Пошалим или помиримся? (1/2)
- Раз – пегасик, два – пегасик, три – пегасик… - Аллен пустым взглядом гипнотизировал потолок.
Уолкер уже целую неделю находился в больничном крыле. Комуи, отобрать у него любимый берет, настоятельно советовал не покидать пределы палаты вплоть до полного успокоения нервов, перетянутых тонкой проволокой переживаний. Что, в принципе, было для беременного экзорциста пыткой. Аллен чувствовал себя совершенно нормально. Иногда, правда, его беспокоили легкие недомогания, но они были вызваны, скорее всего, тем, что новоиспеченный папаша или мамаша откровенно скучал.
«Да дался тебе этот чайник пиратской сборки! – бунтовал Ной. – Хватит уже бока отлеживать - належишься еще»Подросток усмехнулся –и Ной чувствовал себя не комфортно в такой обстановке.«И что ты мне предлагаешь, о, великий изобретатель? – иронично поднял вверх бровь Аллен. – Меня все равно не выпустят, как не старайся. Матрон объединилась с Мастером, а ты знаешь эту женщину…» - мальчика передернуло от нахлынувших воспоминаний. Незабываемую взбучку тогда ему устроила медсестра, узрев, что натворил ее пациент.
Неа в голове бился о невидимую стену и уныло так завывал о несправедливости мира, жестокости реальности и бесчеловечности своего персонального инкубатора.
«Ну, побуянить дашь?» - с надеждой спросил Четырнадцатый.
«Хочешь, чтобы нас напичкали всякой гадостью?!» - возмущенно проговорила Совесть, отрываясь от весьма интересного дела – плетения косичек на голове Ноя.
«Ты не отвлекайся, печенька моя.- Сладко пропел тот, отмахиваясь от своего давнего противника и полностью сосредотачивая свое внимание на своем носителе. – Алленуся, пуся моя, дай я пошалю!»«Нет»
«Ну, позязя! Я осторожно, никто и не заметит подмены. – Младший брат Адама состроил самую жалостливое лицо, на которое был способен. Только вот одного он все-таки не учел – Уолкер даже если бы захотел, то никогда бы не увидел его лица. – Тебе самому понравится…»Аллен закатил глаза. Этот Четырнадцатый похуже Канды будет. Да и Комуи тоже. Ему лишь бы повод дать. Вот еще чего захотел! Пошалить ему дайте… ага, конечно, держи карман шире – конфеты не помещаются. Брехня это все. Полнейшая.«Я тебе уже в который раз повторяю – нет!»«Это был тысяча третий, между прочим. – Совесть завязала многочисленные косички в большой хвост и осталась собой довольна. – Правильно, Аллен, не теряй бдительности, а то мало ли, что удумал этот извращенец. С него станется, а тебе потом расхлебывай...»Неа обиженно засопел, сложив руки на груди и поджав губы.
«Изверг ты, эфемерное нечто»«Ага, и тебе того же!»«Идиоты, вы можете хоть чуть-чуть помолчать и не грызться, как старые супруги?» - подхватив с тумбочки данго, седоволосый начал с остервенением поглощать любимое лакомство.
«Что?!»«Как будто женаты тысячу лет…»И все.
После этих слов Совесть и Ной, обидевшись, долго не показывались. Аллен сначала обрадовался, а затем опять заскучал. Что ни говори, но все же разговоры этих двоих его хоть как-то отвлекали от того, что грызло его мысли.Все же тогда он был неправ.
Да что тут говорить?
Они оба были неправы. Аллен – в том, что вспылил и стал обвинять мечника во всех смертных грехах, хотя следовало сначала разобраться, а уж потом пускать в ход эмоциональную атаку; Канда – в том, что сразу не объяснил. Ведь он должен был сразу догнать его, разложить по полочкам информацию, попутно сдувая с Аллена пылинки и подкармливая его вкусностями. Но вы что, это же Канда Юу… самая большая задница из всех задниц в мире! Канда же никогда и не за какие коврижки не будет оправдываться. Он сначала врежет, а потом скажет, что так и было. Да, правильно, он бы и тут так поступил. И ребенок бы его не остановил. А раз японец не объяснил все Уолкеру, так его дальнейшие действия были для мальчишки абсолютно понятны. Если тебя обвиняют в чем-то, то лучшая защита – это нападение. Закон, конечно, банальный и простой, но, тем не менее, самый естественный.
- Стрелочник, - обиженно поджав губы, Аллен пульнул ни в чем не повинную тарелку.
Та, совершив сам важный полет в своей жизни, врезалась в стенку. Несомненно, это была встреча века: грязная тарелка и бетонная белая стена.
Да, он, определенно, съехал с катушек.Думать о Лави и о том, что предстало перед его глазами, вовсе не хотелось. Экзорциста охватывала такая ярость, что описать просто было невозможно: все внутрискручивалось в тугой комок, перед глазами плыла действительность, махая спасительным белым флагом и желая спасения для своей никчемной тушки; возникалоострое желание убивать, кромсать и резать на мелкие кусочки. И еще у него явно пропала любовь к кроликам. Ко всем. Абсолютно. Даже плюшевым.
В общем, свое состояние Аллен мог оценить по десятибалльной шкале, как три в минус n-ной степени. Так паршиво он себя еще никогда не чувствовал.
«Бесчувственная скотина, упырь, балда японская! Да как он мог?! Упрекнуть меня в измене, когда на мне пояс верности одет! Да это он должен тут у меня подвергаться слежке, упрекам и всем прочим негативным эмоциям. Ну БаКанда… Погоди только…»«Ты ведь на самом деле так не считаешь…» - осторожно начала Совесть.
Уолкер горестно вздохнул. Вот тут она как раз права. Если заглянуть поглубже, то седоволосый экзорциствовсе и не злился на мечника. Да, возможно, Канда и поступил подло, начиная бессмысленную ссору и сыпля оскорблениями направо и налево, но Аллен сам тоже хорош. Если бы он не стал заявлять о расставании с Грозой ЧО, подобного можно было бы избежать. Так, получается, во всем виноват только он сам и никто больше?
«И что делать? - тяжелый вздох. – Есть мысли?»«Почему бы тебе просто не извиниться? По крайней мере, я спать буду спокойно!» - внесла предложение его светлая сторона.
Подросток закусил губу. Извиниться перед Юу… возможно, но где гарантии, что его не отправят далеко и надолго по известному адресу? Их не было, в прочем, как и того факта, что Канда может и вовсе свалить из Ордена. На миссию, например. Чтобы пар выпустить там да Акума поубивать. Работа-то не дремлет.«Ты будешь, а что если не прокатит?» - сомнения впились в его мысли мертвой хваткой и острыми зубами.
«Япоша - не машина. Его на прокат никто не сдаст, - заметил Ной. – Если только, конечно, ты не боишься и дашь мне самому все устроить. Обещаю – руки распускать не собираюсь. Меня вон, печенька потом сожрет»«Это ты типа пошутил, да?» - ехидно поинтересовался Уолкер, поднимаясь с постели.
«Не «типа», а пошутил. Смешно же…»«Нет…»«А я говорю да, хлеб ты мой ржаной!»«Граф меня люби, я больше этого не выдержу!» - Совесть покрутила пальцем у виска и грохнулась в глубокий обморок.
«Эх, дилетант. – Разочарованно выдохнул Неа. – Ну, так что, дашь пошалить…то есть помочь?»«Неа! Пятьсот тонн тебе известняка в жопу!»«Все, все, понял – не дурак. Уж и помочь нельзя… Эх, молодость, где же ты?»«На курорте!»«Это был риторический вопрос…»***
- Ты ебанулась.- Канда! – возмущенно прикрикнула на него Линали. – Не привередничай, а делай, что тебе говорят!
Японец упрямо поджал губы и сжал кулаки. Ах, она, пиявка китайская, шелкопряд-инвалид! Как у нее только язык не отсох?! Предложить такое – неслыханная дерзость.