Воланд (1/1)

Действительно, ?таинственным незнакомцем? оказался Вилле. И в тот момент мне было абсолютно все равно, как его сюда занесло и для чего он вообще приехал в нашу дыру. Главное?— он сейчас рядом, сидит прямо напротив меня, а в его взгляде ясно читается то, что домой я вернусь не один. Я был только ?за?. Да, парень, безусловно, изменился: передо мной был уже не тот фриковатый мальчишка со смешными шнурками вместо волос. Совсем юное существо, в элегантном, правда, чуть великоватом ему в плечах, темном дорогом костюме-тройке абсолютно не вписывалось в атмосферу пятничного провинциального паба. Его совершенно белая кожа будто бы светилась в полумраке зала, а цвета молочного шоколада вьющиеся волосы чуть ниже плеч в сочетании с этим детским, некрасивым, но до чертиков милым лицом с курносым носом и щербинкой между передними зубами, которую я разглядел, когда Вилле над чем-то рассмеялся, придавали парню несколько девичьи черты. Мой финн напомнил мне тогда некую опиумную музу Уайльда. Определенно. Я сглотнул, осознав, что потерял логическую нить нашей беседы, следя за кистью его руки, в пальцах которой, как мне показалось после двух кружек пива, он неимоверно, я бы даже сказал, запретно эротично держал сигарету. Он размеренно потягивал скотч. Я же осознавал, что юноша вызывает во мне все тот же жгучий интерес, что и тогда, поздним вечером почти пять лет тому. В то мгновение я готов был отдать все за возможность оказаться с Вилле наедине, я еле сдерживался, чтобы не ударить кулаком по стойке и не завопить что-то вроде: ?Хватит разговоров, трахни меня!? Но, судя по всему, мой проницательный друг хотел абсолютно того же, и уже примерно через минут сорок мы страстно, безудержно целовались, едва я закрыл дверь моей съемной квартиры. Я уже не боялся и не задавал глупых вопросов вроде ?А можно ли поцеловать тебя?? или ?Ты не против, если я потрогаю там-то??. Я действовал, руководствуясь лишь инстинктами, которые, кстати, не подводили. Мы не заметили, как оказались в ванной, а за нами растянулась тропинка из нашей сброшенной второпях одежды. Мы занялись любовью прямо под душем, что на тот момент было для меня в новинку. Нет, секс-то, конечно, был, а вот под душем?— нет. Я окончательно протрезвел. Мы с Вилле еще раз поцеловались и переоделись. Ему я дал какую-то толстовку, в которой он, в общем-то, как и я сам, тонул, и шорты, мне же достался теплый, махровый банный халат. Мы отправились на кухню, где и продолжили наш разговор. Я рассказал ему о своей жизни: чем занимаюсь, на что живу, о дальнейших планах и прочей ерунде, о которой принято говорить после долгой разлуки. Вилле же слушал меня не перебивая, но с выражением нарочитой скуки на лице. ?— Все как у всех. Тоска,?— подытожил он по окончании моего монолога. Я же, в свою очередь, мог бы начать парировать, доказывать, разъяснять что-то, но не стал. Потому что Вилле попал, что называется,?в десятку. Этими пятью словами можно было охарактеризовать все полтора года, проведенные мной близ Кеннингтона. Как будто день сурка, перебиваемый кратковременными встречами и посиделками в пабе. ?— Да, с этим и не поспоришь,?— согласился я.?— А ты, а ты как? Как твоя рок-группа? ?— Ну-у-у… Собираемся время от времени, но это не основное мое занятие,?— ответил юноша, махнув левой рукой, на которой красовался странный узор от плеча до самой кисти. ?— А какое же основное? Ты по-прежнему работаешь у отца? —?продолжил задавать вопросы я, но, скорее, не для получения информации, а с целью показать то, что я многое о нем помню. Не знаю, зачем. ?— Упаси! Да брось ты! —?отмахнулся он, нервно хохотнув, будто я обвинил его чуть ли не в зоо-садо-педомазохизме или еще в чем-то невозможном. Потом, спустя некоторое время, он состроил какую-то невероятно-заговорщическую физиономию, посмотрев на меня в тот момент абсолютно безумными глазами, и произнес с каким-то фанатичным трепетом:?— Я?— Воланд! —?Повисла пауза. Но вскоре финн расхохотался своим странным, кашляющим, но, в общем-то, даже располагающим и уже ставшим привычным для меня смехом, по-товарищески хлопнув по плечу. ?— Блин! Вот сейчас, когда ты опять задумался?— ну вылитый Шерлок Холмс, слушай! Уже поняли, кто убийца? —?не прекращал смеяться он, доставая из моей пачки сигарету. ?— Нет, я, скорее, Бездомный* сейчас. До дурдома ты меня точно доведешь: то Воланд, то непонятно к чему?— Холмс. А я всего-то спросил, чем занимаешься: учишься там, работаешь,?— понарошку обиделся я. ?— Ну нет, в таком случае ты?— Мастер,?— не обратив ровным счетом никакого внимания на мое замечание, чуть понизив голос, заявил мне он, скользнув рукой под халат. ?— А… а если серьезно? —?выдохнул я, почувствовав, что вновь начинаю возбуждаться. ?— А если серьезно, то… Несу людям счастье! —?словно мурлыкая, проговорил парень, уже стоя на коленях передо мной и развязав мой махровый халат, а его длинные, проворные, хоть и довольно толстые пальцы вовсю блуждали по телу, безошибочно находя те точки, от малейшего прикосновения к которым становилось тяжело говорить, а пах начинал приятно ныть. И тогда в моем практически лишенном возможности думать мозгу родилось феноменальное умозаключение, после которого Вилле еще года два не называл меня Шерлоком. Итак, я с большим усилием отпрянул от него и резко поднял за плечи, Вилле же непонимающе, вопросительно захлопал ресницами. ?— Бедный… То есть, блин?— опять не то! Точнее, слушай… Ты же язык ведь знаешь хорошо, играешь на инструментах, верно?.. Давай вот что сделаем: в понедельник я побеседую с директором моей школы?— я у него на хорошем счету — и попытаюсь договориться о месте учителя музыки на замену, а то прежняя в декрет ушла. Пока не встанешь на ноги, можешь пожить у меня. Как раз за квартиру платить вместе будем, как тебе?! Пойми, это?— не твое, да и СПИД, гепатит… —?но не успел я закончить, как Вилле, многозначительно вскинув бровь, меня перебил: ?— Что ты несешь?Я осекся, не зная, что говорить дальше. Но вскоре меня осенила еще более ?блистательная? мысль: ?— То есть, ты не проститутка? Вернее, не проститут? Не мальчик по вызову?.. ?— Господи, нет!У меня, признаться, отлегло. Но все же вопрос остался открытым. И Вилле понял, что лучше ему рассказать все самому, дабы избавиться от моих догадок, которые я бы не перестал выдвигать. ?— Я изготавливаю синтетические наркотики и вместе с парой приятелей-дилеров сбываю их.Я тогда не воспринял всерьез эти его слова, приняв это ?признание? за неумелый флирт или очередную шутку, направленную на то, чтобы я наконец заткнулся. Молчание. ?— Да и потом: что это за путана такая, которая делает минет, не договорившись о цене? —?усмехнулся Вилле, и я не успел ни о чем даже подумать, как он вновь встал на колени.*** ?— Мистер Холмс, вы нашли какую-то улику у себя в салате? —?нарочито наигранно, изображая интерес, задал вопрос заведующий кухней, немец по происхождению Круспе. Он прищурил свои косящие серо-голубые глаза, пристально глядя на растерянного Бенедикта. ?— Нет, не нашел… —?Хоть Камбербэтча уже успели взбесить эти постоянные отождествления его самого с его телегероем и повсеместная беспардонность, он все же решил смолчать, дабы не нажить себе неприятностей, потому прямо, без сарказма и попыток подшутить над нахалом, ответил на поставленный вопрос. ?— А раз нет, то пошел к черту! Следующий!Бен, под гогот остальных арестантов с еще пустыми тарелками, спокойно отошел от раздачи, принявшись искать глазами свободное место. И вот он неуверенными шагами направился за стол в центре обеденного зала, за которым сидел пока один пожилой азиат вполне себе миролюбивого вида, с выражением лица человека, постигнувшего дзен и понявшего всю суть бытия.