядного» Майка, а? Да он изменил тебе ужесотню раз!
— П-плевать, м-мне нравится М-майк, — с сожалением отведя глаза от радужной жидкости, Марго сунула бармена смятую купюру, зажатую в кулаке. — Д-джо,н-налей ещё п-половинку…. Ну, п-пожалуйста…— Дался тебе этот Майк! — брезгливо поморщившись, барменгромко зазвенел бокалами. — Лучше подцепи-ка себе накачанного мачо, неистового в постели и щедрого на разговоры. Одна ночь классного секса — и больше нет ни больной головы, ни плохого настроения! Смотри, сколько народу сегодня!Громко икнув, Марго с трудом повернула голову. Бармен не обманывал: просторный зал «Падших ангелов» был набит до отказа. Оседлав дубовые столы, потемневшие от времени и пролитого пива, разношёрстные компании лихо постукивали костями, с развязным упоением чокались друг с другом и пили виски на брудершафт. От прочих посетителей не отставали и игроки в биллиард. Размеренно взмахивая киями в табачном дыму,они разгоняли по углам побитые костяные шары, и фигуристые официантки едва успевали собирать опустевшие пивные кружки. Получая дружеские шлепки по упругим попам, женщинышустро сновали между столиками, невзирая на облезлое чучело гризли, застывшее посередине зала. Стоявший в углу музыкальный автоматхрипло наигрывал кантри, под звуки которой кривлялся и покачивался заполненный танцпол.Всю эту картину Марго видела уже не один раз, иэта нетрезвая публика, с унылой обстановкой вкупе, смешались в вонючий и потный клубок, уже и так опротивевший до одури.Отрицательно мотнув головой, девушка повернулась к бармену, ожидавшему её реакции.— Н-не п-пойдет! С-с этой п-публикой надо д-держать ухо востро! — Марго с трудом ворочала языком, растягивая слова и заикаясь. — Т-ты не думай, я не б-буду ложиться под п-первого встречного. М-мне бы человека подходящего встретить….— Ха! И про какого хорошего человека ты говоришь?! — нагнувшись, бармен полез под стойку за очередной бутылкой. — В порядок себя приведи, умойся, что-ли…— Э-это временно, п-пока кризис не п-пройдет, — философски заметила Марго и, допив остатки напитка,толкнула пустой бокал к Джо. — П-половинку, ик!Досадливо поморщившись, бармен звонко брякнул посудой, потом крикнул куда-то в зал.
— Джипси!Огромная пятерня легла на плечо Марго, вместе со стулом разворачивая к себе, и девушка увидела смуглолицего крепыша среднего роста, выросшего перед ней как из-под земли. Косой, зловещего вида шрам рассекал его лицо от виска до подбородка, тугие связки мышц рельефно выпирали из-под белоснежной майки. Весь облик мужчины внушал трепет, но в егокоричневых глазах светились маленькие искорки доброты и нежности.— Маргарет, тебе пора на свежий воздух,- бархатистый и вкрадчивый, голосмужчины оказался под стать его взгляду. — Так надо! — твёрдо добавил он, сложив руки на груди.Девушка смерила его обиженным взглядом и капризно сморщила носик.— Т-там дождь, я не х-хочу, — она даже попыталась ухватиться за край стойки, но пьяно промазав, сломала ноготь. — А т-ты, К-копперхэд, просто сволочь, большая с-сволочь, —с неприкрытой ненавистью она сунула больной палец в рот, — ты п-просто…Не дослушав посетительницу, бармен с противным смешком скрылся в подсобке. Видя, что её откровенно игнорируют, Марго швырнула на стойку ещё одну купюру и неуклюже попыталась слезть с высокого табурета. Её нога подогнулась на сломанном каблуке, но Джипси оказался начеку. Не дав Марго упасть, крепыш направился к выходу, бережно прижимая девушку к груди и раздвигая мускулистым торсом путающихся под ногами гуляк. Уткнувшись в мощное плечо, Марго тихонько заплакала, оставляя на белоснежной майке разноцветные разводы.— У-ублюдки, г-гады, —растягивала она вертевшуюся на языке фразу, —один п-плюёт на меня, д-другой выгоняет на улицу, и н-никто не хочет м-меня понять.— Я дам тебе зонт, Маргарет! — губы Джипси ободряюще коснулись её лба. — Тебе нужно собраться. Я знаю, что у тебя получится!Девушка промолчала, лишь крепче обняла мускулистую шею цыгана. Толкнув дверь ногой, Джипси вышел наружу и стал подниматься по щербатым каменным ступеням. Дождь всё также уныло моросил, наступившая тьма скрыла окрестности, и только единственный фонарь в конце проулка светил неуверенным огоньком.