Вариация 5 (1/1)
Юбка на Лайле. Клаус приходит под вечер. Скребется крашеными ногтями в дверь, тихо пробирается вовнутрь и прикрывает ее за собой на ключ. — Уйди, — из последних сил лопочет Диего. Вынужденное сотрудничество — сотрудничество с собственной башней, боже, могло ли быть что-либо проще?! — трещит по швам. — И не подумаю, — пританцовывая, напевает Клаус и подносит ко лбу ладонь с ярким даже в темноте "привет". — Когда я тусовался со своими последователями... — Сектантами. — Последователями, — капризничая, упирается Клаус и дует губы. — Я говорил им о том, что быть токсичными — плохо. — Интересно знать, как ты объяснил слово "токсичный" людям шестидесятых годов. — Это другое, — отмахивается Клаус, незаметно оказавшись рядом, и падает на его, Диего, честно выторгованную кровать. — И речь не о том, братишка. Речь о другом: о том, что быть токсичным — плохо. Вот ты сегодня на обеде устроил показательную забастовку, а я, между прочим, старался, ходил в магазин, чистил эту гребанную морковь. — Ты чистил морковь? Совсем плохо без дури? Клаус закатывает глаза с видом невероятно уставшего от жизни человека. — Я старался, Диего, а ты отверг мои старания. Следовательно, ты токсичный. — Окей, ты и сам не понимаешь значение этого слова. Диего щерится — и он знает, что они оба знают, что это защитная реакция чистой воды и ничего другого. Но Клаус — тот, который обычно боится его до усрачки, подначивает вечно, но не переступает грань — подается ближе. И это неожиданно. Шокирующе. Пугает. — Хочешь, я тебя поцелую? — Ты снова под чем-то, Клаус? У меня есть девушка. — Я тебя поцелую, — Клаус улыбается, прикасаясь словно случайно к его скулам, — и заберу твою ужасную токсичность, Диего. А без нее тебе и всем будет хорошо. Может, мы даже перестанем бесить Пятого и все вместе придумаем план. Мне, кстати, понравилось с вами объединяться. В прошлом. Я бы повторил. Диего смотрит на губы Клауса. Они тонкие, острые, как и весь он. Ни в какое сравнение не идут с теми, что есть у Лайлы. И это — едва ли не первая их разница. Диего ловит за хвост ускользающую мысль о том, что играет она в пользу Клаусу, и... лучше бы он ее не ловил. Юбка Лайлы, затертая воспоминаниями, исчезает из памяти. Он напрягается. Юбка, юбка, гладкое тело. Но не может ее вернуть. Перед глазами — лишь Клаус и эти его дурацкие блестки на пальцах. И оголившееся под кожаной тряпицей колено. И губы. — Ну так что? Юбка Лайлы. Юбка Лайлы. Юбка Лайлы. Лайлы, которая могла, но так и не стала семьей. Ю-б-к-а... Диего целует Клауса первым. Клаус был, остается и наверняка будет еще его семьей. Диего гладит цыплячьи косточки, угловатое тело. И ему так хорошо, как не было прежде никогда.