Вдохновение - это неизвестная форма эпилепсии (с) Замятин (1/1)

Новый августовский день выдался отвратительно серым. Девчонки не хотели покидать теплые постельки, поэтому я ушла, не предупредив их. Если, конечно, они соберутся куда-нибудь, что маловероятно, я им позвоню. А сейчас – ОД и испорченная песня. Смертельный номер. Исполняется впервые.Мысленно спросив, что меня ждет, я переключила плеер. Появившаяся песня: Ska-P – «Violencia Machista» («Жестокость Мужчин») меня не очень обрадовала. Назло всем вокруг и рокеру внутри себя, я отыскала в конце листа «Часто воспроизводимые» Леди Гагу и сделала звук погромче.– Га-га, у-ля-ля! – сообщил мне телефон и захлебнулся смской.«Удачи, няш =3», – прочитала я. Сенсей проснулся.– …bad romance, – издевательски пропел «Самсунг».– Заткнись, – прошипела я, отправляя в ответ «Спасибо, зай =*». Парень, мирно дремавший рядом со мной, очнулся и покосился на меня.Оставшийся путь я проделала под вольный перевод Джастина Бибера («И я такой детка, детка, детка, у!»), стараясь не думать абсолютно ни о чем.Сонное царство еще не покинуло квартиру музыкантов. В их окнах не было света. Чтобы не будить их всех, я позвонила Петру и попросила открыть дверь.– Ты как хочешь, а я дальше спать, – сказал он, зевая и открывая дверь примерно на одинаковую ширину.– Не сочту это за приглашение.Да уж, давненько я не была на их кухне. Расслабившись, они совершенно перестали убирать за собой, а когда закончилась нормальная еда, снова перешли на всякую долгоиграющую мерзость в целлофане. Мурлыкая себе под нос «Аллилуйю» Руфуса как-его-там (в «Шреке» эта мелодия нравилась мне больше), я вымыла все тарелки, которые нашла. Некоторые из них нашлись в холодильнике, сразу опустевшем, как только я их убрала, штуки три обнаружились в духовке, использовавшейся, видимо, для этого и только. Стеклянная салатница с остатками чего-то омерзительного, склизкого, зеленого скрывалась в микроволновке, снова «радовавшей» глаз потеками сыра.Песня в наушниках сменилась. «Стану пеплом», мой любимейший, обожаемый Роман Рэйн, чьи тексты я никак не могу понять – видимо, это настоящая поэзия. А этот трек – моя вечная страсть, никогда его не забуду! Он даже вдохновил меня год назад на написание короткой трагичной истории об ангеле…Сама не заметила, как стала подпевать все громче и громче. Внезапно сладкое пение лидера андерграундной сцены (не я это придумала, но согласна) прервалось. Мои наушники, оплетенные фиолетовыми и розовыми нитками так, что получались полоски Чеширского кота, теперь заканчивались не в замолчавшем телефоне, а в руке Петра.– Хватит вопить, – хмуро сказал он. – Тем более песни нашего конкурента.– Садись завтракать, – в который раз за мое не столь уж долгое пребывание в доме ОД предложила я, решив не напоминать, что с Рэйном у ОД уже было по меньшей мере два концерта.Снова, как в те незабвенные первые дни моей работы, на кухню босиком пришлепал Драу. Но то, что следом пришел Слип, явно выбивалось из привычных рамок.– Готова играть? – шепотом спросил он, когда оказался рядом, протискиваясь к единственному свободному месту за столом.– Всегда, – ответила я, оттарабанив пальцами по столешнице собачий вальс.– Ты когда-нибудь научишься содержать свою комнату в порядке? – вырвалось у меня.– А что такого?– Я бы сказала, но… – скривилась я, – не знаю, с чего начать. Кстати, выброси наконец свою порнографию!Бедный Мари, как ему не хотелось это слышать.– У тебя был синт? – спросил он, когда я, по-хозяйски отодвинув с дороги снова перепутанные провода, легким мановением руки включила нужные мне настройки.– Нет, но они были у подруг, друзей, знакомых, учительниц…– Ладно-ладно, не продолжай, – отмахнулся Слип, нежным движением убирая мешающие мне волосы.– Выкинь журналы, – повторила я.Он нехотя повиновался. Впервые парень – мужчина – отказывался ради меня от такого…Решив размять пальцы, я осторожно дотронулась до клавиш синтезатора Слипа. Да уж, в прошлый раз я делала это, можно сказать, нелегально, а сегодня меня едва ли не заставляют! Клавиши были слегка липкими от вчерашнего чая, в который Михаэль всегда кладет по четыре куска сахара. Пришлось сходить за салфетками и протереть. Мари все еще прощался с журналами на кухне близ мусорного ведра.Вдолбленная глубоко в подкорку последовательность упражнений вспоминалась легко, я даже почти не путалась в пальцах. Гаммы и арпеджио звучали совершенно необычно, и хотелось играть снова и снова. Вот чего не хватало, когда я училась в музыкальной школе – разнообразия. Право слово, стоило давно выкинуть их рассохшиеся фортепьяно и рояли и заменить их синтами. Тогда бы и учеников больше приходило…От звука двери, долбанувшейся о стену, я подпрыгнула.– Я же просил не начинать без меня!– Не припомню такого, – ответила я и улыбнулась. Мари выглядел чертовски мило. Такой растерянный, немного обиженный… сейчас ему можно было простить все что угодно, даже ту попытку изнасилования, которая нет-нет, да всплывала в моей памяти. – Я и не начинала. Это просто гаммы.Слип устроился на спинке кровати, опасно накренившейся под его весом.«Репаро!» – вспомнилось мне. Гарри Поттер, блин, любовь всей жизни с десяти до семнадцати лет…– Может, ты все-таки дашь мне листок?Мари хлопнул себя по лбу. Я дотронулась до носа, словно бы захотела чихнуть, лишь бы он не увидел мою нечаянную улыбку. Влюбленную улыбку.Заполучив помятую бумажку, я довольно долго ее разглядывала, вспоминая, как и в каком темпе я играла.– Забыла? – ласково спросил Слип.– Вроде того, – улыбнулась я, в упор глядя на один из особо непонятных значков. Что я хотела изобразить? Я поскребла закорючку пальцем, мол, кто ты такое. Символ отвалился. Это была всего-навсего чаинка. Не дожидаясь очередных сюрпризов, я водрузила листок на изрядно потрепанный пюпитр, примотанный к синтезатору скотчем, и заиграла.Быстрый темп музыки не давал мне отвлекаться на посторонние мысли. А подумать было о чем. Пока я играла, Мари покинул свой пост на кровати и подошел ко мне. Я чувствовала его дыхание за своим правым плечом, на котором, как назло, съехала лямка бюстгальтера, однако пока Слип не нарушал мое личное пространство. Он просто всматривался в ноты, чтобы понять, на каком месте я нахожусь. А я-то глупая, надеялась…Когда я добралась до конца страницы, Слип перевернул лист. Уголки моего рта непроизвольно дернулись – я улыбнулась ему в знак благодарности, тем не менее не имея возможности оторваться от музыки.Нотная запись кончилась, несмотря на то что в последнюю строчку автор – наверняка Драу, так как было что-то схожее между его черновиками и этими нотами – сумел впихнуть аж девять тактов. Естественно, мелодия оказалась незавершенной.– А дальше будет так, – задыхаясь, пробормотала я, чуть сбавив темп и принялась творить…– Ты запоминаешь??? – завопил кто-то за моей спиной, неизвестно к кому из нас двоих обращаясь. – Это то, что нам нужно!Сквозь завесу несвойственного удивления на грани с шоком, в этом голосе явственно угадывался Михаэль. Я наспех выдумала коду и убрала руки с клавиатуры. Слип поцеловал меня в щеку у самого краешка губ.Голос солиста Ska-P у меня в голове стал быстро перечислять всякие непонятные фразы на испанском, встречавшиеся в песнях. «Это бред ><», – подумала я. Но он помогает не свихнуться в минуту наивысшего счастья.Я развернулась.– А ты опять лузгаешь семечки в собственный портрет? – возмутилась я.Драу до крайности небрежно относится к прекрасным творениям своих художественно одаренных фанатов. Пару раз я уже спасала удивительно красивые портреты Михаэля от него самого. На первых порах я предлагала вешать их на стенах, однако все трое были против, не желая созерцать физиономию Драу в тысячу раз чаще, чем обычно. Ограничилось все тем, что особо симпатичные рисунки я утаскивала себе домой, намереваясь когда-нибудь украсить ими стены собственной квартиры, наряду с Гробовщиком и Греллем (да уж, милое трио), но разумеется, после отъезда девчонок и – что особенно важно – Герхарда.Впрочем, не знаю, как отнеслись бы к этому авторы рукотворных шедевров. Может быть, обращение рисунка в кулек для шелухи – это лучшее, на что они могли надеяться. Но буду справедливой: нескольким фотомордочкам, как называла это моя учительница истории, неоспоримо повезло. Обороты двух или трех портретов стали полем для новых стихотворных набросков Михаэля.– Похоже, в следующей книге Кирилл Мальцев напишет, что Отто Дикс стало мало одного «аранжировщика, владеющего академическим стилем», и они подыскали нового. А точнее новую, – безо всякой злобы и вообще чувств, ни положительных, ни отрицательных, констатировал Петр, появляясь за спиной Драу.– Я не буду отнимать у тебя работу, – пообещала я, обнимая скрипача. – Тем более музыкалка – это еще не академический стиль.– Эй, я тоже хочу обниматься! – завопил Михаэль, ввинчиваясь между нами.– Но какой текст мы положим на эту музыку? – спросил Слип, с явной завистью глядя на комок из наших с Вороновым и Драу рук и ног.– Нора? – хитро спросил солист. – Раз уж это твой звездный час, предлагай идеи.Я смутилась.– Вообще я мало пишу стихи, – сказала я. – чаще фанфики и всякие сказки. Но пара моих творений есть «в контакте».Пришлось включать компьютер. Едва Петр появился в сети его «друзья» тотчас ожили и накинулись на бедную страничку как мухи на мед, словно бы отсутствие онлайн хозяина делала ее недоступной. Мерзкие щелчки «кто-то то», «кто-то это» шли не переставая, я лишь морщилась при виде новых всплывающих окон, а привыкший к ним Воронов продолжал искать меня и мои заметки.– Это? – спросил он, указав курсором на нечто под названием «Демотиватору посвящается».– Угу, – кивнула я.Три пары глаз уткнулись в монитор, я скромно отошла в сторонку, надеясь, что поэт из меня все-таки хоть немного лучше, чем никудышный. Драу, кажется, читал вслух.– Это неплохо ложится на АОУМ! – воскликнул он спустя некоторое время.Я фыркнула.– Переделывать слова всегда проще, чем придумывать что-то новое.– А в чем соль? – спросил Михаэль.– В солонке, – буркнул Мари, а я пояснила:– Наткнулась на дем, там был храм, стоимость постройки $200000, и ребенок, больной раком, стоимость лечения – 5000. Зацепило.– Неплохо вышло, – резюмировал Петр, откидываясь на спинку стула. – Но не наш стиль.– Немного, – смягчил вердикт Слип.– Никогда не умела писать абстрактно, – пожала плечами я. – Не настаиваю.– А что это? – спросил Петр, откопав среди кучи заметок с цитатами учителей и учеников моего родного лицея еще один стих.– «Баллада о семи грехах», как ее обозвал мой бессменный бета-ридер.– Кто? – воскликнули все трое, с интонацией о_О.– Сенсей, – пояснила я. – Бета в среде компьютерных писателей, – я изобразила пальцами кавычки вокруг последнего слова, – человек, который ловит блох в косматой шубе литераторского потока сознания.– О как, – глубокомысленно сказал Драу.– В общем, красиво, – похвалил меня Петр, наконец-то допустивший в свой голос капельку эмоций, – но совсем уже не по-диксовски.– Это больше похоже на «Мельницу», – подсказала я.– Слушаешь Хелавису?– Периодически.– А вот «Красный смех» вполне абстрактен.Петр что, задумал перекопать все мои заметки?– Потому что писался под влиянием психоделического творения Леонида Андреева.– Аего что, уже в школе проходят? – удивился скрипач, к моему облегчению закрывший «контакт».– Ну по своей воле я бы такое ни за что читать не стала. Но у нас слишком авторитарная русичка.– Похоже, твоя жизнь постоянно подкидывает тебе поводы быть не такой как все, – Драу шутливо отдал честь.– Да, я самая необычная ваша фанатка, – согласилась я.– Нет, ты не фанат, ты любитель, – неожиданно для всех поправил меня Слип.С ОД я провела еще почти три часа, так как мой экспромт требовалось записать, а сложность этой задачи поддавалась лишь мне. Приходилось одновременно и играть, и записывать. Впрочем, мне помогал Мари: каждый очередной аккорд, который я брала, затем брал он, и терпеливо ждал, пока я запишу его.– Как у тебя это получается? – пропыхтел он, с трудом дотягиваясь от «до» первой октавы до «фа» второй, по дороге зажимая еще три клавиши.– Не знаю, мне казалось, что у тебя руки больше и тебе должно быть проще. Ты сейчас с клавиши слетишь. Можешь убирать руку, я записала.– Не знаю, как я это все выучу к концерту, – пробормотал он.– К концерту?– Двадцать восьмого августа у нас концерт.– С новыми песнями? Они же совсем сырые!– Михаэля не переспорить, заметила, наверное…– Ну значит, будешь практиковаться каждый день.– Куда деваться… – без особого энтузиазма пробурчал Слип.Мобильный у меня в кармане ожил. Предыдущий сигнал об смс мне уже надоел, потому я его сменила. Все тот же MSI завопил начало песни «Prescription» – вполне логично, учитывая, что смс-ки мне в основном пишут бывшие учащиеся ХБ класса, ныне студенты медицинских университетов.Странно, но предыдущую смс-ку я не слышала. Обе от Сенсея, но вызывающие прямо противоположные чувства.«Едем, встретимся в метро» – 25 минут назад.«Черт, позвоню позже. Тут Л.» – только что.– Что-то случилось? – обеспокоился Мари.– Вроде того…Слип прочитал смс из-за моего плеча.– У нее что, в голове радар? Как она вас находит?– Не знаю…Что мне сейчас делать?– Ну, раз ты теперь на осадном положении, продолжим?