Жертвы любви и справедливости (2/2)
До Хогсмида мы с Леоной добирались по отдельности: она – со своими пятикурсниками, я – с Пэнси, Крэббом и Гойлом. Отделаться от друзей было несложно - они уже привыкли к моим отлучкам во время подобных прогулок. Куда труднее было заставить себя сохранять обычную спокойную непринуждённость, в то время как хотелось сорваться с места и чуть ли не бегом бежать к месту назначенной встречи.
С Леоной мы встретились на одной из окраинных улочек, где вероятность столкнуться с кем-то, кроме местных жителей, была мала.
Испанка шла по тонкому первому снегу, и её алые сапожки на каблуке ярко выделялись на фоне стремительно тускнеющей белизны. Искорки снежинок падали на ухоженные черные волосы и изящный алый цветок, которым Леона, по своему обыкновению, подколола одну прядь, а в глазах, особенно ярких из-за смуглости кожи, как никогда чётко был виден огненный отсвет.
Девушка была так хороша, что я любовался бы ею бесконечно – если бы мог позволить себе забыть, что я сейчас далеко не сторонний наблюдатель. Присутствие Леоны каждый раз заставляло меня вспоминать все манеры и привычки, к которым меня настойчиво приучали с самого детства и которые были востребованы в светской жизни – но обычно забывались за ненадобностью в жизни школьной.
Я поцеловал ей руку, затянутую в тонкую перчатку, а потом так и не смог её отпустить. Леона улыбнулась и спросила, куда мы пойдём.
Через полчаса мы уже сидели в небольшой приятной чайной, наполненной душистыми ароматами, и тихо беседовали о чем-то даже весьма интересном, но этот разговор вспоминается мне лишь обрывками. Я утонул в огненном взгляде Леоны и через собственное головокружение с трудом заставлял себя сохранять непринужденность и расслабленность любезного дружеского разговора. Мой взгляд невольно соскальзывал то на алые губы собеседницы, то ниже, в небольшой вырез её кружевной рубашки, края которого волнующе трепетали в такт её дыханию. Если бы в кафе мы были одни, я бы уже потерял контроль над собой.
Это были совершенно новые для меня ощущения. Я помнил мгновения, когда близость Пэнси переставала позволять мне не касаться любимой девушки, когда первый же поцелуй становился настолько сладким, что прервать его отказался бы только безумец – но всё это не шло ни в какое сравнение с тем, что я сейчас чувствовал к Леоне. К Леоне, сидящей по другую сторону небольшого столика, позволявшей пока что лишь продолжать держать её изящную руку с длинными тонкими пальцами в своей.
- Я хотела спросить тебя, Драко, - произнесла Леона, чуть склоняясь ко мне.
- Спрашивай, - заворожено ответил я, делая над собой немалое усилие, чтобы наконец-то перевести взгляд с манящего меня кружевного выреза, приоткрывающего небольшой участок золотистой кожи, хотя бы на лицо испанки.- Ты помнишь, я говорила тебе, что очень интересуюсь магическими древностями. Нас тогда прервали, и я не успела закончить, - Леона даже эти слова произносила так, что меня они сводили с ума сильнее, чем иное признание в любви, сказанное другим голосом. – Ты ведь происходишь из очень старинного рода. Наверняка в вашей семье хранятся реликвии и магические предметы из прошлых эпох? Быть может, ты мог бы рассказать мне о некоторых из них? Мне это было бы весьма любопытно.- Да, хранятся… - я помнил, что в Малфой-Мэноре и ныне не обжитом родовом замке и правда было очень много вещей, о которых спрашивала Леона, но мысли упорно отказывались подкинуть мне образ хотя бы одной из них. Им гораздо больше нравилось вертеться вокруг собеседницы и представлять её в иной обстановке, нежели теперешняя, например, в том самом старинном замке, на постели, среди белого шёлка и кружев….. Я встряхнул головой, удивляясь сам себе. Вспомнил о найденной в конце лета шкатулке из лавки Борджина и, чтобы хоть как-то отвлечь себя от непрошенных мечтаний и не дать догадаться о них Леоне, заговорил о находке.К сожалению, знал я о ней ничтожно мало. Но де ла Сону это вполне устроило.- Действительно, удивительный случай, - Леона слегка погладила меня по руке. – Было бы интересно взглянуть на шкатулку…но наверное, твой отец не разрешит, поэтому не буду просить. А ещё что-нибудь?- Ещё есть проклятые вещи. Статуэтки, украшения, милые безделушки… - ободрённый леониным интересом, я стал легче вспоминать мельком попадавшиеся мне на глаза ценности. – К ним нельзя прикасаться. Пока я был маленький, меня не пускали в те комнаты, где они хранились. Впрочем, многие из них отец и сейчас держит под замком – коснёшься такой ?безделушки? - и сойдёшь с ума или начнёшь гнить заживо. А не коснуться очень трудно – многие из них источают привлекающие чары…. Есть, правда, у меня и свой собственный темномагический артефакт.- Вот как? – Леона подалась вперёд и случайно зацепила рукой собственную палочку, лежащую на столе. Палочка покатилась и свалилась мне под ноги. – Ой! Драко, передай мне её, пожалуйста, - попросила расстроенная собственной неловкостью девушка.- Да, конечно, - я быстро наклонился за палочкой, поднял её и отдал хозяйке. И тут почувствовал странное ощущение на кончиках пальцев. – Что это? Испачкался в каком-то золотом порошке….- я пожал плечами и вытер руку салфеткой.- Так какой же артефакт? – спросила уже вновь улыбающаяся Леона.- Рука Славы….Со старинных вещичек разговор перешёл на семейные традиции, которых, как оказалось, было в достатке и у Малфоев, и у де ла Сона. Мы сравнивали их, удивлялись – уж слишком не совпадали взгляды испанских и английских магических родов. Заговорили о фехтовании, которое для магов давно потеряло смысл как боевая наука, но продолжало оставаться уважаемым искусством. Оказалось, что и Леона, и я испытываем определённую страсть к холодному оружию, и оба немного учились навыкам обращения с ним.А затем… мы вдруг оба умолкли. Недопитый фруктовый чай остывал в чашках, а мы смотрели глаза в глаза, не испытывая ни малейшего неудобства от наступившей тишины.
- Драко… - почти прошептала Леона. – Я никогда не думала, что найду за пределами дома кого-то, с кем будет так легко и тепло, как с тобой… Я не хочу, чтобы этот день когда-нибудь кончался….- Я тоже… - только и смог ответить я. От этих слов и этого голоса в глазах темнело. Я, не осознавая, что делаю, наклонился к Леоне – и лишь через несколько мгновений осознал, что целую её, вдыхая мятный аромат, оставшийся на её губах от недавно выпитого зелёного чая.Не знаю, сколько это длилась, но в конце концов Леона мягко отстранилась от меня. Словно сквозь плотную завесу тумана, до меня донеслись её слова:- Нам пора идти.Ещё не вполне очнувшись, я машинально расплатился с хозяйкой заведения за угощение, помог Леоне одеть уличную мантию, подал ей руку, когда мы спускались по ступенькам, выходя из чайной.
Холодный ноябрьский воздух немного отрезвил меня. Подошло время расходиться – увы, но совместное с де ла Соной возвращение в Хогвартс было чревато вполне оправданным возмущением Пэнси. Впрочем…. Теперь я не был уверен, что меня действительно заботит, сохранятся ли отношения с Паркинсон.Мы с Леоной разошлись, не прощаясь. Я остался стоять посреди улицы, испытывая одновременно восторг и слабость, огорчение и желание вернуть испанку к себе сейчас же, сию секунду….Странно, но в тот день Леону я уже не видел. Испанка не вышла, по своему обыкновению, в общую гостиную, не попалась мне в коридоре. Я даже начал волноваться и подумывал уже наведаться в женскую спальню пятикурсниц, чтобы проверить, всё ли в порядке с де ла Соной, как вдруг появился розовый мотылёк.
Насекомое покружилось по гостиной и устремилось ко мне, затем упало передо мной на стол, рассыпавшись золотистой пыльцой. Пыльца на мгновение сложилась в буквы, которые исчезли, стоило мне прочитать послание:?Приходи завтра ночью ко мне. Леона?- Что там у тебя? – будто почувствовав что-то неладное, Пэнси отвлеклась от изучаемого конспекта и пристально посмотрела на меня.- Письмо, кажется, - голос Забини раздался прямо у меня над ухом, заставив меня вздрогнуть - я не слышал, как однокурсник ко мне подошёл. Оставалось только надеяться, что он послания не прочитал.- Да, - я недобро взглянул на него. – Короткие однострочные записки проще и удобнее передавать так, чем гонять сов. Это напоминание об одном важном деле из дома.- Ах вот как, - с непонятной интонацией изрек Забини. – Да, дела из дома – это очень важно….
Он развернулся на каблуках и ушёл в спальню. Пэнси тревожно смотрела на меня. Не выдержав, я отвёл взгляд.Все уже давно спали, а я, не в силах сомкнуть глаз от собственного сладкого и одновременно изматывающего сердцебиения, сидел на подоконнике, закутавшись в мантию, и бесконечно долго пытался разглядеть в непроглядной тьме за окном хоть что-нибудь.Так я и встретил рассвет.Удивительно, но после бессонной ночи спать мне по-прежнему не хотелось. Время тянулось невыносимо медленно, день казался убийственно скучным. Я не мог сосредоточиться не то, что на занятиях, но даже на обычных коротких разговорах с однокурсниками, не замечал заплаканной Пэнси, которая почему-то сторонилась меня. Час отбоя я встретил, как глоток родниковой воды после долгого пребывания в жаре. А дальше считал минуты до момента, когда заснут мои соседи по комнате, и уже подумывал о том, чтобы применить на них усыпляющее заклинание – Забини, к примеру, ворочался до самого позднего времени.Наконец всё стихло. На всякий случай я выждал ещё полчаса, после чего осторожно, почти не дыша, выбрался из постели.Перекинувшись в анимагическую форму, на полусогнутых лапках, прижимая уши и поминутно озираясь, я крался по гостиной в сторону девичьих спален. Не знаю, почему, но сегодня я особенно боялся попасться во время ночной вылазки.К счастью, Леона оставила дверь приоткрытой. Испытывая немалое облегчение, я проскользнул внутрь… и уже через две минуты свернулся на коленях у испанки, с наслаждением подставляя ухо под её ласковые, ловкие пальцы.
- Какой милый зверёк, - сдерживая улыбку, говорила она. – Драко, Драко, но не желаешь ли ты наконец стать самим собой?Слегка разочарованный, я спрыгнул на пол и превратился в человека.Леона сидела на постели, одетая лишь в тонкую ночную рубашку на бретельках, изящно закинув ногу на ногу. Плечи её скрывались под распущенными блестящими волосами, а загорелая кожа действительно отливала золотом. Я посмотрел на себя – золотистый порошок остался и на моих руках и одежде.- Что это, Леона? – спросил я на всякий случай.- Просто пудра, - она пожала плечами. – Не стой, присаживайся.Я, смущаясь, осторожно опустился на самый край постели. Леона моментально придвинулась ко мне и обвила меня руками за плечи.- Здесь достаточно тепло, не стоит сидеть в одежде, - с этими словами она расстегнула застёжку, скрепляющую мою мантию у горла.
Мне и правда стало безумно жарко. Я снял мантию и остался в одной рубашке. На ней рука Леоны, удержать которую я не решался, расстегнула несколько верхних пуговиц.- Зачем?... – тихо спросил я, не понимая, что так сковывает меня, что я решительно ничего не соображаю и не могу понять, что должен делать и что говорить.
- Так намного привлекательнее, - загадочно улыбнулась она. – Белая рубашка с расстёгнутым воротом, тонкий красивый юноша…. Это способно свести с ума любую женщину…. – последние слова она прошептала мне на ухо, слегка касаясь его влажными губами.Пытаясь собрать последние остатки самоконтроля, я нашёл в себе силы задать вопрос:-А… как ты узнала, что я могу прийти…. Я не говорил тебе, что я анимаг…- Милый Драко, - она тихо засмеялась. – О твоих визитах к Пэнси болтают все девушки Слизерина… Но… не будем об этом…
Её рука гладила меня через тонкую ткань по груди, по животу, а затем, почти незаметно для меня, соскользнула вниз по рубашке и вдруг нырнула за ремень брюк.Я задохнулся. От прикосновения Леоны по телу прошла дрожь, а в глазах потемнело.
- Ты свёл меня с ума, Драко…. – шептала соблазнительница, совершенно лишая меня воли. – Теперь я хочу сделать то же самое с тобой….Она попыталась расстегнуть мой ремень второй рукой. Я торопливо, неловкими пальцами стал ей помогать, стремясь освободиться от начавшей сильно мешаться одежды.
?Ну что же я… - стучало у меня в голове. – Очнись же… Нельзя так…. Надо ответить ей, она ведь этого ждёт…?Справившись с головокружением и бессилием, я резко развернулся, ловя Леону в объятия и вынуждая её лечь на спину. Её ногти несильно вцепились в мои плечи, и это прикосновение сквозь ткань было приятным.Впрочем, через мгновение рубашка, брюки и, наконец, Леонина сорочка полетели на пол. Каждый поцелуй девушки обжигал, каждое движение её рук вызывало острую судорогу, сводящую моё тело.
На краю сознания мелькали мысли, как восхитителен золотистый оттенок нежной кожи Леоны, как безупречны линии её фигуры……потом и они исчезли, оставив лишь желание, силы которого в другое время я бы испугался.- Не могу больше….- как-то хрипло простонал я. Огненные глаза мягко улыбнулись, и я посчитал это разрешением.Я не обратил внимания, что в этот момент за моей спиной скрипнула дверь. Только Леона подо мной вдруг замерла, глаза её сузились, словно от злости, и взгляд их устремился на что-то за моим плечом.
Холодный ужас нахлынул сразу. Я резко оглянулся.... и отпрянул от Леоны, не удержавшись, свалился с постели, к счастью, на мягкий ковёр, покрывающий пол спальни.В лицо мне полетела моя мантия.- Быстро одевайтесь. И чтобы через минуту духа вашего здесь не было.Если бы крёстный кричал, ругал меня – я бы, наверное, быстрее пришёл в себя и начал изобретать оправдания. Но сложно было в тот момент придумать что-то страшнее холодного голоса, чеканящего слова-приказания.Дрожащими руками я натянул мантию и схватил остальную свою одежду.- Вон отсюда, – велел Снейп, указывая на дверь.
Я кинул быстрый взгляд на Леону – и даже остановился. Ни тени испуга или смущения не было на её лице. Напротив, она смотрела на профессора, улыбаясь загадочной и немного лукавой улыбкой, а одеяло, которым девушка лишь слегка прикрылась, медленно сползало под её рукой.Снейп не дал мне опомниться. Впившись пальцами в моё плечо, он с силой вытолкнул меня из спальни.