Цыгане врут (1/1)

Ирен знает Якова Галати всю жизнь. Сколько себя помнит.1767 гОн люли, пришёл издалека. Яков не похож на люли, но среди ромских племён не принято спрашивать, какая кровь в твоих жилах. Главное, кто твоя семья. ?Не верь люли, – говорит тётка Джуна, с неодобрением глядя на весёлого музыканта Якова. – Они не такие, как мы, ловари?. ?Вэй, сердце моё, – кричит дядька Пали, – не учи девку глупостям! Ты, девка, на рома смотри, а ловари он или люли – дело десятое?. Ирен больше нравятся советы дядьки Пали, а не тётки Джун, поэтому слушает она дядьку.Ей очень нравится Яков. Яков спас её от укуса змеи год назад, Яков рассказывает чудесные сказки, которых никто больше не знает, Яков учит её играть на лютне. Яков – взрослый, мужчина! – охотно проводит время с маленькой Иркой, балует подарками.– Ты, Ирка, совсем особенная, – говорит он, когда больше никто не слышит. – Ты – как я, только ещё не совсем.– Я не люли, – фыркает Ирен и задирает носик, как это делает тётка Джун.Яков смеётся.– Так и я не люли, – говорит он.– А зачем тогда говоришь, что люли?– Потому что люли в здешних местах не кочуют, а если какой и забредёт случайно, то вопросы задавать не будет, вот зачем!Ирен не совсем понимает, но ей всё равно. Дядька Пали сказал на рома смотреть, а не на его племя. А сказку про особенных людей она любит, никогда не надоедает слушать.– А что такого во мне и в тебе особенного? – спрашивает Ирка, украдкой рассматривая своё отражение на боку блестящего медного чайника. Чайник-кумган подарил Яков. Рожица в чайнике смешная, расплющенная.– О, – привычно тянет Яков, а его пальцы как бы сами собой перебирают струны лютни, – мы, Ирка, можем жить вечно. Ты будешь жить долго-долго, маленькая ромка, петь и танцевать на радость людям, гадать им на счастливое будущее… Я сам три сотни лет прожил и ещё немного, весь мир ногами обошёл, а есть и старше меня!– Прямо так весь мир? – щурится Ирен, подбирая ноги под широкий подол великоватого платья.– Ну, может, что-то ещё и осталось, – признаётся Яков. – Мир огромный, воли на всех хватит. За краем земли точно не был, холод там страшный, не пройти. А и пустыни видел, и дремучие леса, и огромные города, где ярмарки круглый год, видел людей с лицами жёлтыми, чёрными и красными, как сырое мясо. Видел мудрецов и дикарей, королей и дервишей, играл на флейте для змей с мешками возле головы… Я видел океаны, Ирка, огромную воду, уходящую за небокрай, плавал на кораблях, дивился русалкам и сиренам, их подводным дворцам и башням…– Яков, – дёргает его за рукав очарованная Ирен, – а когда я совсем такая как ты сделаюсь? Ну, чтобы меня змея ужалила, а я не умерла, а сама змею пришибла?Это их секрет на двоих, больше никто не знает.– Ещё не сейчас, Ирка, – говорит музыкант, и лютня поёт, как соловей. – Подрасти. Молодой вечно жить хорошо, а дитёнком – не очень. Вырасти, стань взрослой и умной, чтобы бессмертие не было в тягость.– Да-а-а, – соглашается Ирен, шмыгая носом. – Маленькую любой дурак обидеть может. Шандор опять за волосы дёрнул… Ну ничего, я ему потом за пазуху трутня закинула, а он подумал – шмель! Так прыгал! – Она уже забыла об огорчениях. – Яков, а Яков, расскажи про этих, забыла… как львы с крыльями!– Грифоны, Ирка. – Яков меняет мелодию, теперь она такая, что ноги сами в пляс просятся. – У них тело от льва, лапы, а голова и крылья – от могучего орла. Он когда хочет – по земле ходит, а когда хочет – по небу летает. Он всегда свободен…– Как настоящий таборный ром?– Нет, как настоящий Бессмертный. Такой, как мы с тобой. Души грифонов связаны с нашими. Рождается Бессмертный – умирает грифон. Умирает Бессмертный – рождается грифон. Видишь, даже Бессмертному умереть не страшно.– Но как Бессмертный может умереть? Он же бессмертный!– Я потом тебе расскажу, стрекоза. Не люблю страшное рассказывать.– А я люблю страшные сказки! Ну Я-я-а-а-аков!Но хитрец только морочит ей голову старыми стишками о любопытной козе. Прежде чем уйти из шатра, становится на секунду серьёзным, напоминает, чтобы Ирка никому сказку про Бессмертных не рассказывала. А то завидовать будут, задразнят.Ирен расстроена, что в очередной раз страшилка ускользает от её любопытных ушей, и запускает в Якова огрызок морковки. Разумеется, не попадает.Яков Галати ушёл из их табора весной, когда подсохли дороги. Точнее, табор пошёл на запад, а Яков Галати – на восток. Перед расставанием он подарил Ирен искусно вырезанную из дерева фигурку грифона. Сказал, что они скоро встретятся.В следующий раз они встретились через двенадцать лет, показавшиеся Ирен вечностью. Она ещё не понимала, что на самом деле двенадцать лет – это недолго.***1779 г– Ирка, золотая моя девочка, очнись уже скорее…Знакомый голос – яркое воспоминание из детства – выплывал из тьмы волнами. Вперемешку с голосом плыла боль. Запах разрытой земли.Ирен хотела что-то сказать, но зашлась в приступе кашля. В горле нещадно драло, будто туда забрался ёж.– Ирка… – Яков прижал её к себе – крепко и надёжно. – Всё уже, всё… кончилось… теперь ты совсем как я… Судьба какая, да? Меня ведь тоже повесили, и тоже ни за что. Смешно, да?Ирен было не смешно. Она вспомнила: помост, толпа, волосяная жёсткая петля на шее… собственный дикий, звериный ужас.– Мы… мертвые? – удалось прохрипеть. Зрение возвращалось, но вокруг была ночь, еле разбавленная тусклым свечением молодого месяца. Лицо Якова казалось мертвенно-белым, а силуэт церковной ограды, за которой хоронят повешенных преступников, – непроницаемо-чёрным.– Нет, девочка, – сказал Яков. – Мы не мертвы, мы бессмертны. Один раз умереть – и обрести вечную жизнь… Я всё расскажу тебе, всему научу… Я никогда не отходил от тебя далеко. Почему ты плачешь, маленькая?Ирен улыбнулась сквозь слёзы.– Грифон умер…Деревянную фигурку она нашла в кармане платья. Ирен была уверена, что грифона подложила тётка Джун уже после того, как тело невезучей гадалки вынули из петли. Тётка Джун прекрасно умела отводить глаза, да и кто будет стеречь труп цыганки?Фигурка долго путешествовала с ними по свету, а потом раскрошилась: Яков не покрыл её лаком, а дерево оказалось непрочным. Ирен мимолётно огорчилась: она уже была взрослой и отличала правду от сказки, а сказку от лжи.***1992 г.– Ире-е-е-ен!!! – Жакоб закричал так, что она услышала даже отрубленной головой.Оказывается, есть доля секунды, когда твоя голова летит, переворачиваясь, к земле, а ты ещё видишь и слышишь. За эту жалкую частицу времени Ирен успела увидеть море крови, которое прольёт её возлюбленный во имя мести. Ирен Галати была хорошей гадалкой и она знала Жакоба. Но она не смогла попросить, чтобы милый не тратил себя на месть, ведь умирать действительно не страшно.Последним Ирка увидела, как в электрических вспышках витано рождается прекрасный грифон.