Всё больше и больше нового (2/2)

Он уже думал о том, как примет его вернувшийся Лорд.История подсказывала, что и самые мудрые правители бывают падки на милость к фанатикам и тем, кто претерпел за них.А сам Люциус за последние тринадцать лет для самого извращённого воображения не смог бы сойти за страдальца.

Те, кто изломал свою жизнь во имя повелителя, кто многие годы в кошмаре Азкабана жил одной верностью ему, безусловно, будут вознаграждены. Отрекшиеся же – наказаны. И перспектива оказаться в числе последних Люциуса категорически не устраивала. Он не стал предателем – но не стал и гибнущим за идею вдохновенным слугой.

Взамен верности он решил предложить Лорду кое-что иное. А именно – то, что способно было в короткий срок возродить былую мощь Круга Пожирателей и, возможно, даже увеличить её. И хорошо бы, чтобы эта сила была сосредоточена в руках Малфоев – это обезопасило бы их окончательно.Неожиданно попавшая к Люциусу шкатулка явно могла бы послужить таким целям. ?В особенности, если бы содержимое её осталось целым, - зло подумал Малфой. – Впрочем… Манускрипт гласит, что сильнее всего было бы слияние двух компонентов. Но это не значит, что оставшийся флакон бесполезен. Я не открою его сейчас, хоть и любопытно было бы до крайности. Предстоит заняться сбором информации, чтобы не повторить ошибку Северуса или кого-то другого, кто лишился содержимого флакона?.Пальцы сильнее сжались на рукояти трости.…С начала октября Хогвартских четверокурсников завалили учебой и домашними заданиями. Учителя объясняли это грядущими в следующем году экзаменами на Самый Обычный Волшебный Уровень (или попросту СОВУ) – они почему-то считали, что одного года подготовки будет недостаточно. Но, пока мои однокурсники постанывали под грузом навалившейся работы, я ухитрялся почти не замечать неудобств от возросших учебных усилий. Мои мысли были заняты даже не приближавшимся Турниром Трёх Волшебников, который уверенно сохранял за собой второе место после СОВ по жару обсуждений.

Часто, сидя в кресле с очередным учебником, я переставал понимать смысл того, что читаю, едва в гостиной появлялась Леона де ла Сона.

Она вела себя очень тихо. Изящно проскользив по комнате, занимала место чуть в стороне от остальных, доставала тетрадь без обложки, плотные желтоватые листы которой связывала лента, и начинала что-то писать, иногда сверяясь с принесёнными книгами. Леона не делала ничего, что могло бы привлечь к ней всеобщее внимание – и всё же становилась его негласным центром. К ней часто подходили и обращались – казалось бы, по мелким поводам, и всё было бы ничего, если бы поводы эти не находились у одних и тех же молодых людей по нескольку раз за вечер.

Девушки тоже интересовались новенькой, но гораздо в меньшем количестве.Что же касается самой Леоны – она со всеми была вежлива, любезна, охотно отвечала на вопросы и живо поддерживала беседу. Но никогда не начинала разговоров первая и одинаково спокойно, хотя и доброжелательно, реагировала на абсолютно любого, кто подходил к ней.

Я же поглядывал на всё это поверх раскрытой книги, каждый раз удовлетворённо отмечая для себя, что очередной соискатель внимания испанки слегка разочарованно убрался восвояси – придумывать новый предлог.Признаться, я влюбился в неё с первого взгляда и довольно быстро это понял. К счастью, предлогов для общения изобретать мне не пришлось. Всё сложилось само собой: через день или два после первого появления Леоны в школе мы пересеклись с ней в той же самой общей гостиной. У неё было окно в занятиях, а я ушёл с урока чар раньше остальных, успешно справшись с небольшой контрольной меньше чем за половину отведённого на неё времени. Леона что-то спросила меня о Хогвартсе, я ответил, в итоге мы проболтали весь остаток урока, перерыв и следующее занятие, которым, к счастью, был не слишком уважаемый мною уход за магическими существами.

Я не сомневался, что де ла Сона не менее заинтересована во мне, чем я – в ней. Общаться мы стали часто, лукавые взгляды и обворожительные улыбки, адресованные мне, я ловил постоянно, да и сам не упускал ни одной возможности полюбезничать с очаровавшей меня девушкой.Вот только афишировать зарождающие отношения я не торопился. Пэнси и так невзлюбила Леону с самого первого дня и, пожалуй, не простила бы мне даже невинного разговора с новенькой. Мне же рвать с Паркинсон не хотелось. С ней, подругой детства, почти сестрой, а теперь ещё и любовницей, меня связывало слишком много нежных чувств, которые не исчезли, а лишь притупились на фоне нового, яркого и острого интереса к неразгаданной пока Леоне. Пэнси казалась чем-то таким, что в моей жизни всегда было и всегда будет, тёплым, домашним и родным. Де ла Сона вызывала вихрь сильных до болезненности эмоций, но мне оставалось только гадать, во что это может вылиться. Поэтому я интуитивно стремился не упустить ни старого, ни нового и уделял внимание Леоне не на глазах у Пэнси. К счастью, испанку это вполне устраивало.Имея в рукаве козырь в виде согласия Леоны на приятный тет-а-тет в каком-нибудь уютном кафе во время ближайшего похода в Хогсмид, я мог позволить себе посмеиваться над Забини, который последние вечера особенно активно крутился вокруг де ла Соны и, кажется, уже начинал изрядно раздражать последнюю. Наконец она не выдержала и очень вежливо попросила Блейза не отвлекать её от написания эссе по зельеварению, которое надо было сдавать уже утром следующего дня.

Я, не сдержав злорадства, довольно громко усмехнулся и, пока Забини не успел заметить, что смеются именно над ним, поспешно уткнулся в учебник.В этом году мною почему-то очень заинтересовалась преподавательница предсказаний профессор Сибилла Трелони. То, что её предмет по большому счёту совершенно бесполезен, стало очевидно ещё в прошлом году, Салазар же своими рассказами о природе и сути времени окончательно уничтожил остатки моего уважения к предсказаниям. Однако от занятий я не отказался, оставив их больше для веселья: по факту, на них можно было упражняться в фантазии и красноречии, не прикладывая усилий для настоящего погружения в науку.

?Предсказания?, которые я выдавал Трелони в прошлом году, моментально сделали меня её любимчиком. Кажется, слушала она их примерно с тем же интересом и так же затаив дыхание, как если бы читала увлекательный приключенческий роман.

Но теперь предсказательнице вздумалось пророчествовать про меня уже самой.

Потеря авторитета, благополучия, удачи, нервные срывы, один из которых доведёт меня до самого порога смерти (который я, правда, не перешагну – но в грядущих обстоятельствах я об этом, скорее всего, пожалею), провал ужасно ответственной и важной миссии, преступление и тюрьма (не то для меня самого, не то просто как-то тесно со мной связанные), разлука с родителями, смерть близких людей, торжество моего врага – далеко не полный список потрясений, которые она пообещала мне, страдальчески заламывая руки и причитая.

Когда прозвенел звонок, я вылетел из класса Трелони быстрее, чем Непростительное срывается с волшебной палочки. Не то, чтобы я поверил предсказательнице, но что-то в её словах задело меня и оставило неприятно пульсирующий холодок в груди, такой, как бывает, когда ждёшь удара в спину, но не знаешь, откуда он придёт. Я упорно гнал это ощущение, мысленно ругаясь последними словами и напоминая самому себе, кто такая Трелони и чего стоят её ?пророчества?.

Зато история неожиданно развеселила Крэбба с Гойлом. Пожалуй, впервые за школьную жизнь я созерцал небывалую картину: Винса и Грега, мало того, что занятых выполнением домашнего задания на перемене, так ещё и подошедших к этому делу с неподдельным азартом!Правда, кажется, они не совсем верно поняли, что именно хотела от студентов профессор Трелони, и вместо составления своих гороскопов на ближайший месяц трудились над созданием моей альтернативной биографии.Я задумчиво покрутил в руках палочку, решая, стоит ли заклясть их чем-нибудь подходящим к случаю, но в итоге плюнул на эту идею и отправился прогуляться по школе.В холле столпилось огромное количество народу. Протиснувшись сквозь толпу, я наконец увидел, что привлекло всеобщее внимание. У подножия мраморной лестницы появилась огромная вывеска, гласившая:?Внимание!! Турнир Трёх Волшебников всё ближе!! Хогвартс встречает гостей!!Делегации представителей школ-участниц турнира Бобатон и Дурмстранг прибудут в пятницу 30 октября. Занятия в этот день будут сокращены на полчаса.

К шести вечера все учащиеся должны оставить портфели и учебники в помещениях своих факультетов и собраться перед замком для встречи гостей.В честь приезда делегаций в тот же вечер в Большом зале состоится торжественный ужин?.Через неделю все, как и было обещано, стояли перед воротами Хогвартса, ожидая появления иностранных гостей.Волнение, кажется, охватило всех без исключения. Преподаватели суетились, постоянно делая замечания студентам, ученики переговаривались излишне громкими голосами. Девушки без умолку обсуждали свой внешний вид – многие и правда превзошли сами себя в стремлении выглядеть соответственно случаю – при том, что творить свой облик им предстояло на основе обязательной школьной формы. Выглядело это, надо сказать, весьма забавно.- Делегация Бобатона! – объявил Дамблдор, и сразу же толпа затихла, стараясь разглядеть в темноте осеннего вечера то, что дало директору основание говорить, что первая группа гостей близко.- Летят по воздуху, - сказала Пэнси, указывая на растущее в размерах пятнышко, появившееся в небе. Она пробралась вперёд, стараясь разглядеть, чем же на самом деле это пятнышко является.

Я остался стоять, кутаясь в мантию. В другое время я бы уже махнул на всё рукой и вернулся в гостиную – отогреваться горячим чаем, но посмотреть на бобатонцев, а особенно на дурмстранговцев стоило того, чтобы немного подрожать от холода.Пятнышко постепенно расплылось, потом стало чётче, увеличилось и превратилось в карету, влекомую двенадцатью крылатыми лошадьми.Кони были огромными. Когда они попали в лучи света, льющиеся из окон замка, их шкуры и гривы сверкнули золотом.- Какие красавцы! – раздался негромкий голос у меня за плечом. Я оглянулся - там стояла Леона. Ветер, создаваемый стремительно летящей каретой, скинул капюшон с головы испанки, и её шикарные чёрные прямые волосы дождём хлынули ей на плечи. – Правда, я предпочитаю вороную масть, - улыбнулась де ла Сона, чуть касаясь моего локтя.

Копыта лошадей и колёса кареты тем временем коснулись земли. Дверца, украшенная по-французски изящным гербом – две перекрещенные золотые волшебные палочки, испускающие искры, на голубом фоне – распахнулась, на землю легко спрыгнул юноша в шёлковой лазурной мантии и наколдовал золотую лесенку.

Затем из кареты вышла женщина, которую я сразу узнал, хотя мне ни разу не доводилось её видеть. Как-то раз я с родителями гостил у наших французских родственников. Дочь последних, лишь недавно закончившая Бобатон, рассказывала, что директором школы стала сущая великанша. Так что женщина эта не могла быть никем иным, кроме как мадам Максим – главой Бобатона. Эту мою догадку тут же подтвердило приветствие Дамблдора, обращённое к гостье.

Вслед за своим директором из кареты начали выбираться студенты Бобатона. Я, с одной сторны, залюбовался их изящными манерами, а с другой пожалел – едва оказавшись на улице, большинство из них начало дрожать в своей несомненно красивой, но тонкой шёлковой школьной форме. Впрочем, будучи одет гораздо теплее, в замерзании я был в полной мере с ними солидарен….

Бобатонцы, возглавляемые мадам Максим, спешили укрыться от ветра за стенами замка. Нам же предстояло дожидаться вторую делегацию – дурмстранговцев.Огромный чёрный корабль медленно и торжественно поднялся из тёмной воды озера. Выглянувшая из-за туч луна посеребрила капли воды, оставшиеся на его мачтах.

- А что ты скажешь об этом, Леона? – подмигнул я испанке, пользуясь тем, что вернувшаяся было ко мне Пэнси снова убежала вперёд – разглядывать следующих гостей.- Скажу, что славяне благоразумнее французов, - улыбнулась она, и я не мог с ней не согласиться: корабль подплыл к берегу, и с него начали спускаться люди, с ног до головы укутанные в меха.- Крам… там Виктор Крам… - пробежало вдруг по рядам хогвартсцев.

Однако больше, чем болгарский ловец, меня интересовал директор Дурмстранга. Игорь Каркаров приветствовал Дамблдора раньше, чем подошёл к нему, издалека закричав, сколь рад видеть руководителя Хогвартса.

- Странно, - сказал я Леоне. – Отец всегда благосклонно отзывался о Дурмстранге. Но что-то этот Каркаров уж больно любезничает с Дамблдором, словно тот ему родственник. Кстати, они и внешне похожи…Про себя я подумал ещё о том, что, насколько я помнил, Каркаров был раскаявшимся Пожирателем Смерти. Не то, чтобы таких было мало – ?раскаявшимися? числились и профессор Снейп, и тот же Тирон Нотт, а мой отец и вовсе был ?пострадавшим от наложенного Тем-кого-нельзя-называть заклятия Подвластья?. Но говорили, что горестно стенающий над своей ошибкой Каркаров заодно указал аврорам достаточное количество других магов, с которых, по его мнению, следовало потребовать осознания вины. Впрочем, чего ещё можно было ожидать от человека с внешностью Дамблдора?- Возможно, он просто предусмотрителен, - сказала Леона. – А что твоего отца так привлекает в Дурмстранге? Пока мне доводилось слышать лишь отрицательные отзывы о той школе. Говорят, там упор делается на Тёмную магию…Я скривил губы:- Готов поспорить, что ты это слышала не от слизеринцев.- Да, именно так, - в её глазах мелькнули озорные огненные искры. – Но меня интересует твоё мнение. И ты не ответил на мой вопрос.- Да, отец и я не видим ничего ужасного в том, чтобы изучать Тёмную магию, - сказал я. – Это ведь просто одна из сфер волшебной науки.- Я думаю так же, - согласилась Леона. – Знаешь, я вот, к примеру, очень интересуюсь предметами Тёмной магии. Ну, знаешь, всякими там заколдованными артефактами…лучше – старинными…- Возвращаемся в школу! – профессор Снейп принялся строить слизеринцев, чтобы отвести их на пир в честь приезда делегаций.- Позже поговорим, - улыбнулся я Леоне и, чтобы она не обиделась, быстро поцеловал ей руку.

- Как вы учтивы, мистер Малфой, - девушке явно понравилось такое обхождение. Но я не успел ответить – подошёл Снейп, и Леоне пришлось идти к своим пятикурсникам.Гостей в итоге оказалось не так уж и много – от силы по десять-пятнадцать студентов от каждой школы, плюс их директора.Продрогшие бобатонцы, ёжась от холода, побыстрее проскользнули по залу и расположились за столом Равенкло.

Дурмстранговцы шли медленно, оглядывая зал и его убранство. Они скинули шубы, оставшись в алых мантиях из плотной ткани.

Шепоток ?Крам, Крам? продолжал разноситься по рядам, пока Виктор шёл по залу. Гриффиндорцы, кажется, готовы были выпрыгнуть из штанов, чтобы только заполучить дурмстранговцев к себе. Интересно, куда только подевалась праведная ненависть к приверженцам Тёмной науки? Но те, боязливо покосившись на проявляющих такую бурную заинтересованность в их персонах, предпочли принять вежливое приглашение Мариуса Розира и ещё нескольких старшекурсников и оказались за столом Слизерина.Виктор Крам расположился прямо напротив меня. Я с интересом скользнул по нему взглядом, к сожалению, понимая, что откровенное разглядывание будет весьма невежливым.

Болгарский ловец был угрюм, несколько нескладен – глядя на него на земле, сложно было поверить в то, что он способен выделывать в воздухе - и вдобавок явно простужен. Я не был его горячим почитателем, но случай подкидывал мне возможность оценить, чего стоит мировая знаменитость.- Будьте здоровы, - пожелал я, когда болгарин со страдальческим выражением лица переводил дыхание после охватившего его чиха.

- Благодарю, - ответил он со странным, грубоватым акцентом.- Моё имя Малфой. Драко Малфой, - представился я. – Я видел вашу последнюю игру на Чемпионате Мира по квиддичу. Кажется, вы превзошли сами себя. Знаете, я всегда очень внимательно слежу за техникой ваших полётов – я ведь и сам играю в одной из четырёх хогвартских сборных…- Рад знакомству, Драко, - охрипшим голосом, слегка растеряно ответил Крам. – Так значит, вы Ловец?- Да, - с улыбкой подтвердил я.- А где вы тренируетесь? – вот теперь Виктор однозначно заинтересовался. – В Хогвартсе есть стадион?- Разумеется, - краем глаза я с наслаждением наблюдал заКрэббом и Гойлом, раскрывшими рты от удивления, что я так запросто болтаю с Крамом. – Но, к сожалению, соревнования по квиддичу в этом году в Хогвартсе отменили из-за Турнира….надеюсь, это не сократит количество тренировок – ведь так не хочется терять навык.- Да, вы правы, нельзя прерывать тренировки, - серьёзно согласился Виктор. – Это сразу сказывается на качестве игры. Я сам не очень рад, что с нами не поехал мой тренер по квиддичу, но вы сообщили мне хорошую новость, что в Хогвартсе есть, где заниматься. Вы можете потом показать мне стадион?- Обязательно покажу, - мне, в общем-то, того и надо было – если бы Виктор стал тренироваться вместе со слизеринской командой (что я ему тут же и предложил), я смог бы у него кое-чему научиться. Вдобавок это бы так взбесило гриффиндорцев…Пока мы говорили с Крамом, в зале появились двое уже знакомых мне представителей Министерства Магии – Бартемиус Крауч и Людо Бэгмэн.Когда ужин закончился, и угощение исчезло со столов, Дамблдор поднялся со своего места и объявил, что с сегодняшнего дня Турнир Трёх Волшебников объявляется открытым.То, что он говорил, было мне, в общем-то, уже известно и от отца, и после летних разговоров за ужином с Краучем и Фаджем.

Сообщив о возрастном ограничении (по которому участвовать в турнире могли только наши шести- и семикурсники), Дамблдор достал, наконец, Кубок Огня – простую деревянную чашу, в которой плясали язычки магического белого пламени.- В этот Кубок тот, кто желает стать чемпионом Турнира, должен кинуть листок пергамента с написанным на нём именем и названием школы претендента. На раздумья вам даётся двадцать четыре часа. Завтра вечером, во время пира в честь Хэлуина, Кубок выдаст три имени тех, кто примет участие в состязании.И помните – после того, как эти имена будут названы, чемпионы уже не смогут изменить своё решение и отказаться от участия в Турнире. Сегодня же Кубок будет установлен в холле Хогвартса в свободном доступе для всех желающих, кто уже достиг семнадцати лет. Чтобы другие не поддались искушению кинуть в Кубок своё имя, я проведу Возрастную Черту.Теперь я объявляю торжественный ужин закрытым и жду нашей завтрашней встречи.

- Драко, слушай, а что это за значок на мантии у Грэйнджер? – хихикнула Пэнси, когда мы выходили из зала, и грязнокровка прошмыгнула мимо.Я пригляделся и захохотал:- З.А.Д. Интересно, оно обозначает то, что написано, или всё же Заучка Абсолютнейшая Доказано?- И то, и другое. Ну что, будешь пытаться кинуть в кубок своё имя?- Зачем? – я пожал плечами. – Не вижу смысла.- А Забини собирается, - шепнула Паркинсон.- Вот как?- Да. Он, между прочим, расхвастался твоей Леоне, что Кубок его выберет.- С каких это пор она стала моей? – фыркнул я. Мы дошли до слизеринской гостиной.- Спокойной ночи, Драко, - Пэнси привстала на мысочки, чтобы меня поцеловать. Но позади неё я увидел Леону у дверей женской спальни, помахавшую мне рукой. В последний момент я чуть наклонил голову, и поцелуй Пэнси, скользнув мимо моих губ, коснулся лишь моей щеки.