Часть пятая. (1/1)

Я думал, что все тяготы и перипетии моей жизни остались в прошлом. Последующая за печальным событием неделя показала мне всю глубину моего заблуждения.Проснулся как от толчка, с Авелем под боком. Думал, что проспал на работу. Ан нет, часы показывали семь утра, 10 минут до сигнала будильника. И проспал-то всего меньше четырех часов. Авель спал глубоким сном и, по-моему, слегка температурил. Оооочень медленно, стараясь лишний раз не дышать, я сполз с кровати, прихватил с пола вчерашний костюм и тихо, как мышка, шмыгнул из комнаты. Не хорошо, конечно, бросать его в таком состоянии. Но я не могу не явиться на работу, я и так ступил на зыбкую почву и не хочу лишний раз привлекать к себе внимание начальства. К тому же… устал я от его воя.Наскоро выпил кофе, накинул пальто и только взялся за дверную ручку…- Девииии!..Лапки Авеля стреноживают меня мертвой хваткой. Я ругаюсь, кричу, хватаю его за ухо.- Если ты немедленно меня не отпустишь…- Не уходи!- … я не возьму тебя вечером к Каину! Я поеду один!Лапки повисают, как плети. Он ложится на плиточный пол в позе эмбриона, спиной ко мне, и затихает.- Авель! Ну, маленький мой, солнышко, не надо так. Я постараюсь прийти пораньше. Иди позавтракай, посмотри телевизор, полазай по скале, поиграй с Распутиным…Я закрываю за собой дверь, а он так и лежит, обхватив руками острые коленки, и молчит.

Начиная с обеда, коллеги начинают бросать на меня косые взгляды. Я догадываюсь о причине. Эд на работе не появился. Но все это проходит как-то мимо сознания, все мои мысли только об искалеченном мальчике, и о том, другом, лежащим на полу в прихожей.Но, когда я возвращаюсь, все оказывается не так беспросветно. Авель встречает меня у двери и запрыгивает мне на шею. В глазах – тоска, но все последствия безобразной вечеринки устранены, в доме порядок и даже ужин приготовлен.

- Малыш, может, мы сначала съездим к Каину, а поужинаю я потом?Впервые в его глазах вспыхивает огонек. Он подносит мне пальто, подает туфли. Сам мальчик давно одет, причем так, как нравится мне, хотя и неудобно для него (мои малыши не любят облегающей тело одежды). Авель ведет себя идеально, старается угодить во всем. Почему? Неужели боится, что я не возьму его к брату? И ведь не спросишь об этом, он даже не поймет вопроса… или сделает вид, что не понял.Мне кажется, что электромобиль еле тащится по скоростной трассе. Терпение быстро заканчивается и у Авеля, и вот он уже скулит и подпрыгивает на месте.Сердце мое начинает ныть при виде Каина. Он лежит в серой комнате с низким потолком, вместе с тремя такими же бедолагами. Маленький, бледный. Глаза открыты, но в них нет жизни! На меня он никак не реагирует, его взгляд устремлен на брата. Авель бросается к нему, хватает за руку, и их пальцы крепко переплетаются. И, спасибо, Господи, никаких слез или воя. Просто смотрят, не отрываясь, друг на друга, словно мыслями обмениваются. Хотя мысли, эмоции лишь в глазах Авеля: я боялся за тебя, я скучаю, я тебя люблю. В глазах Каина пустота. Я подсаживаюсь на край узкой кровати, глажу его по голове. Они оба не замечают меня.В комнату входит юноша лет семнадцати, одетый очень стильно и дорого. На его шее искрится цепочка из внеземного металла. Мальчик вежливо здоровается со мной. Он пришел к своему чиучи, попавшему в лечебницу с сильными ожогами. Увидев хозяина, инопланетянин радостно подскакивает, мальчик усаживает его к себе на колени и начинает доставать из принесенного пакета фрукты. Фруктов слишком много и все они с большим содержанием сахара, но едва я собрался сказать мальчику, что его питомец может объесться, как увидел, что половину пакета парень отдал однорукому чиучи. Хороший мальчик, заботливый хозяин, наверное. Только откуда у его инопланетянина ожоги?Мне было тяжело наблюдать за пациентами ветеринара. Все эти малыши покинули свою планету в ожидании лучшей доли на далекой Земле. И что они нашли здесь? Стали игрушками избалованных детей? Познали дикое насилие, как мои мальчики? Или были замучены до смерти, как чиучи Стронги, ведь теперь мне понятно, что ничего другого с несчастным и не могло случиться.

К нам подошел медбрат, сказал, что должен забрать Каина в смотровую. Вот прощание не обошлось без слез. ?Мы же придем завтра, да?? - ныл Авель, торопливо облизывая лицо брата. ?Обязательно, но оставь его уже, наконец, пойдем!? ?Девии, он грязный, от него плохо пахнет?. От Каина и правда очень сильно пахло лекарствами, особенно иммунным аэрозолем.

Едва я вернулся, как робот сообщил мне о звонке на автоответчик. Звонил Рей Робинсон. Сообщение было предельно коротким: ?Вот что, Годдарт, если хочешь избавиться от чиучи и вернуть свои денежки – перезвони?. Меня накрыло злобой и отчаянием. Я перезвонил.- Рей, ты хотя бы можешь выслушать меня? Просто, мать твою, выслушать?! – заорал я.Его лицо на экране было непроницаемым. Он слушал молча, изредка морщась, когда я подпускал в голос истерические нотки. Потом ухмыльнулся.- Скажи, кто твой друг, и я скажу тебе, кто ты. А твои друзья похлеще моих, уголовников, будут.- Не добивал бы ты меня, Рей, - жалким голосом попросил я. - Мне нелегко сейчас. Шеф позвонил сегодня, сказал, что я взят под наблюдение за несоблюдение этики компании и употребление наркотиков. Мог бы вызвать в кабинет к себе, но нет, не захотел меня видеть. Потом пришел медик, взял у меня кровь на анализ. Через три дня я должен явиться на заседание дисциплинарной комиссии.Так что хорошо будет, если позволят самому уволиться.В глазах Рэя мелькнуло что-то похожее на сожаление.- Да, влип ты, приятель. Я тебе вот что скажу: даже если ты сам уволишься, можешь забыть о науке и выкинуть свой диплом.- Да я все понимаю, Рэй…- Значит, понимаешь, что тебе придется валить из Хьюстона и искать себе хоть какую-то работу подальше от центров NASA. Ну и куда ты денешь своих близнецов? Дэв, обещаю, что пристрою их в хорошие руки, да и тебе деньги лишними не будут.- Нет, я не продам мальчиков! Отвезу их пока к моим старикам, им понравится жить у моря. А когда найду работу, заберу их обратно. Я не смогу без них, Рэй. Можешь мне не верить, конечно, но и они любят меня.- Верю, эти мартышки привязчивые. Ладно, технарь, желаю тебе удачи. И не пропадай больше, будет туго – звони.Весь вечер Авель не слезал с моей шеи. Так и заснул, пока я тупо глазел в телевизор. Мысли мои были далеки от вечерних новостей. Почесывая лохматую голову чиучи, я думал о том, что в 35 лет мне придется строить свою жизнь заново. Но я не пропаду, лишь бы мои мальчики были со мной. Ну и пусть меня уволят: скоро надо будет забирать Каина из лечебницы, я смогу ухаживать за ним, и Авелю будет спокойнее, если я целый день буду рядом. Вдруг страшная мысль пришла в голову. Что, если Стронги не удовлетворится моим увольнением? Вдруг он захочет забрать мальчиков? Меня пробрал холодный пот. Нет, не надо думать об этом, это же верная смерть для нас троих, потому что я не успокоюсь, пока не верну их, точнее, пока меня просто не убьют.Ночь Авель вновь провел у меня под боком. Часа в три проснулся и взвыл. Но у меня уже был припасен транквилизатор, хорошую дозу которого я ему тут же и споил.На работе все валилось из рук. Шеф все-таки вызвал меня в свой кабинет, и я честно все ему рассказал. Он выслушал меня с недовольным видом, сказал, что я своей неосмотрительностью подставил весь филиал. Сотрудники посматривали на меня с сочувствием, но заговорить со мной не решались. Через два дня участь моя будет решена, у них появится новый начальник. Кстати, пока я еще числился их начальником, поинтересовался, почему на работу не ходит Мелкин. Мне ответили, что он болен. Хм, это ничтожество решил дождаться моего выдворения?

Дома с порога нацепил на шею Авеля. Господи, когда же вернется Каин, шея то уже болит, в нем больше шестидесяти фунтов весу.

На автоответчике было новое сообщение. ?Дэвис, это Эд, Прости меня, я так виноват, я такая сволочь…? Дальше я слушать не стал, ударом кулака вырубив запись. Пусть запихнет себе в зад свои извинения, вместе с окровавленной бутылкой из-под виски, которую я видел той ночью на полу гостиной. А в зад Стронги – ящик таких бутылок!Каждый вечер мы ездили в лечебницу, подолгу сидели с Каином. Его тело восстанавливалось, а вот душа – нет. Теперь-то я знал, что у чиучи тоже есть душа, не менее ранимая, чем у людей. Каина накололи обезболивающим, но боль души никто не снял. Малыш по-прежнему молчал, на меня не смотрел. Потянулся лапкой к лицу Авеля и стер слезы. Ветврач сказал, что дней через пять я смогу забрать Каина домой. К тому времени я уже буду свободен…Однако в назначенный день заседание комиссии не состоялось. Причину никто мне не объяснил. Зато в отдел явился шеф и грубо поинтересовался, все ли в порядке у меня с головой, если я запросил для активатора магнитного поля сверхдорогие инопланетные металлы. ?В проекте говорилось о редкоземельных металлах, - повышенным тоном говорил он, - тогда почему сейчас не подходит церий? Почему не подходит лантан?? Мне его нападки показались надуманными, призванными забить побольше гвоздей в крышку моего гроба. Самых дешевых железных гвоздей.- Авель, мне придется уехать из этого города и поискать себе другую работу, - сказал я своему мальчику вечером. Он непонимающе уставился на меня. – Это я к тому, что какое-то время вам придется пожить без меня.Вот это он понял, пятнышки бровей сошлись на переносице, а глаза быстро наполнились слезами.- Малыш, это ненадолго, - поспешил сказать я, - а вы пока поживете у моих стариков. Вам там будет очень хорошо, они живут рядом с морем, там можно купаться почти весь год…Я долго описывал ему прелести курортного городка. По-моему, перестарался, так как Авель готов был ехать хоть сейчас.***Завтра я должен забрать Каина. А меня все еще не уволили. Десять дней прошло, почему они тянут? Мне становится страшно, а вдруг дело не ограничится увольнением? Что если меня ждет тюрьма? Ощущаю себя мелкой букашкой, которую вот-вот раздавит чей-то ботинок.

В конце рабочего дня меня вызывает в свой кабинет шеф. Вхожу к нему, а у самого руки потные, и колени дрожат.- Присядь, Дэвис, - мягко говорит он. От такого обращения мне еще хуже стало. Он это заметил и перешел на деловой тон.- Надеюсь, вся эта история послужит тебе хорошим уроком. Все могло закончиться большими неприятностями,…да и закончилось бы, если б Стронги действовал более обдуманно. А так его истеричные обвинения прозвучали как ?этот человек мне неугоден, уничтожьте его?.- Сэр, я… мне ничего не угрожает? – заплетающимся языком спросил я.- Ничего. Стронги взят под арест. Ему предъявлены обвинения в распространении запрещенных наркотических веществ. Мелкин дал против него показания. Сам Эд сейчас в закрытом наркологическом центре, его родители проследят, чтобы он оттуда не выбрался раньше времени. Сослуживцы Стронги временно отстранены от дел.- Не могу поверить. Как? Разве такое возможно?Шеф молча развернул ко мне монитор своего сетевого устройства. Появилось изображение его рабочего кабинета, двух мужчин, беседовавших за чашкой чая. Эта была запись разговора моего начальника с генералом, приезжавшего к нам в тот злополучный вечер.- Эта молодежь, - вещал генерал, - мнят себя такими умниками, а на деле они щенки, да, слепые щенки!- Ты прав, Лео. Но разве им довелось пережить те трудности, что выпали на нашу долю? Я смотрю на своих детей и понимаю, что слишком избаловал их, с них, по-моему, никакого толку уже не будет.- У нас с женой нет детей. Ты же знаешь, я хватанул солидную дозу радиации в молодости. А теперь даже думаю, уж не к добру ли это? Как посмотришь на сегодняшнюю молодежь…- Ну, это надолго, - поморщился шеф и перемотал запись…… - Скажи парнишке, пусть работает спокойно.- Лео, у меня просто камень с души…- Да, и пусть он заплатит штраф за незаконное содержание чиучи! Это же безобразие! Все платят. Я же заплатил, а ему что, закон не писан?- О, вот как? И ты туда же? Лео, тебе-то на кой инопланетянин?Генерал поморщился.- А меня никто не спрашивал. Жена принесла в дом их детеныша. Совсем маленький, от сиськи, видать, оторвали. Сейчас-то подрос уже за полгода, но шерстью не оброс еще, выглядит совсем как наши карапузы, этакий мулатик. Ох, сколько ж с ним хлопот было! Да и сейчас глаз да глаз нужен, больно они шустрые. – Генерал видимо вспомнил что-то и рассмеялся. А потом вдруг сделался серьезным. – Я подумал, если б с нашим малышом какая-нибудь гнида… вот так же… своими руками придушил бы! Ну, мне пора, старина.Шеф прервал сумбурный поток моих благодарных речей и выпроводил меня из кабинета.Домой я ехал со счастливой улыбкой на лице, и с твердым убеждением, что теперь все наладится. Сегодня я заберу Каина из больницы. Он, конечно, до сих пор страдает, ему плохо, но я приложу все усилия, чтобы отогреть его душу. Разве это так трудно? Буду баловать его, завалю подарками. Скоро Рождество, я куплю малышам что-нибудь этакое, волшебное, от чего они ахнут. Еще успею придумать, что это будет. На праздник куплю настоящую ель, одену близнецов в костюмы гномов…

Всю дорогу я развлекал себя подобной чушью. Умница Авель уже ждал меня у двери, с пакетом вещей для Каина. Я расцеловал его милую мордочку и поспешил порадовать хорошими новостями.- Нам никуда не надо ехать, солнышко, мы не расстанемся.- А как же море? – огорчился он. Я только рассмеялся.Мое радужное настроение начало угасать с того момента, как я внес Каина в его комнату и уложил на татами.- Ты чего-нибудь хочешь, мой хороший? – спросил я. Каин молчал и на меня не смотрел.- Тебе не больно? Может быть, дать лекарство?Ответа по-прежнему не было. Только безжизненный взгляд куда-то в стену. Рядом радостно суетился Авель, обнимал и вылизывал брата. Но тот не замечал и не разделял этой радости. Я уж было подумал, что Каин онемел. Мало ли, у людей же бывает такая реакция на психическую травму. Но… врач бы предупредил меня, верно? И тут Авель хватает одеяло и начинает заботливо укутывать своего близнеца. Каин вытянул руку, отстраняя его, и сказал только одно слово: ?Уйди?. Мы оставили его одного, как он и хотел. Я за шкирку выкинул из комнаты кота, который неожиданно зашел с гордо поднятым хвостом и нагло прошелся по неподвижно лежащему чиучи.

Утром мне пришлось оставить Каина на попечение брата. Я очень долго и подробно объяснял Авелю, что он должен делать, а что категорически делать нельзя. Например, накануне я поймал его за руку при попытке сунуть в рот Каину сырого лосося. Еще какое-то время пищей малыша должно было служить лишь детское питание и вода. Все эти баночки и мягкие упаковки я показал Авелю, и велел кормить больного мальчика через каждые два часа. Манипуляции вроде перевязок и лекарственных клизм я взял на себя.Я очень переживал, оставляя близнецов одних. Хотя с появлением брата Авель успокоился и больше не вис на моей шее, а уж в том, что он ни на минуту не отойдет от брата, я и не сомневался. Я решил, что обязательно позвоню домой в обед. Но Авель сам позвонил мне раньше.- Каин ничего не ест! – трагическим голосом сообщил он.Оказалось, он использовал все: уговоры, угрозы, даже позвал в комнату Распутина и кормил его куриным паштетом на глазах у поверженного врага. Каин лишь отворачивался и сцеплял зубы.Плюнув на работу, я сослался на плохое самочувствие и уехал домой. Через два часа уговоров, угроз кормить через катетер и пролитыми Авелем потоками слез, мы таки покормили Каина. В дальнейшем он ел без особых уговоров, но словно через силу. Шкодливого, задиристого и прожорливого малыша больше не было. Нам осталось лишь угрюмое и молчаливое существо. Тело его восстанавливалось, но душа излечиваться не хотела. Не помогли ни ласки, ни подарки. Для Каина я словно перестал существовать. Он не простил меня.

Странным было то, что Авель за мной вины признавать не хотел. Наоборот, он считал, что его добрый бог пришел и спас их с братом от жестоких монстров. Каин молчал, но по тем редким взглядам, что он бросал на меня, можно было догадаться о его мыслях: ?Ты привел монстров в дом. Ты оставил нас им на растерзание!? Я много раз каялся перед ним, просил прощения. Но сердце Каина не оттаяло. К тому же он перестал подпускать ко мне брата. Стоило Авелю примоститься у меня на коленях, как Каин тут же выползал из своей комнаты и звал его. Залучить моего котенка в спальню вообще не представлялось возможным, свое напряжение я изредка снимал в ванной уже подзабытым способом. Каин заражал брата своей удрученностью, и наш мир все больше обесцвечивался и погружался в меланхолию.Приближалось Рождество, совсем не такое, как я мечтал. Я повозил ребят по праздничному городу, сводил их на представление в торговом центре.В шумной толпе Каин вдруг запаниковал и потянул нас к выходу. Усадив малышей в электромобиль, я наскоро купил им подарки, оплатил доставку, а себе прихватил большую коробку швейцарского шоколада: может хоть он поднимет мне настроение?Авель пришел в восторг от расцвеченного огнями вечернего города, он ахал, вертел головой, но Каин сидел неподвижно и рассматривал свои колени.Этим же вечером Авель притащил ко мне за руку Каина, и велел мне взять его на колени. Ни я, ни Каин не поняли,зачем это нужно, но я послушно усадил его на колени. Мальчик не сопротивлялся.- Обними его. – Приказным тоном сказал Авель.Я обнял острые плечики. Каин не был напряжен, его сердце билось спокойно. И от Каина исходил холод. Почувствовав его, я поежился и еле сдержал вздох. Какое-то время Авель смотрел на нас, и нетерпеливое ожидание в его глазах сменялось разочарованием. А чего ты ждал, солнышко? Чего Я ждал? Каин высвободился из моих рук и ушел к себе. Следом поплелся его поникший близнец.

***Казалось, весь технический отдел хьюстонского филиала живет предвкушением праздника. Но только не я. Поздравив коллег и пожелав им счастливого Рождества, я пораньше вернулся домой. Вечером доставили мои подарки. Я распаковал два сияющих краской магнитных квадрацикла. Авель завопил от восторга и принялся примерять пилотный шлем на себя и на брата. Его искренняя радость согрела меня, и я с энтузиазмом стал распаковывать и другие коробки из торгового центра. Там были карнавальные костюмы, а еще сборный рождественский вертеп. Мы с Авелем принялись за его сборку, и попутно я начал объяснять малышу историю возникновения праздника и его значение для верующих людей. Он слушал меня очень внимательно, ушки под волосами ходили ходуном, а взгляд искрился любопытством. Я сам увлекся рассказом и перешел к пересказу библии. Неожиданно Авель прервал меня замечанием, что теперь-то он понимает, почему Земля и Чиузи так похожи, ?если смотришь на них с черного неба?. Ведь создатель у них один. Он вдохнул в Чиузи душу, как и в первых людей, ну а дальше Чиузи уже сама начала рожать себе детей по своему вкусу.- Человек и чиучи разные. И все, что родила Чиузи не такое, как то, что сделал бог.Рассмеявшись, я сказал ему, что он, похоже, прав. А сам в очередной раз подивился логике инопланетянина. Разве можно считать такой мозг примитивным? Его потенциал не интересен толстосумам, покупающим себе игрушку. Ведь и я загнал своих чиучи в тесные рамки прислуги и мальчиков для утех. Теперь, переосмысливая наши отношения, я хотел бы иного их развития. Я стыдился своего насилия над Каином, с болью и стыдом вспоминал все случаи, когда использовал против него плеть. Я учил малышей угождать мне, вместо того, чтобы выучить их чтению и письму. Робинсон посмеялся бы над такой идеей: обезьянка с книжкой в руках – смешно, нелепо, а главное – зачем? А я сейчас легко мог представить своих мальчиков дипломатами, послами планеты Чиузи на Земле…Я погрузился в свои мысли, но отчаянный крик Авеля вернул меня в реальность.- Ай, ай, Девии, посмотри на Каина!!Я обернулся, и с криком вскочил на ноги. Пока мы строили вертеп, Каин открыл мою коробку швейцарского шоколада и уже наполовину опустошил ее. Прямо на моих глазах он спокойно и неторопливо взял конфету и запихнул себе в рот, не отводя от меня взгляда.

Трудно описать мои чувства. Стало страшно, обидно так, что хотелось разрыдаться. И какое-то опустошающие бессилие заставило мои руки опуститься. Но с ним я, слава богу, справился. Подбежал к Каину и, сунув палец ему в рот, стал выковыривать не проглоченную конфету. Паршивец больно укусил меня, и я, плохо владея собой, ударил его по лицу, оглушив на несколько секунд. Этим я и воспользовался, чтобы оттащить его в ванную и начать промывать желудок. Бедняжка Авель не разобрался, что я хочу сделать, и, наверное, решил, что я пытаюсь утопить Каина.

Это был какой-то ад! Каин дергался и захлебывался водой, Авель орал, как резаный, и вис на моих руках. Я с трудом убедил его не мешать мне. Каин, правда, тоже не долго сопротивлялся. Он как-то обмяк в одно мгновение, стал пить воду и терпеть мои пальцы во рту. Вымыв из него остатки шоколада, я отнес его в комнату и уложил на татами. Мальчишка свернулся в клубок и равнодушно выслушивал мою ругань, разбавленную причитаниями: ?Как ты мог, котенок, как ты мог? Зачем?? Естественно, ответом мне было молчание. Зато Авель все время пытался что-то сказать, но у него не выходило, так как он вдруг начал сильно заикаться. В тот момент мне его стало гораздо жальче, чем Каина. Я оставил жестокий к нам и к самому себе комок плоти, напоил Авеля успокоительным и укачивал его на своих коленях, пока он не заснул.Ночь застала меня в смятении чувств и неконтролируемых приступов дрожи. Я и злился на Каина за тот стресс, что мы с его братом пережили, и боялся за него. ?Ну и как я лягу спать, - думал я, - кто знает, что еще придет на ум этому зверенышу?? Сон Авеля был слишком глубок, мне оставалось только сидеть рядом с ними и караулить Каина до рассвета.

Я присел к малышам и положил ладонь на грудь Каина. Сердце его учащенно билось, и дыхание было частым и неровным. Успевший всосаться в желудке шоколад перевозбудил его нервную систему. Естественно, что заснуть он не мог, он лишь притворялся спящим. Я взял его на руки, вышел в гостиную и уселся с ним на диван. Каин открыл глаза и смотрел на меня серьезно и враждебно.- Ты так и не скажешь мне, зачем ел конфеты? – спросил я. Он молчал.- Пожалуйста, Каин, ответь, чего ты добиваешься? Хочешь, я никогда больше не прикоснусь к тебе?Он отвернулся и стал высвобождаться из моих рук. Но я должен был найти решение проблемы, и именно сегодня, сейчас, поэтому крепко прижал Каина к себе.- Давай найдем тебе другого хозяина, ты сам его выберешь!Каин глухо зарычал и вонзил мне в руку когти.- Звереныш дикий! – процедил я сквозь зубы, едва сдерживая крик, - ну хочешь, я отправлю тебя обратно на Чиузи?!Он посмотрел мне прямо в глаза: в его глазах было недоверие, настороженность, но когти перестали впиваться в мою кожу.- Скажи, ты хочешь вернуться домой? – я перестал удерживать его.- Ты врешь, ты меня не отпустишь, - сказал он после невыносимо долгого изучения моих глаз.- Клянусь, что отпущу. Завтра же позвоню Скалеру, и договорюсь с ним на ближайший рейс. Если ты этого действительно хочешь.Мальчик кивнул.- Да, я хочу.- Тебя не пугают извержения и землетрясения?- Нет. Я хочу домой. Я не хочу жить у людей.- Обещаю, что завтра я этим займусь. Но ты должен вести себя хорошо, договорились?Каин кивнул. Неожиданно слизнул кровь с ранок на моей руке и, бросив на меня последний изучающий взгляд, тенью скользнул в свою комнату. А я закрыл лицо руками и застонал. Что я сделал? Неужели мне действительно придется отпустить малыша? Похоже, у меня нет другого выхода.Оба мальчика еще спали, когда я созвонился с Робинсоном и договорился с ним о встрече. Когда я вошел в зоомагазин, я едва сдерживал слезы. Рей встретил меня с улыбкой, но тут же лицо его выразило искреннее сочувствие.- О, Дэв, старичок, да не переживай ты так! – сказал он, обнимая меня за плечо. - Найду я тебе работу, и зарплата будет достойная, вот увидишь! А если тебя прижали хорошенько, я тебя переправлю в Мексику, или Канаду, сам решай. На худой конец махнешь с ребятами на Чиузи, они будут только рады такому пополнению в команде.- Нет, Рэй, все нормально, все обошлось на работе. – Шмыгая носом, сказал я. – Дело в Каине. Я прошу.., молю тебя, устрой его возвращение на Чиузи. Я заплачу сколько они запросят, пожалуйста, замолви слово…- Ээээ… ты спятил?Уже не сдерживая слез, я рассказал ему о вчерашней выходке Каина.- Дэвис, не будь простачком! – воскликнул друг. – Да он же проверял тебя, характер свой показывал!- Я знаю, что это было. До этого он отказывался от еды. У него глубокая депрессия, он ненавидит людей и всю нашу планету.- Перегибаешь, Дэвис. У меня большой опыт общения с чиучи. Поверь, среди них нет самоубийц. Что бы с ними не произошло, они всегда будут цепляться за жизнь всеми лапками. А ненависть ко ВСЕЙ планете просто не поместится в его маленькой головке. Это не в их натуре, поверь.- Знаешь, в чем твоя ошибка, гуманитарий? – я вздохнул. - Ты общаешься с теми чиучи, которые лишь недавно покинули свою планету. Но здесь, общаясь с людьми, они совершенно меняются. Они становятся похожими на нас, Рэй! Но не потому, что тупо нам подражают. Их мозг, их чувства получают толчок для развития…- Так-так-так, ты разрешал им смотреть телевизор?! Для кого, спрашивается, я писал все эти инструкции?!- Рэээй, черт возьми! Они такие же, как мы, они равны нам во всем!!- Эээ, да и ты телевизора насмотрелся! Или книжек перечитал. – С усмешкой сказал Робинсон. - Ладно, ты только одно пойми: на Чиузи жизнь твоего малыша может оборваться в любой момент. Ты хоть пробовал напомнить ему о всех ?прелестях? родной планеты, к которым он так жаждет вернуться?- Это бесполезно. Сколько б ему не было отмерено, он хочет прожить этот срок свободным.Рей задумчиво хмыкнул.- Знаешь, а ведь на Земле срок их жизни значительно возрастает.

- Потому что здесь безопасней?- Все дело в фосфоре, технарь. На Чиузи их убивает его переизбыток. Все растения, все животные, которыми питаются чиучи, рыба, насекомые – все насыщенно фосфором. Какое-то время организм аборигенов еще как-то справляется с ним, но потом происходит банальное отравление, фосфор разрушает их кости, почки, сосуды.Какое-то время я переваривал информацию.-И сколько же лет они могут прожить на Земле?- спросил я наконец.- Пока не известно. Но те особи, которые мы завезли 7-8 лет назад, чувствуют себя прекрасно, у них нет признаков старения, хотя на Чиузи они бы уже начали терять зубы. Эх, технарь, эту информацию твоей обезьянке не понять. А вот спроси-ка его лучше, как он собирается появиться вобществе без хвоста?Рэй говорил правильные вещи. Вот только он не понимал, что я не могу вернуться домой без билета на Чиузи. Убедить я его не смог, но, в конце концов, он сдался.- Вылет уже через неделю. – Сказал Робинсон. – Но лучше будет, если звереныш одумается.- Я и сам буду бога молить об этом. Вот только чувствую, что все напрасно. Рэй, я заплачу любые деньги, но только чтобы глава контрабандистов гарантировал мне, что Каин обязательно попадет на Чиузи в целости и сохранности.- На Чиузи корабль идет порожняком, так что место на нем не будет тебе ничего стоить. Позаботься только, чтобы твой парнишка не умер в пути от голода. И никто его не обидит, считай, что с их главой я уже договорился. – Рэй многозначительно подмигнул мне.Это что же получается? Рэй – главарь контрабандистов? Но даже самый хлипкий шатл, курсирующий по Солнечной системе, стоит миллионы долларов. А корабль для межгалактических перелетов… Откуда такое богатство у владельца зоомагазина? Однако вслух я задать такой вопрос не решился. Крепко пожал Рэю руку и поехал домой.На мои слова: ?Я обо всем договорился? Каин отреагировал спокойно. Только ушки его шевельнулись, и на лице появилось подобие улыбки. Но рядом был Авель, и он поинтересовался, о какой договоренности мы говорим. Что ж, рано или поздно, но он все равно должен был это узнать.- Каин возвращается на Чиузи, солнышко. – Сказал я. – Он улетит через неделю.

Какое-то время он хлопал глазами и вертел головой, переводя взгляд с меня на близнеца, и обратно. В глазах было непонимание, а на губах натянутая улыбка. Потом до него дошло, что никто не шутит.Я не успел еще отойти от его вчерашней истерики. Но новая волна отчаянных воплей показалась мне еще более разрушительной для моих слуха и нервов.- Нееееет, нееет, Каин!!!! – кричал он. – Не надо на Чиузи! Я не хочу возвращаться, я хочу жить здесь!!- Авель, успокойся! – попытался перекричать я малыша. – Полетит только Каин, ты останешься со мной!Он взвыл еще пронзительнее.- Нет, Девиииии, нельзя! Я должен быть с Каином. Зачем ты отпускаешь его?! Теперь я полечу с ним.И все мои решительные ?нет, ты останешься?, разбивались о его полное горести ?я буду с Каином?. Когда я понял, что проиграл не только бой, но и всю войну, и теперь стою на руинах своей счастливой жизни, я вновь принялся умолять Каина одуматься. Звереныш стоял по стойке смирно, задрав подбородок и сжав челюсти, но на меня он не смотрел. Так же как и на рыдающего брата.- О, Каин, Каин, как мы будем там жить? – стонал Авель. – Нашего клана больше нет, я не хочу голодать, я не хочу, чтобы трясло и земля трескалась, не хочу огненных рек!Каин не шелохнулся, уподобившись каменному изваянию. Возможно, внутренне он торжествовал победу. С моим сердцем он поступил так же, как я поступил с его жизнью. И пусть это справедливо, но за что он так поступает с Авелем?Сколько людей пожелали мне счастливого Рождества! Видимо, все это было неискренне, раз этот праздник стал самым горьким в моей жизни. Я закрылся в своей комнате, упал на кровать и погрузился в самую черную меланхолию. Завтра позвоню Робинсону, и скажу, что пассажиров будет двое. Через неделю я останусь один, и никогда еще одиночество мое не будет таким полным, таким давящим…До ночи я слышал, как Авель то плачет, то вновь и вновь уговаривает брата. По тому, что слез было больше, чем слов, я сделал вывод, что надеяться на что-то бессмысленно. Ночью в мою дверь тихонько поскреблись. В комнату пробралась хлюпающая носом тень и мягкие лапки обвили мою шею.-Уходи, Авель, не надо, - глухо попросил я.Он лишь прижался крепче, задышал мне в шею и принялся расстегивать на мне рубашку. Я хотел оттолкнуть его, но когда мои руки наткнулись на голое горячее тело, мир перевернулся и полетел ко всем чертям. Вся моя боль, вся тоска обернулись безумной страстью. Я не дал Авелю вылизывать себя, сам целовал, ласкал, нежил это любимое существо. Его стоны совсем лишали меня рассудка. Тонкий, дрожащий фаллос показался мне самой сладкой вещью на свете, я упивался им, я не хотел его выпускать из плена своих губ. С жалобным криком он сам вырвался из-под меня, каким-то образом уложил меня на лопатки и оседлал мои бедра.- Девии, Девии, я люблю тебя, -шептал он, насаживаясь на мой член. И в стонах его была и боль, и страсть, и отчаянье. Задыхаясь, выгибаясь дугой, я кончил в него, и тут же вернулась моя тоска. Даже еще сильнее придавила мое тело к постели и лишила воздуха. Тонкое тело лежало на мне, дрожало и всхлипывало, а коготки впивались в мою грудь, видимо, неосознанно, от желания врасти в мою кожу, слиться с ней.Скрипнула дверь, в темноте раздались легкие шаги. По моему плечу невесомо скользнули пальцы, нащупали руку Авеля и потихоньку, но неумолимо, потянули за собой. И малыш подчинился, сполз с моей груди и понуро пошел вслед за братом…Оставшиеся до отлета дни проходили как во сне. Я даже особой боли не испытывал: сердце мое словно укрылось панцирем, не мешающим перегонять кровь, но непроницаемым для сильных чувств. Авель больше не плакал, но ходил по дому как тень. Иногда он просился ко мне на колени, прижимался ко мне и замирал на долгое время. А то вдруг хватал вновь разленившегося и потолстевшего Распутина и прижимал его к груди. Подолгу смотрел в окно, словно впитывая в себя напоследок картинки чужого мира. Нет, все-таки этот панцирь на сердце появился как нельзя кстати, иначе оно давно бы разорвалось, разделяя с малышом его боль и переполняясь собственной болью.Каин оставался невозмутим. Он не выражал недовольства по поводу страданий брата. У него даже улучшился аппетит, взгляд посветлел, и с мордочки исчезло угрюмое выражение. Я косился на него, мысленно называя энергетическим вампиром.

До отлета оставалось три дня. Уже были упакованы вещи малышей, в большие пластиковые контейнеры был уложен внушительный запас консервов, круп и сухого кошачьего корма. Я переживал, что половину всего этого не возьмут на борт, и моим мальчикам сразу по возвращению придется возвращаться к прежней, губительной пище.Ночью Авель вновь пришел ко мне. Он не пропустил ни одной ночи, и каждый раз секс наш был все горячее и самозабвеннее. Да и сексом это уже нельзя было назвать, мы занимались любовью, растворяясь друг в друге без остатка. Теперь-то я понял разницу. Авель целовал меня в губы, неумело, неловко, но это были самые горячие поцелуи, самые желанные, и я даже не вспоминал, что совсем недавно они казались мне лишними в наших отношениях.Но эта ночь готовила мне необычный подарок. Едва наши губы слились в долгом сладком поцелуе, дверь приоткрылась, и в комнату шмыгнул Каин. Я было подумал, что он собирается помешать нам и забрать Авеля. Но Каин молча запрыгнул на кровать, прилег с другого края, и обнял меня. Я замер, не понимая его намерений. Тогда он принялся вылизывать мое тело, тесня от меня Авеля. Боясь сделать что-нибудь лишнее, я осторожно обвил рукой его талию и поцеловал в спрятанное под волосами ушко.С обеих сторон меня обнимали гибкие тонкие руки. Жар их тел вызвал во мне сладкое томление, они терлись об меня бедрами, по коже скользили их слегка шершавые языки. В темноте блестелираскосые глаза, жаркое сбивчивое дыхание обжигало мою грудь, живот, пах…Два сердечка учащенно бились. Все это казалось мне сном, виртуальным воплощением моих самых желанных фантазий. Правда, мне не давали проявить инициативу, но друг друга они не подавляли. Я вдруг в полной мере ощутил их общую сущность: два организма действовали, хотели, ощущали и любили меня как нечто единое. Когда их лапки, скользя по мне, находили друг друга, они на несколько мгновений крепко переплетались, их лица прижимались щека к щеке, дыхание сливалось, и сердца бились в унисон. Облизав и приласкав друг друга, они вновь возвращались ко мне. На этот раз мне было неведомо, кто из них Каин, а кто Авель. Это немного беспокоило меня, так как я боялся причинить боль Каину. Возможно, он и был первым, в кого проник мой член. Во всяком случае, дырочка мне показалась слишком тесной, а тело подо мной слишком напряженным. Но после нескольких моих осторожных движений мальчик сладко застонал, выгнул спину и подстроился под мой ритм. Его близнец ни на секунду не разрывал контакта с нами, целовал и вылизывал обоих, подрачивая член брата, и запуская тонкие игривые пальчики мне в попу. Малыш подо мной с криком кончил, сжимая мой член пульсирующим колечком мышц, и вдруг выскользнул из-под меня, вырвав из моей груди стон разочарования. Но тут же его место занял второй близнец. К финишу мы пришли вместе, крича и скуля. Затем меня повалили на спину и принялись по очереди одаривать жаркими поцелуями. Язычки глубоко проникали в мой рот, острые зубки покусывали губы, вызывая дрожь и томление внизу живота. Через пять минут я вновь рвался овладеть ими. И сколько раз за ночь это повторилось, я уж точно и не скажу. Но они утомились первыми, прижались ко мне с боков и уютно засопели, уткнувшись носиками в мои плечи. Справа на меня по-хозяйски закинули руку и ногу, это был жест Авеля. Я по очереди поцеловал их лохматые головы.Только мне было не до сна. Этой ночью они стащили панцирь с моего сердца, и оно саднило, и беспомощно металось в груди, как в клетке. Зачем Каин пришел ко мне? Не надо строить иллюзий, он всего лишь хотел проститься. И, возможно, простить. Тем, что я согласился отпустить их, я заслужил его прощение. Но нужно ли мне то, что дается такой ценой?Воспоминания нахлынули на меня. То мне вспомнилось, как мои мальчики впервые переступили порог квартиры. Как Каин бросился на кота. Потом вдруг вспомнил, как жестоко наказал их обоих. А за что, спрашивается? За обычную детскую шалость. Еще вспомнил, как затащил Каина к себе в постель. К чему было это насилие? С таким темпераментом он и сам оказался бы в ней рано или поздно. Затем вернулся в тот чудесный летний день, когда мы втроем лежали в лесу на промокшем пледе, и лапки близнецов шутливо боролись на моей груди. Это навсегда останется со мной. Это больше не повторится.Слезы сами собой потекли из глаз, я вздрагивал от рыданий. Слева от меня зашевелились, рука Каина ощупала мое лицо.- Ты плачешь, Девии? – шепнул он.- Да, - так же тихо ответил я.- Ты так любишь Авеля?- Я и тебя люблю. Очень, очень люблю вас обоих.- Тогда мы останемся.- Что?- Мы не полетим на Чиузи, мы останемся с тобой.?Ты спишь, Дэвис. Или у тебя слуховые галлюцинации? - шепнуло мне мое сознание.- А мы поедем к старикам?- Что?- Я очень хочу к старикам, на море. Там можно купаться…И он снова засопел мне в плечо. Я медленно опустил руку и ущипнул себя за бедро. Ай, черт, больно! Значит… я не сплю?