Глава 3. "Кафе встреч" (1/2)

Раннее утро всегда имеет свое очарование. Именно раннее, когда небо только сбрасывает с себя туманную дымку сна и горизонт окрашивается первыми теплыми тонами. Не важно какое оно – весеннее, летнее или зимнее вид просыпающегося дня невообразимо прекрасен.

Тсуна в который раз в этом убедился. Солнце светило ярко, но едва грея открытые участки кожи. И то, последнее тепло забирал с собой прохладный ветерок. В воздухе витал пока слабый запах сакуры, еще не смело, понемногу, раскрывающей свои нежные лепестки. Смело можно сказать, что утро просто великолепное.

Мальчик, наверно, не за что бы не встал в пол шестого утра в любой другой день, но в этот раз был достаточно весомый аргумент: сегодня приезжал Хибари. Около шести он обещал быть уже в Намимори. Через Кусакабе Кёя передал, что будет ждать Тсуну у входа в парк ровно в шесть. Поэтому он и сидел на скамейке у парка, слегка щурясь от света. Немного клонило в сон, но Савада знал, что как только в поле зрения появится Глава Дисциплинарного Комитета, про сон можно будет забыть. Будет просто не до него.

Мальчик слегка покраснел, вспомнив привычку Хибари. Если он чего-то хотел, то добивался этого, чего бы это ему не стоило. А с его слов, губы Тсуны были сладкие, манящие, их постоянно хотелось целовать. Что собственно Кёя и делал. Просто идя по улице, он мог притянуть к себе и поцеловать, абсолютно не стесняясь окружавших их в тот момент людей. Хоть они и встречались уже более полугода, Тсуна не как не мог привыкнуть этой манере своего парня.

Савада не помнил, как он признался Хибари в любви, но об этом помнили и сам Кёя и еще пол бара ?Таке-суши?, в котором Гокудера и Ямамото устроили вечеринку по поводу возвращения обратно в прошлое. Кто-то умудрился переставить бокалы Тсуны и Шамала, и парень, не задумываясь, выпил что-то, определенно содержащее алкоголь. Ни Савада, ни доктор не помнили, что именно это было: Тсуне вполне хватило одного стакана,что бы окосеть, а для мужчины это был далеко не первый и не второй. Но факт оставался фактом: опьяневший от нескольких глотков Тсуна признался Хибари и, по словам Кёи и остальных, поцеловав его, в наглую уснул у ошарашенного парня на руках.

Если тот день Тсуна и не помнил, то следующее утро он помнил прекрасно: он проснулся с дикой головной болью у Хибари, потому что глава Комитета не рискнул тащить своего босса к нему домой. Пришлось бы объяснятся с матерью, какого желания у Кёи не наблюдалось. Окончательно проснувшись Тсуна с ужасом понял что, мало того что он у своего самого грозного Хранителя дома, так и еще спит с ним в одной кровати. Он уже собирался незаметно выскользнуть из-под одеяла, как услышал голос: ?Проснулся?..? Тсуна медленно развернулся и круглыми глазами уставился на Хибари. Тот спокойно смотрел на парня, опираясь на руку. Чуть не с криком соскочив с футона, Савада принялся лихорадочно извиняться. От резких движений в голове вновь застучали набаты. Мысли развивались в двух разных направлениях: первая была ?Какого черта я тут делаю?!?, вторая ?Блииин! Что делать-то?! У меня еще с прошлого раза синяки не сошли!?.

?Х-мм… Ты не помнишь, что вчера было?..? — задумчиво поинтересовался Хибари, не меняя позы. Тсуне резко поплохело: он определенно что-то не помнил и, судя по блеснувшим глазам Хибари, это ?что-то? было очень важное. ?Ээ… Нет?..?. Получилось как-то вопросительно.

Усмехнувшись, Кёя рассказал все Саваде. Под конец Тсуна стоял бледный, как полотно, и судорожно сжимал тонкое покрывало, которое успел прихватить, когда соскочил с футона. Воспользовавшись тем, что пока парень не на что не обращает внимания, Хибари неторопливо подошел к нему. Тот заметил, что Кёя стоит слишком уж близко и начал медленно отступать. Но слова произнесенные Хранителем заставили Саваду замереть на месте и настороженно посмотреть на юношу. ?Знаешь, если бы ты не уснул сразу после поцелуя, ты бы услышал кое-что очень интересное. Хочешь узнать что?? Тсуна осторожно кивнул. ?Ну, что ж… Можешь конечно не поверить, но я тебя люблю, Савада Тсунаёши…? — тихо проговорил Кёя и, не дав даже прийти в себя и дернув за покрывало к себе, поцеловал. В первый момент Тсуна опешил, не ожидав такого, и лишь растерянно хлопал ресницами, глядя в глаза Хибари, которые неожиданно начали теплеть и уже не казались такими ледяными, как обычно. Не было ощущения, что смотришь в хмурое, морозное небо осени, а заглядывал в медленный перелив раскаленного серебра. Ни тот, ни другойдаже не подумали закрыть глаза:смотреть друг на друга, следить за эмоциями мелькающими в глубине серых и карих глаз… Видя нежность, чувствовать ее на губах...

Плед выскользнул из рук и с шорохом опустился у ногбесформенным комком.

Обнимать, чувствовать тепло его тела... Целовать, ощущая сладость его губ... Шелк мягких прядей… Запах корицы и дождя… Карамели и стали… Что может быть более непохожим?..

Вернулся домой Тсуна только под вечер. Нана ничего не сказала, лишь с улыбкой покачала головой, видя как блестят глаза ее сына.

Дальше все закружилось, завертелось, как ярмарочная карусель. Нет возможности сойти или хотя бы остановится, только следить как мчатся события, дни. Беспомощно разводить руками, но со счастливой улыбкой на губах.

Тсуна тихонько хихикнул, вспоминая, как он долго отходил от поцелуя. Как Хибари шептал слова, от которых мурашки разбегались по телу ?Теперь-то ты от меня никуда не денешься…?

Неожиданно Тсуну обняли со спины, вынуждая слегка откинутся назад. Парнишка зажмурился от удовольствия.

— С возвращением…

Ласковый поцелуй в висок и тихий голос:

— Скучал?В ответ только кивок. Савада, встав с места, развернулся в родных объятьях. Ясные серые глаза, легкая полу-улыбка, нежность во взгляде. Вряд ли Хибари позволял кому-то видеть себя таким, каким его видит Тсуна. Этот мальчик – единственный кому удалось совершить поступок из ряда фантастики: растопить ледяную корку отчуждения вокруг сердца Кёи. Теперь это сердце грело его, даря любовь.

Их отношения походили на тихий прибой, волнами разносящий по телу тепло и ласку.

Внезапно про себя Тсуна провел параллель между ним с Хибари и Гокудерой с Ямамото. Странные они все-таки… Он, неуклюжий и пугливый, и сильный, в какой-то мере даже, жестокий Кёя. Гокудера —настоящий Ураган, такой же шумный и порывистый, и Ямамото, истинный Дождь, спокойный и умиротворенный. Такие разные и, тем не менее, они всегда вместе. В этом Тсуна был уверен.

На землю его вернули губы, нежно касающееся его губ. Все мысли тут же вылетели из головы, помахав на прощанье ручкой. Савада прижался к парню, не думая отех не многих прохожих находящихся вокруг. Да и сложно было сосредоточиться хоть на чем-то, когда Хибари его целует.

Когда Кёя оторвался от Тсуны, у парня подгибались колени, и он цеплялся за рубашку своего возлюбленного, сжимая ее в кулаках.

— Ну что, ты тут или нет? – поинтересовался Хибари.

Мальчик пробормотал что-то нечленораздельное и предпринял поистине героическую попытку стоять самостоятельно. К его сожалению, это попытка не увенчалась успехом. Хранитель, до этого с улыбкой наблюдавший за потугами, усмехнулся и обнял своего юного босса за талию, снова притягивая к себе.

— Идем?Тсуна не стал утруждать себя попытками что-либо проговорить, переплетая пальцы рук, просто прильнул к Хибари. Они медленно шли по парку, наслаждаясь тем, что снова рядом друг с другом. Тсуна же просто млел от поцелуев и прикосновений Хибари. Неделю… Целую неделю он был лишен всего этого… Сейчас же чувствуя прикосновения которых так ждал, он просто терялся в ощущениях. Хотелось всего и сразу.

Хибари тоже не скрывал своего удовольствия. Он не только безумно соскучился по теплому мальчишке, шедшему сейчас рядом, но и эти чертовы переговоры изрядно измотали его, и к концу недели он хотел только одного: прижать к себе Тсунаёши, зарыться носом в мягкие локоны и наконец-то расслабиться. Да еще на протяжении долгой недели находиться в обществе Кьюдайме, Савады-сана и этого Гарцующего Пони… Откровенно говоря, Хибари думал, что свихнется. Смотря на эту убойную компанию, начинаешь задаваться вопросом: а действительно ли ты попал именно в мафию, а не в желтый дом с мягкими белыми стенами?.. Просто не вериться, что эти люди стоят во главе двух сильнейших мафиозных семей, чьей силе и власти никто не осмеливается противиться. Хотя… Хибари, смотря на прижимающегося к нему Тсуну, думал, что он вряд ли станет боссом мафии, какими их обычно представляют себе люди. Мальчик слишком мягкий, слишком добрый, слишком наивный… Конечно, с возрастом все может измениться, но Хибари бы этого не хотел. Пускай Тсуна не подходит на роль мафиозного босса, но пусть он лучше всегда остается таким, какой он сейчас. Кёя прижался губами к виску мальчика, обещая себе, что не позволит его светлому мальчику быть когда-либо запятнанным грехами.

— Кёя?.. – Тсуна вопросительно посмотрел на Хранителя.

Тот только покачал головой, глядя в чистые глаза его личного чуда. Да, он не должен быть опорочен. Но один-таки грех Кёя, ой, как не прочь совершить с ним. В его взгляде, скользнувшем по лицу, острым плечам, худому телу, появился озорной блеск. Если бы Тсуне сейчас бы захотелось взглянуть в глаза возлюбленного, то ему тут же стало бы не по себе от откровенно голодного взгляда Кёи. Но к счастью, он увидел небольшое кафе у выхода парка, к которому они не заметно подошли. Кивнув в его сторону, мальчик потянул за собой Хибари, мысли которого сейчас были очень далеки.

За всей этой картиной наблюдали две девочки, которые по стечению обстоятельств сидели в этом самом кафе. Мийори жадным взглядом следила за приближающимися парнями. Натсуки, до этого мирно клевавшая в кружку с молотым кофе, тоже во все глаза уставилась, на парочку моментально проснувшись.

Они сидели тут уже с час. За это время было выпито N-ное число кружек кофе, съедено такое же количество различных пирожных, только с единственно целью —не уснуть.

Натсуки проснулась сегодня утром от дикого ора телефона. Сначала она подумала, что вчеране отключила будильник и поэтому элементарно ткнула на первую попавшуюся клавишу. Звон прекратился. Девочка уже приготовилась вновь повстречаться Морфеем, как телефон снова начал надрываться. Проклиная всё и вся, Кимора посмотрела на дисплей.

?МиМи?.

Тяжело вздохнув Натсуки, ответила на звонок. Несколько секунд она слушал монотонный шум на другом конце. Как позже выяснилось, этим шумом оказался голос подруги. Она что-то возбужденно говорила, не замолкая не на секунду. Натсуки практически не слушала ее, только ошалелым взглядом смотря на часы, стоящие на прикроватной тумбочке. Размеренно отсчитывая секунду за секундой, они показывали пять минут шестого. Натсуки не сдержалась и тихо выругалась, да так заливисто, что на том конце замолчали. Дав себе десять секунд, что бы успокоиться и не сорваться окончательно, девочка абсолютно спокойным голосом высказала все, что думает по поводу приколов Мийори и повесила трубку. Как ни странно телефон больше не звонил. Засыпая, она подумала, что надо будет извиниться перед подругой.

Но опровергая все догадки Натсуки, Мийори не, то что не обиделась, а еще с большим воодушевлением прибежала к дому Киморы. Проснувшись снова, только уже от того что кто-то барабанил в дверь, жертва энтузиазма Мийори Микадзу радовалась, что мама работает сегодня в ночь. Иначе взбучки ей не избежать.

Когда Мийори оказалась в доме, она принялась оживленно говорить о том, что надо срочно бежать к парку, что там кто-то должен появиться. Почти полчаса ушло на то что быболее или менее разбудить Натсуки. Еще через десять минут они уже приближались к парку. Сидя на мягком диванчике, стоявшем почти в самом углу кафе, и лениво потягивая кофе, потому что ни сил, ни желание двигаться не было, Натсуки думала, чем же она все-таки провинилась перед Ками-сама, раз в он ее так наказывает. Мийори же прилагала нечеловеческие усилия, что бы не дать Натсуки заснуть, но как только они увидели идущих к кафе парней необходимость в подобных действиях отпала. Наоборот, сейчас Кимора из всех сил старалась себя убедить, что она не спит.

— От-откуда?..– начала Натсуки, пытаясь совладать с собой.

— … знаю, что они будут здесь? – сказала Мийори, по-прежнему следя за Хибари и Тсуной.

Кимора кивнула.

Когда неделю назад они решили следить за одноклассником и главой комитета, они не учли одной немаловажной детали: они не знали, что именно на этой неделе Хибари не будет не только в школе, но и в Намимори вообще. Поэтому нормально ?проследить? они естественно не смогли. Вчера закончилась условленная неделя. Натсуки облегченно вздохнула, а Мийори бушевала не хуже урагана: это ж надо — Хибари не было всю оговоренную неделю.

— Вчера, когда возвращалась с дежурства, я услышала, как Тсуна разговаривает с Кусакабе Тецуей. – не отрываясь от представшей им картины, проговорила Мийори. — Заместитель сказал, что Хибари-сан будет в Намимори в шесть утра и хочет встретиться с Савадой у входа в парк. Ну, я и подумала, что было бы неплохо застать их с поличным…

Глядя на Кёю, прижимающего мальчишку к себе, и Тсуну, который еще полгода назад убегал от Главы Дисциплинарного комитета и, заикаясь, бормоталтрясущимся от ужаса голосом слова извинения, девочки никак не могли поверить в происходящее. Уж слишком они были разными. За прошедшую неделю Мийори их косточки-то уже промыла основательно. Предполагая различные варианты того как, где и почему они начали встречаться, Микадзу и Натсуки пришли к такому простому и давнему, как мир, пониманию – противоположности, оказывается, на самом деле притягиваются. Стоило только взглянуть на них. Даже внешне они были как небо и земля, не говоря уже о характерах и поведении.

Трель колокольчика, звякнувшего, когда открылась дверь, привела девочек в чувства. Они быстро юркнули за спинку диванчика, на котором сидели. Послышался звук приближающихся шагов. Девочки явственно почувствовали, как сердце ускорило свой бег, когда шаги остановились буквально у соседнего столика. Тихо заскрипели стулья.

— Вам что-нибудь принести? – голос официанта.

— Кофе и… — это Хибари.

— Зелёный чай и ванильное пирожное, – на это раз уже Тсуна.

— Будет сделано.

По-видимому, официант ушел. Воцарилась подозрительная тишина. Не выдержав неизвестности, Мийори медленно начала подниматься с явным намерением узнать что происходит. Заметив это, Натсуки схватила подругу за руки, взглядом спрашивая ?Когда ты записалась в ряды самоубийц?!?. Не обратив на Кимору ровным счетом никакого внимания, МиМи все же приподнялась на локтях и осторожно выглянула из-за спинки дивана. Натсуки зажмурилась: не слишком хотелось видеть последствия необдуманного поступка подруги. Но ничего не произошло. Открыв глаза, она увидела, как Мийори ей подмигнула и подняла большой палец, словно говоря ?Все o’key?. Девочка тоже рискнула, приподнимаясь.Первое что она увидела это черные, почти смоляные,прядки – она сидела ровно за Хибари-саном. Рядом, устроив голову на плече юноши, сидел Тсуна. Оба парня молча, дожидались заказа.

Натсуки находилась в легком ступоре: то ли от поведения Хибари-сана и Тсуна, то ли от того как привычно они себя вели, словно такое уже случалось не раз, не два и даже не три. Для них – это обыденность, это так обыкновенно и естественно, а для Мийори и Натсуки… Хоть Микадзу явно получала удовольствие от ?слежки? за этими двумя и особого шока не испытывала.

Почувствовав прикосновение к руке, Натсуки едва не взвизгнула от неожиданности, настолько она ушла в свои мысли. Возмущенно посмотрев на Мийори, она увидела в глазах угрозу, что если их обнаружат из-за Киморы, то подруга ее закатает в суши. Они несколько секунд обменивались гневными взглядами; наконец МиМи не выдержала и, закатив глаза, кивком головы указала на парочку. Натсуки против воли прислушалась к разговору. Но она, видимо, что-то упустила и сначала не поняла о чем вообще речь.

— Да, есть немного…

Голос Хибари показался Киморе каким-то усталым.

— Ну, а в общем как поездка прошла?

Тсуна спрашивал с искренним интересом, начиная поедать пирожное, только что принесенное официантом.

— Нормально. С датой церемонии больше никаких изменений не будет. Через месяц, после вашего последнего экзамена 29 марта, мы все улетаем. Загранпаспорта и билеты готовы. Остались только ваши подписи.— Уже?

Савада удивленно посмотрел на Хибари, и от этого МиМи с Натсуки пришлось нырнуть обратно за спинку дивана.

— Да. Я привез их с собой. Вы распишетесь,и останется только заверить их в ближайшем юридическом бюро. Кстати, приготовься к тому,что тебя все будут называть ?Джудайме-сама? с жутким итальянским акцентом, — в голосе Кёи сквозила усмешка.

Тсуна от такой новости чуть не подавился чаем.

— В смысле?!

— Мы летим на частном самолете Вонголы, — просто ответил Хибари, словно говорил о погоде.