Глава 6 , или Тем временем в стане врага (1/1)

Всю дорогу от Заснеженного Кряжа до Огненного Королевства я промывал мозги дракону. Эта тупая скотина ухитрилась потерять ценный груз! Я, конечно, понимал, что во всем, скорее всего, виновата та эльфийка?— чертовы эльфы вечно суют свои светлые носы в чужие темные дела,?— но девчонки под рукой не было, а дракон был. И было зло, которое нужно было на ком-то сорвать. Этим злом был я. Я! Короче, матушка была бы довольна.Хорошо еще, что дракону удалось быстро ликвидировать досадную оплошность. Клетка не разбилась, и крылатый лузер подхватил ее до того, как гремлин успел выбраться, сам или с чьей-то помощью. Но я все равно сообщил красному придурку, что он уволен. Мы как раз приземлились у стен Хмурой Крепости. Вообще-то я хотел уволить его сразу после того, как сорвал на нем зло, но я же?— не он. То есть не придурок. Если бы я уволил его раньше, на ком бы мы долетели до матушкиного замка? На прощание дракон объявил, что на самом деле он?— дракониха, разрыдался и забрызгал меня соплями. Бррр! Ее счастье, что она быстро улетела, и я не успел в качестве ответочки наподдать ей под хвост. И не надо говорить мне, что женщин бить не по-джентельменски. Я?— не джентльмен. Я?— злой и страшный Мункус, сын верховной ведьмы Мортроги! И я мог бы сразить ее даже на той высоте, на которой обычно предпочитают передвигаться эти крылатые ящерицы, но я ее помиловал. Нет, не потому, что бросая заклинание, боялся не докинуть. Потому что она позволила мне на законном основании перед визитом в тронный зал, где матушка ждала меня с отчетом, зайти к себе и переодеться. А так же отрепетировать перед зеркалом выражение сыновней любви и преданности. Последнее время оно мне удается с трудом.Мамашин тронный зал находился под открытым ярко-алым небом, на самой вершине центральной башни. Гигантский трон располагался в самом центре круглой площадки. И если не считать присутствия матушки, атмосфера здесь была самая умиротворяющая: чадящие жаровни, несколько виселиц с болтающими останками поверженных врагов, крики и стоны ждущих своей очереди противников, доносящиеся из тюремных камер и пыточных, расположенных на ярусах пониже. Судя по физиономии гремлина, которого я, периодически подпихивая в профилактических целях, доставил для беседы с матушкой, он так не думал.—?Где оно? —?едва завидя нас, поинтересовалась мамаша. Ни тебе ?здрасьте?, ни тебе ?как долетели?. Все, как обычно.—?Он до сих пор отказывается говорить, матушка,?— ответил я, выталкивая гремлина вперед, поближе к родительнице, стараясь не рассмеяться при виде клацнувшей о каменный пол челюсти старика-археолога. Да, моя мамочка?— та еще красотка, особенно сейчас, когда она снова начала наедаться на ночь. Ее рога, зубы и щупальца повергают в трепет и закаленных воинов, и видавших виды магов, не то, что дряхлых гремлинов. И характер у нее преотвратный. Поди потом объясни, что ты смеялся над пленником, а не над ней.—?Ничего, заговорит,?— мамаша окинула ?гостя? изучающим взглядом, после чего переключилась на меня. —?Кто-то еще знает об этом?—?Верховный маг еще ничего не знает. Мы смогли подкупить слугу, ты же в курсе,?— напомнил я. И тут настало время неприятных новостей. Лучше признаться самому. Иначе потом будет хуже. —?Но…—?Но?! —?лицо матушки перекосило еще больше в ожидании продолжения. Хорошо, что я уже придумал, что скажу, чтобы переключить мамашин гнев с себя на кое-кого другого:—?Есть одна эльфийка, матушка. Она пыталась освободить МакГаффина. Она может что-то знать.—?Не спускай с нее своих мерзких глаз,?— пророкотала мамаша. —?И если она, действительно, что-то знает, воспользуйся ее знаниями, а потом уничтожь эту длинноухую…—?Слушаюсь, матушка,?— мысленно вздохнув с облегчением, я поклонился, после чего испытал искреннюю радость от того, что материнское внимание перекинулось на гремлина.—?А сейчас, мой гадкий профессор, давайте немного побеседуем… —?вкрадчиво прошипела она, после чего гремлин… просто потерял сознание.Первый из многих раз…