Локи/Хель (PG-13) (1/1)
Локи всегда появляется неожиданно. Хель улыбается краешком губ и приглашает отца в свои чертоги. Она ходит размеренно спокойно, никуда не спешит. Земляные дорожки приятно холодят босые ступни, слабые, больные ноги подкашиваются при любом резком движении, но боль уже так привычна, так обыденна, что королева и не обращает внимания.Мертвецы при её виде сжимаются и прячут глаза. Её поражает этот страх, но устраивает: Смерть не бывает милосердна и добра. Подданные представляют её злом во плоти?— пускай, у неё нет желания разубеждать их. Хель смертельно спокойна всегда, вот уж ирония, от неё разит холодом и безразличием.Хель вовсе не страшная, она такая, какая есть, но её всё равно боятся. Иногда даже родной отец.Хель похожа на лёд: она будто и не дышит вообще, ладони её холодны, а действия продуманы и просчитаны. Она не способна на эмоции, душа её черства и тверда, как камень. Так говорят.Она смотрит на отца сверху вниз и вздыхает. Локи?— её личное солнце. Он не боится её, уважает… Любит? Кривая усмешка трогает бескровные губы, и она тихо смеётся. Наигранно, фальшиво, и Локи это чувствует, разбивая собственное сердце на тысячи осколков. Оно есть, кто бы что ни говорил: маленькое, наполовину мёртвое, но есть.Хель склоняется к отцу и прижимается в поисках защиты. Словно котёнок, она прячется в руках хозяина и просит ласки. Локи зарывается в густые рыжие волосы, совсем как у него, но ничего не говорит.Поцелуи рваные и быстрые, семя греха придаёт смелости, а из памяти совершенно стирается образ доброй и любящей Сигюн, ждущей его дома. Хель скалится и шепчет, шепчет, шепчет, подталкивает за грань, просит в очередной раз нарушить все моральные кодексы. Локи поддаётся, опять, вновь берёт собственную дочь на суртовом троне, будь он проклят. Два тела сплетаются воедино, глаза блестят, страсть накрывает, не даёт возможность остановиться, вновь стать теми, кем должны.Хель, оказавшись в объятиях страсти, кажется, совершенно не соображает. Она хватается за отца, как за последнюю соломинку, способную вернуть её в мир живых, согреть хотя бы на секунду. У Локи руки тёплые, шершавые. Он сам словно огонь. А она?— как лёд. Неправильность таких отношений возбуждает ещё больше. Когда-то отец принудил её, теперь она добровольно принимает его.Хель никогда не осудит, не вздохнёт, считая его неправым, но фальшиво улыбаясь. Нет, она не такая. Настоящая. Локи любит просто смотреть на неё; с дочкой можно просто помолчать.А ещё она невероятно любопытная. Локи смеётся и треплет дочь по волосам, рассказывая об устройстве остальных восьми миров. Никто и никогда не слушает его с подобным ей искренним интересом и восторгом, свойственным детям. Хель ведь просто ребёнок, на хрупкие плечи которого свалилась такая большая ответственность. И, Сурт подери, Локи иногда искренне её жалеет.Отец и дочь. Король и Королева. Локи и Хель. Она устраивается на его коленях, обнимает за шею и утыкается носом в плечо.—?Я так люблю тебя, папа.Локи выводит на её коже понятные ему одному узоры и легко улыбается. Вот уж о чём он действительно не думал, так это о том, что с дочерью, богиней Смерти, нарушив всевозможные и невозможные моральные устои, он будет чувствовать себя спокойнее, чем с кем-либо другим во всех девяти мирах.