14. Вот и новый поворот... (1/1)

Она сидела на крыше, свесив худые ножки, болтая ими, как в воде.Она ничего не ела ни сегодня, ни вчера.Было слишком холодно. В душе творилось нечто. А в голове бред сумасшедшего. Но так нужно было.Не обращая внимания на прекрасный вид с крыши, хоть небо и застлано чёрными тучами, она всё думала и думала, не давая нервным клеткам и мозгу ни секунды на так нужный сейчас отдых.?…почему? За что я теперь выношу это? Почему именно я осталась здесь, а не канула в небытие вместе с остальными жителями, населявшими когда-то эту бренную планету? Всё началось заново, как по щелчку пальцев. Больше нет ничего и не будет…?Ненужный груз мыслей с большей силой навалился на небольшую головку, истощая.?…что я теперь чувствую к нему?Отвращение. Страх. Стыд. Ненависть. Омерзение. Замешательство. Позор. Унижение. Это лишь малая перечень всех скопившихся чувств, слов и эпитетов. Но сильнее всего они. Эти компоненты, способные заставить любую девушку больше никогда не приближаться более чем на километр к объекту этих чувств, заставить бежать подальше, на край света, другую планету, куда угодно, от него…??…как я ошибалась в нём. И зачем… О нет, нет, лучше не вспоминать такое. Лучше не думать об этом. Никогда больше. Никогда не стану…?Ком, который всё это время оставался в горле, спешил вырваться наружу, обнажая её чувства. И она сдалась, позволяя лишь недавно обсохнувшим глазам вновь намокнуть, в носу тут же засвербело, а из горла вырвались первые всхлипы, скрывать которые сейчас не было желания и возможности. Да и не перед кем теперь заглушать чувства.—?Что ты тут делаешь? —?резко вырвалось из-за спины.В ответ лишь молчание.—?Ты что… Хотела…? —?оборванный вопрос повис в воздухе накатывающей неловкостью.—?Нет.—?Ладно. А что тогда, чёрт возьми, ты здесь делаешь?!—?Ничего,?— опомнившись и спешно растирая слёзы проговорила Алиса.Растекаться было нечему. Она оставила косметику. И природная красота девушки лишь на зёрнышко уступала макияжу.Тёмноволосая присела рядом с подругой, ободряюще приобняв, вытирая прозрачные дорожки на щечках.—?Как ты меня нашла?—?Тебя снизу видно.—?…—?Ну, что ты? Не думай о плохом. Гони от себя эти мысли. Гони изо всех сил.—?Да, так просто говорить. Ни в те времена, когда люди населяли планету мне не было здесь места, ни теперь.—?Почему это?—?Я всегда была одинока. Но до 14 лет я была ужасной жирухой. А теперь я похудела и лучше не стало. Теперь всё даже хуже. Теперь меня ещё и домогались. Лучше бы я стала анорексичкой и поскорее издохла. Или осталась жирухой, чтобы уж точно никто не полез и пусть бы жила в одиночестве, зато без позора. Вся эта мерзкая оболочка… Думаешь, я упиваюсь ею? Я похудела, потому что больше не могла вынести неловкости и постоянного смущения. Я не могла без укоров самой себя на улицу выйти. А когда выходила, то мне было настолько неприятно в обществе, что я бежала от всего этого, закрывалась дома и старалась больше не выходить туда. Люди ужасны и это правда. На самом деле, я так рада что все они исчезли и теперь я могу просто уйти отсюда подальше, никто никогда не найдёт меня и искать не станет. А я буду предоставлена лишь самой себе, всё будет иначе. Я…—?Всё, хватит. Не нужно так говорить. Не кромсай душу. Ты не виновата. Я знаю, люди ужасны, гонятся только за оболочкой, но просто больше не думай об этом. Всё это кончилось. А я больше не дам тебя никому в обиду. Если хочешь, я всегда буду рядом. Больше тебя не брошу. Обещаю.—?Спасибо. Но не стоит быть со мной вечно. Да и у тебя ведь теперь есть Женя. До меня тебе не будет дела.—?Ну, хватит, правда. Бери пример с меня: я ни с кем не общаюсь и мне норм. А что на счёт школы? Ты ведь как-то в неё ходила.—?Да в школе ужасно. Особенно эти лживые люди, которые используют тебя. А в конце концов, ты остаёшься один, потому что все уже нашли себе кого-то получше. Да ещё и потом тебе говорят: ?А что ты постоянно ноешь? Тебе, может быть, не хватает простого, человеческого общения?! —?тут голос принял совершенно несвойственно высокие ноты, напоминая что-то даже выше привычного сопрано, — или ты думаешь, что ты достойна нашего внимания после школы? Иди и занимайся саморазрушением, ибо у нас есть более важные люди. С красивой оболочкой. Потому нам важна только твоя оболочка?. Кстати, а вот тебе несказанно повезло, что ты такая независимая. А я постоянно ною.—?А нехуй связываться с неправильными людьми! —?её же голос звучал всегда стойко и громко, имея классификацию меццо-сопрано, в этот раз приобрёл едва не контральто.А у меня вообще никого нет, кроме тебя. Вот от слова совсем. И я не ною.—?Я запомню эту фразу. Мне она нравится. Но, тебе повезло, что тебе нормально так. А я…Вновь в уголках глаз собралась влажность.—?Ладно, всё. Извини. Только не нервничай. Тем более, в этом нет смысла, ведь все эти ужасные люди уже исчезли, не оставив в памяти ничего, кроме лживого нечёткого образа,?— она вновь обняла светленькую, только уже гораздо теплее, будто та была ей родной сестрой.И вправду, они уже настолько сблизились за долгое время общения и не скрывали друг от друга до этого момента ничего, без тени страха или неуверенности рассказывали всё, что так тревожит душу. Но на этот раз белокурой не хватало сил поведать обо всём, что творится внутри, а тёмноволосой терпения вынести всё это.В то время оставшаяся мужская половина вновь сидела на кухне и скучала.—?Может, в карты?—?Они у нас есть?—?Да. Я видел недавно, в комнате наших девушек.—?Что-о ж. Тогда неси.Мужчина довольно грациозно встал из-за стола и скрылся в дверях женской комнаты, вскоре вернувшись со своим трофеем.Он высоко поднял руку и демонстративно швырнул колоду на стол.—?Оу.—?Да, они с голыми женщинами. Это странно. Но, по виду, они очень старые и ими давно никто не играл. Там, конечно, были обычные, но мы же тут люди взрослые, правда? —?произнёс он едва не с насмешкой, но это было не специально.—?Ага.Они принялись за разгорячённую игру, и, казалось, шансы были равны в их негласном поединке, но под самый конец победу удалось одержать юноше.—?Да как так-то?! Я же за всеми картами следил, всё подсчитывал…—?Нужно уметь проигрывать, мой мудрый друг!—?Да уж, конечно. Ну что, ещё партию?—?Хочешь отыграться?—?А то.—?Ну, это мы ещё посмотрим.—?Вот и посмотрим,?— огонёк предвкушения горячего поединка блеснул в глазах каждого и проигравший покорно раздавал разноцветные картинки, переданные ему аккуратной стопкой.На этот раз победу удалось одержать мужчине, который позабыв совершенно обо всём, хладнокровно высчитывал каждый шаг соперника, пристально следя за картами:—?Да! Есть!—?Ну, что такое? Я же тоже всё просчитывал!—?Умей проигрывать достойно.—?Ах… Тогда третий раз точно решит, кто из нас…—?Достоин…Юношеский смех разразился в тихой кухне.—?А что смешного?—?Ты сказал это с такой величественной гримасой! Был бы девкой?— умилился бы.—?Сочту за комплимент… Продолжим?—?Погоди-ка. Но все эти фишки с ?достоин, не достоин? из ?Марвел?…— Х-м-м-м,?— протянул с хитрой улыбочкой Евгений.—?Да. Отвечая на твой немой вопрос, я смотрел ?Марвел?.—?Очень интересно. ?Великий и Ужасный? смотрел ?Марвел?.—?И что такого?—?Ничего. Просто это занятно.—?Вечно все думают что я не человек вовсе. Да, я тоже смотрю фильмы, играю, как видишь, в игры, дышу, я тоже живой.—?Уф, я понимаю. Да. Извини меня. Просто у меня была такая же проблема, из-за того, что я отличник. Был отличником… Меня вечно все за человека не считали. И было такое же клеймо.—?Да. Это была трудная жизнь. А знаешь, что я заметил? Этот Апокалипсис в каком-то смысле спас нас всех. Мы все страдали от чего-то, а какая-то неведомая сила просто взяла и стерла всех людей кроме нас пятерых. И большинство проблем исчезли, хоть и вышли на первый план другие. Следовательно, большинство этих проблем были связаны с людьми, с обществом. Но отсюда вылезает ещё одна чёртова загадка. Почему тогда осталось пятеро? Так много…—?Нас ведь всех что-то объединяло. Я, оказывается, уже несколько лет был объектом химии Насти, как и она моим… Алиса с Настей давние подруги, а ты, соответственно, был объектом химии Алисы. Так же как и Андрей. —?Но он больше не её… Как ты выразился? —?усмехнулся мужчина, — объект химии?—?Да. Уже не важно. Неизвестно придёт он теперь, или нет.Вот рядом снова сверкнула молния и заставила сидящих за столом и на крыше обернуться к источнику звука и света.— Ого. А где вообще наши женщины?— Без понятия.— Странно. Куда они могли уйти?— Действительно. Может, нужно поискать?Тут входная дверь резко распахнулась и на пороге они увидели Андрея. Уже немного намокшего и с растерянно-стыдливым взглядом. — Опа! Вспомни его, вот и оно! — непритязательно выразился Мэнсон.— М-да... Мужчина вдруг резко встал из-за стола и решительно направился к пареньку. — Ты зачем пришёл?!— Я...— Я спрашиваю, зачем ты пришёл? —Мэнсон довольно грубо взял его за отвороты клетчатой рубашки.— Извините... Я просто...— Что просто?! Тебе повезло, что её сейчас здесь нет, иначе неизвестно что было бы. — А... Где она? — Не важно. И вообще, какое ты имеешь право спрашивать? Даже если бы была тут, всё равно ни одного твоего слова бы не выслушала. — Я пришёл... извиниться.***Могучая стихия взяла верх и, казалось, больше не собиралась отступать. Капли летели с пугающей силой, а ветер гнал их вперёд-назад, создавая вихри. Деревья болезненно сгибались под всем этим натиском, а молнии не переставали душить искалеченное небо. Вдали слышались пугающие раскаты грома, которые, в соитии со всей мрачной атмосферой, дарили душе прекрасную романтичность. Но, к сожалению, не для всех была эта романтичность. — Пойдём домой, пожалуйста, дождь же начинается. Мы уже промокли...— Ладно. Пошли. Девушки спустились на свой второй этаж и увидели распахнутую дверь, а за ней уже была слышна намечающаяся драка.Когда же они вошли, то чуть ужаснулись. Мрачный, ещё даже более, чем небо сейчас, Мэнсон, с пугающим маниакальным блеском в глазах, и тихий, пристыженный Андрей. Они стояли в пяти сантиметрах друг от друга, точнее Мэнсон стоял, а Андрей был поднят за воротник и даже не пытался выбраться из этого захвата, настолько ему было страшно. Они глядели друг другу в глаза и иногда мужчина трепал его в своих руках.— Что происходит? — спросила после нескольких минут, проведённых в полной тишине, Настя. — Ничего, — чуть посветлев, обернулся мужчина, — просто объясняю одному ублюдку, как вести себя не стоит.Лишь увидев одну из них, Андрей быстро вырвался из ослабевшего захвата и ринулся к ней. Алиса отступила на несколько шагов, смотря в его лицо. — Нет! Алиса! Прости! Прости меня!К тому времени она уже быстро вбежала в комнату и, захлопнув дверь, успела закрыть её на замок.Он нервно подёргал за ручку, не переставая вымаливать прощение, но ничего этим не добился. Даже красноречивого ответа по типу ?Уйди!? или ?Ненавижу? не последовало.— Видишь, — не унимался Мэнсон, — что ты натворил. В этом ты должен винить себя и только себя. — Какого чёрта он вообще здесь делает?! — обратилась к мужчине Настя. — Он просто пришёл сюда, и думает, что мы будем ему рады. Что будем мило с ним беседовать и сразу же простим за красивые глазки. — Я не думал...— А зачем тогда припёрся?— Извиниться.— Нахрен нам твои извинения не нужны, засунь их себе подальше. — Понял, понял.— Вали давай отсюда, тебе здесь не рады! — выпроводила его Настя за дверь, — и больше не смей сюда приходить!***— Алиса? Открой, это я, Настя.Через несколько секунд за дверью послышался щелчок. — Всё хорошо? — Всё в порядке. — Ладно. Не грусти. Это закончилось. Он ушёл. — Ты его выгнала?— Да.— Научи меня самообороне. — Что? Зачем?— Надо.— Ну, допустим. С чего начнём?— С чего хочешь. — Тогда с того, что искусство самообороны призвано для защиты, а не для нападения. Используй его правильно.— Хм.— Итак. Тогда, допустим, на тебя нападает человек с ножом. Твои действия?— Нет, мне не нужно с ножом, мне нужно с намерениями изнасиловать.— Мм... Ты уверена, что хочешь этому учиться после...— Да! Я не собираюсь быть овечкой, когда кому-то вздумается...— Нет! Никому больше ничего не вздумается, потому что того долбоёба я к тебе близко не подпущу, а Мэнсон, по крайней мере, производит впечатление нормального мужика! — Ладно. Всё равно научи. — Что ж. Ты не против, если я буду как бы твоим насильником?— Угу. — Хм... Тогда вот я повалила тебя на кровать, заломила запястья и уже собираюсь...— А если я ударю в пах?— Можно. Ведь ноги у тебя почти свободны. Это должно задержать его, он скорее всего отпустит твои руки. Но мне кажется, что эффективней и интересней это кусаться. Например, укусить за нос или откусить ухо. Так же можно в шею. Короче, в самые мягкие и нежные места. — Ясно. Даже под несильным давлением подруги Алиса испытывала страх. Но она понимала, что Настя не сделает с ней ничего, поэтому подавляла его. Настя же испытывала что-то другое. Нависая над подругой сверху она интуитивно улавливала легкий испуг своей ?жертвы?. Ей это нравилось. Личность она всегда была маньячная. Тем более, что по натуре она была бисексуальна и подруга всегда немного привлекала её. А чувствуя под собой так тяжело вздымающуюся грудь она испытывала нечто маниакальное, безумное. Неправильное. И всё же та остановилась. — Может, закончим на сегодня? — испытывая уже чуть ли не панику за свои дальнейшие действия, спросила Настя.— Зачем? — не поняв, переспросила Алиса.— Ну, у меня дела короче.Не услышав ничего в ответ, она побрела к двери из комнаты.— Кстати. Я переезжаю к Женьку.Снова молчание. — Не дуйся. Так будет лучше. Тем более, вам тоже скоро понадобится кровать.— Какая мерзость! Не надо!— Да ладно тебе, не воспринимай мои шутки всерьёз.Тёмненькая вышла, а белокурая вновь осталась наедине со своими демонами. ***— Как она?! — напал с допросами оставшийся мужчина. — Нормально. Почти. — Почему почти? — Она немного огорчилась из-за... Впрочем, не важно.— Важно. — Да ладно, с ней всё нормально. Настя удалилась теперь уже в свои покои. А мужчина ещё некоторое время простоял возле двери Алисы, в нерешимости. И только через десять минут ему удалость избавиться от опасений.— Привет. Как ты?— Здравствуй. Всё нормально. — Ты ела?— Ээ... Да. — Не верится. Может пойдём, возьмём что-нибудь в магазине? Заодно проветришься. Что ты хочешь? — Нет. Не хочу. Ничего. Спасибо, не надо.— Ладно, ладно. Хорошо. Тогда может хоть йогурт принести?— Принеси, если тебе не трудно. — Сейчас.Через несколько минут он уже протягивал ей драгоценный йогурт. — Спасибо. — Всегда пожалуйста, — сказал мужчина с такой теплотой в голосе, с какой только мог, чтобы хоть немного её успокоить. Но это не помогло, даже наоборот — девушка приняла фразу за вульгарный жест. — Зачем ты так?! — Зачем я так что?— Не прикидывайся. Я знаю все твои намерения! Мужчина усмехнулся:— Какие ещё намерения, глупышка?— Не называй меня так! Я не глупая, я всё понимаю! — сама того не ожидав, девушка подлетела к нему и даже замахнулась ударить, но мужчина легко остановил её руку. — Успокойся. Я не собирался даже намекать тебе ни на что из того, о чём ты там подумала. Алиса посмотрела в его глаза, он твёрдо смотрел в её, изумрудные и переливающиеся золотистым блеском. Она сдалась.— Ладно. Прости меня. Я просто...— Понимаю.— Ничего ты не понимаешь! — чуть ли не прижавшись к нему проговорила она и слегка ударила его по ноге. Мужчина потер больное место и взял её за руку.— Послушай. Я не собираюсь причинять тебе боль, а лишь хочу чтобы ты поскорее переборола страхи и справилась со всем этим. Я правда ни на что не собирался намекать ни своими словами, ни действиями. И я действительно понимаю твои чувства. Я просто хотел помочь... Хоть попытаться. Ты веришь мне?— Ах... Верю. Прости меня пожалуйста. Я просто запуталась, я так боялась... — вновь навернулись слёзы. — Всё будет хорошо. Успокойся. И не плачь больше! — притворно строго скомандовал Мэнсон и прижал хрупкую девушку к своей груди. На этот раз у неё не было ни сил, ни желания вырываться.***Он невидяще набрёл на большой магазин, вообще, имея цель взять пару энергетиков и колу. Портить желудок?— так с пользой.Странно прозвучало.Вот он уже нашёл заветные полки, как вдруг за спиной услышал с грохотом падающий стеллаж с чипсами и отборный мат сразу через секунду. Он обогнул стеллажи и застыл в оцепенении.—?Человек? Ещё один?! Но как?!Незнакомец, придавленный громадой, приглушенно произнёс примерно то же самое.Он помог незнакомцу выбраться и тот вежливо отблагодарил его.—?А… Как ты здесь оказался?