Постканон. Часть 2 (1/1)

Все окружающее словно перестало существовать для Мелани.Не отводя взгляда, она смотрела и смотрела на Ариану Фушекур, столь неожиданно встретившуюся ей здесь, в ничем не примечательном кафе?— таком же, как и сотни других в Париже.?А она изменилась?,?— сердце Мелани стучало так, что порой заглушало даже звуки фортепиано, но наблюдательности она не утратила.Да, больше не было той чопорной и немного надменной аристократки с тщательно скрываемой глухой тоской во взгляде, которой Мелани некогда помогала переворачивать нотные страницы. Женщина, сидящая сейчас за пианино на маленькой эстраде, в нотах вообще не нуждалась и наигрывала бессмертную мелодию из ?Шербурских зонтиков? по памяти, ухитряясь параллельно затягиваться сигаретой и периодически отхлебывать темное пиво из бокала, что стоял здесь же, на крышке деки. Она избавилась от своих локонов, заменив их короткой, почти мужской, стрижкой. Никакой косметики и маникюра. Отвергаемые Арианой Фушекур ?в прошлой жизни? джинсы в сочетании с широким пробитым медными бляшками ремнем и черной рубашкой довершали образ, придавая ему своеобразный шарм и… богемность? Именно это слово пришло Мелани на ум.Да, это определенно была некая новая Ариана, но ограничивались ли произошедшие с ней метаморфозы только внешними изменениями? Мелани не знала, но одно не подлежало никакому сомнению: у ?новой? Арианы начисто отсутствовал страх перед сценой. Игра на стареньком слегка расстроенном пианино в заполненном людьми зале кафе, настолько небольшом, что ближайшие столики стояли практически на эстраде, явно была ей…"… в кайф",?— подумала Мелани и поняла, что выразиться более точно при всем желании не смогла бы.А дальше…Дальше Ариана, видимо, почувствовала устремленный на нее из глубины зала пристальный взгляд и, не прекращая игры, повернула голову, встретившись глазами со своей бывшей ассистенткой. Встретившись всего на мгновение, потому что Мелани тут же отвернулась, делая вид, будто что-то ищет в сумочке.?Блин, блин, БЛИН!!! Она меня заметила и наверняка узнала!?Реальная перспектива встретиться лицом к лицу с олицетворением, пусть и отчаянно любимым, своего чувства вины?— привела Мелани в ужас. Первым ее порывом было немедленно встать и уйти, хоть это и напоминало бы позорное бегство. Однако, чтобы вот так сбежать, требовалось предварительно оплатить счет, а девочка-официантка, как назло, начисто исчезла из поля зрения.?Вот когда надо, так ее нет!??— и Мелани осталась сидеть за столиком, отодвинувшись поглубже в тень и изо всех сил надеясь, что ей удалось остаться неузнанной.Надежда, однако, таяла с каждой секундой. Едва отзвучал финальный аккорд ?Зонтиков? и стихли аплодисменты, Ариана поднялась и, сказав: ?Всем спасибо, не расходитесь, мы продолжим через несколько минут?,?— сошла с эстрады. Направление ее движения не оставляло ни малейших сомнений?— она шла к столику Мелани, шла грациозно и неспешно, словно тигрица в тот момент охоты, когда добыча уже загнана в угол, и торопиться не имеет никакого смысла. Мелани смотрела на нее, не в силах отвести взгляд, и испытывала при этом восторг и ужас одновременно. Бежать было поздно, да она и не смогла бы при всем желании: собственное тело отказывалось служить ей. Все, что ей оставалось?— это наблюдать, как к ней медленно приближается темный на фоне сценических софитов силуэт женщины, что владела всеми ее мыслями на протяжении этих пяти лет, и лихорадочно со скоростью ла-маншского экспресса прогонять по синапсам мозга одну и ту же мысль: ?Здесь туча народа, по крайней мере, убийства можно не опасаться.?Ариана тем временем подошла.Мелани внутренне сжалась, ожидая… да чего угодно?— крика: ?Стерва!?, пощечины… Даже попытка перерезать горло тупым столовым ножом уже не казалась такой уж невероятной, несмотря на все успокоительные мысли о спасительном многолюдстве вокруг.Ариана улыбнулась ей и негромко сказала:—?Добрый вечер, Мелани!Той показалось, что она попала в какую-то параллельную совершенно безумную реальность, где правит бал чистый сюрреализм. Слова Арианы, теплота улыбки, искренняя радость во взгляде,?— все это настолько не увязывалось с ее представлениями о том, как бывшая мадам Фушекур должна отреагировать на их гипотетическую встречу, что она только и смогла сдавленно пробормотать:—?Д-добр-р… —?мышцы гортани сжались, не позволив ей закончить даже первое слово.Вся невозможность происходящего вогнала Мелани в такую панику, что разум практически отключился, а управление телом перехватили чистые инстинкты. Движимая этими инстинктами, она одними губами произнесла:—?Я, наверное, пойду… —?и ухватилась за край стола, чтобы подняться и немедленно уйти, сбежать отсюда как можно дальше! Рефлексировать и анализировать она будет потом, сейчас главное?— прекратить этот кошмар полного непонимания и необъяснимости творящегося здесь безумия!Ариана перегнулась через стол и точным движением мягко перехватила запястье бывшей ассистентки, не позволив встать. Снова улыбнулась?О, эта искренняя теплота ее улыбки! Разве такое возможно после того, что я сделала??и так же негромко проговорила:—?Мелани, прошу тебя, не уходи.Первый слой сознания: ?Она назвала меня на ?ты??!?Второй слой сознания: ?Похоже, она действительно очень изменилась, и не только внешне.?Третий слой сознания?— еле слышно: ?Мне это нравится…?Ариана между тем уселась напротив и сказала, наверное, единственное, что сейчас могло заставить Мелани остаться; единственное, что могло вывести ее из состояния неконтролируемой паники; то, что Мелани подсознательно жаждала услышать все эти долгие пять лет, но понимала, что ?этого не может быть, потому что не может быть никогда?:(Как оказалось, может)—?У меня вовсе нет ненависти к тебе.Мелани застыла подобно соляному столпу, даже, кажется, забыв как дышать. Проще было поверить в существование внеземных цивилизаций, в Санта-Клауса, в Зубную Фею, в хоббитов,?— да во что угодно,?— чем в реальность услышанного только что. Но факт оставался фактом: Ариана Фушекур, женщина, с которой Мелани поступила не просто жестоко, а откровенно подло, только что сказала, что не испытывает к ней негатива, причем сказала так, что не поверить ей было невозможно.Ситуация, однако, после этого запуталась еще больше и приобрела характер парадокса. Лицо Мелани, видимо, настолько достоверно отразило все то недоумение, которое она сейчас испытывала, что Ариана рассмеялась?— тихим серебряным смехом:—?Да не смотри ты на меня так! Кстати, это ничего, что я вот так сразу на ?ты??Мелани только и смогла, что согласно кивнуть. Ариана продолжила:—?Знаешь, я ведь тебя вспомнила. Не сразу, но… То прослушивание, и как ты сбилась, когда я позволила войти постороннему, чтобы дать ему автограф. Да, тот конкурс был очень важен… Пройди ты его успешно?— могла бы рассчитывать на блестящую сценическую карьеру. Поэтому, хоть я и не сразу признала это?— у тебя было полное моральное право на возмездие. И, полагаю, теперь, после всего, мы вполне можем считать наши взаимные счета друг к другу погашенными. Однако… Ненависти к тебе у меня нет по другой причине,?— она достала из нагрудного кармана рубашки пачку ?Captain Black cherry?,?— позволишь?Мелани вновь только кивнула, подумав, впрочем: ?А пять лет назад даже просто представить ее с сигаретой было немыслимо!?. Щелкнув зажигалкой, Ариана прикурила, затянулась, выпустила тонкую струйку сизоватого дыма к потолку. В воздухе разлился почти неуловимый вишневый аромат.—?Так вот,?— продолжила бывшая пианистка трио ?Анима?,?— после небезызвестных тебе событий я стала делить свою жизнь на ?до? и ?после?. И, знаешь, теперь я понимаю, что та ее часть, которая была ?до?… в общем, как бы тебе объяснить… Да, я была женой лучшего парижского адвоката, состоятельной женщиной с положением в обществе; была известной, даже можно сказать?— знаменитой, пианисткой, давала концерты. Но каждая из этих составляющих моего высокого статуса налагала на меня целую массу обязательств, которые, подобно сотням невидимых, но прочных нитей опутывали меня с головы до ног, не позволяя сделать хотя бы малейшее не одобренное регламентом движение. Я жила в клетке,?— да, роскошной, да, золотой, но клетке,?— и почти не сознавала этого. Была ли я счастлива? Каждый день я себе твердила, что да, но это была ложь, а ложь самому себе?— это самый страшный вид неправды, какой только может быть. Возможно, все было бы иначе, если бы я любила своего мужа, но… я не любила Жана. Уважала?— да, ценила?— несомненно, но не любила. Так я и жила, точнее даже не жила?— проживала день за днем, и каждый день обманывала себя, говоря, что ?все хорошо?, что ?только так и должно быть?, что ?можно ли желать иной судьбы??… Изолгалась вконец. И знаешь, мысль о том, что можно со всем этим покончить, радикально изменить, казалось бы, раз навсегда заведенный уклад?— мне даже не приходила. Слишком велика сила привычки человеческой. Как там у Пушкина: ?Привычка свыше нам дана, замена счастию она?? Да, замена, но отнюдь не полноценная?— так, суррогат. А потом… потом появилась ты и перевернула всю мою жизнь. Вообще-то ты сделала это дважды. Первый раз?— когда я влюбилась в тебя,?— на этих словах Мелани залилась жарким румянцем,?— тогда я впервые хотя бы начала задумываться о том, что все может быть иначе. Ну, а второй?— это когда ты… ты обрезала сотни удерживающих меня нитей и сломала мою золотую клетку?— именно так я расцениваю то, что произошло тогда.Ариана сделала очередную затяжку и, немного помолчав, продолжила:—?Счастлива ли я сейчас, живя в маленькой мансардной квартирке и зарабатывая на жизнь игрой старых как мир шлягеров в самом обычном парижском кафе? Ты знаешь?— да… эмм… почти что да. Теперь мне нет необходимости ежечасно и ежеминутно лгать самой себе, поэтому я наконец-то живу в гармонии с миром и с собой. Теперь я наконец-то могу быть настоящей. Ну, а что до игры шлягеров для развлечения посетителей?— так я тебе скажу, что эта публика гораздо более благодарная и искренняя, чем та, перед которой я выступала раньше во всех этих элитных концертных залах. И… —?она сделала многозначительную паузу,?— как ты, наверное, могла заметить?— у меня больше нет страха сцены. Мелани,?— Ариана посмотрела в глаза своей бывшей ассистентки долгим пристальным взглядом,?— ты сделала меня свободной.Мелани слушала ее и не могла поверить сама себе: женщина, которая, как ей казалось, должна ненавидеть ее всеми силами души?— фактически ее благодарит! Но оставался один нюанс, который требовалось прояснить, и Мелани, усилием воли вернув себе контроль над собственным голосом, спросила:—?Почему ?почти? счастлива?Ариана вновь рассмеялась:—?Ооо, ну наконец-то кое-кто вышел из своего ?немого ступора?! Я уж думала, придется отпаивать тебя коньяком! Ну, а что касается твоего вопроса,?— продолжила она уже серьезнее,?— я отвечу тебе честно. ?Почти??— потому что меня тревожили два момента. Первый связан с моим сыном. Во время бракоразводного процесса у меня не было ни единого шанса добиться того, чтобы он остался со мной. Но мы откровенно поговорили, я рассказала ему все без утайки, он меня понял и не осуждает. Сейчас мы регулярно видимся,?— Ариана нежно улыбнулась,?— я учу его играть джаз, и ему нравится, он даже подумывает сменить исполнительское направление.Наступила тишина. Мелани выждала немного, затем спросила:—?А второй момент?—?Второй? —?пианистка снова потянулась было за сигаретами, потом передумала; посмотрела прямо в глаза своей бывшей ассистентке,?— второй?— это ты, Мелани. Все эти годы мне очень тебя не хватало.Сердце той пропустило пару ударов, а затем забилось в учетверенном темпе. Теперь она боялась только одного: что все это сон, и она сейчас проснется, а вокруг будет знакомая до боли обстановка ее холостяцкой квартирки, и?— беспробудное одиночество, снова. Но сидящая перед ней женщина была вполне реальна, она могла чувствовать ее легкие древесные духи; да, духи были все те же, но теперь их аромат оттенялся запахом табака, от чего становился еще более манящим и привлекательным.Ариана перешла на шепот:—?Помнишь надпись на обороте фотографии? Это было правдой тогда, и это правда сейчас. Мелани,?— она потянулась через стол, накрыв ладонь девушки своей, а другой рукой аккуратно взяв ее за подбородок. Совсем уж на грани слышимости прошептала,?— я люблю тебя… —?и нежно коснулась ее губ.Потом еще.И еще.Мелани ответила.Двое стали единым целым.Поцелуй длился и длился, но, учитывая, что ему следовало случиться еще пять лет назад?— это было правильно.Наконец Ариана с видимым сожалением оторвалась от мягких губ Мелани:—?Я заканчиваю работу через час. Дождешься меня?Та, похоже, вновь лишилась дара речи от событий последних нескольких минут, поэтому в ответ просто кивнула.—?Вот и хорошо,?— пианистка поднялась и кончиком указательного пальца игриво стукнула свою визави по носу,?— жди меня, и я вернусь.Развернулась и ушла в направлении сцены?— все той же грациозно-неспешной походкой охотящейся тигрицы.Девушка проводила ее взглядом, улыбаясь. На душе, впервые за многие годы, было необычайно легко. Задавшись вопросом: ?Почему???— она без труда нашла ответ. Терзавшее ее столько лет чувство вины наконец-то ушло, испарилось, словом?— бесследно исчезло.Мелани откинулась на спинку стула и глотнула глинтвейна.Тот оказался порядком остывшим.Впрочем, настроения ей это не испортило.Кажется, в жизни наступала светлая полоса.