Глава 4. Тень с раздвоенным хвостом (1/1)

"Я, Ли Донхэ, убил Чхве Шивона. Я сумасшедший?"На книжной полке стоит фотография, на которой я и Шивон. Я смотрю на нее и почти ничего не могу вспомнить о друге. То есть я помню, как он выглядел, как говорил и чем занимался, но не помню, каково было находиться рядом с ним, иметь приятеля, чувствовать его заботу, испытывать радость. Я вроде бы был счастлив рядом с Шивоном, но... кем он был? Оглядываясь назад, я не могу вырвать из памяти какие-то конкретные моменты, связанные с ним и со мной. Все они кажутся неуловимыми - словно перья воздуха, небольшие вихри эмоций, которые кроются на периферии моего видения и исчезают, как только к ним пытаются прикоснуться. Даже несправедливо, что такие сомнительные воспоминания ранят настолько сильно.Я не помню, как мы смеялись или в какие забавные ситуации попадали, помню только чувство облегчения, посещавшее меня, когда мы мирились после серьезных ссор - то, как мы обнимались и неловко улыбались друг другу, втайне радуясь примирению. На чем держались наши отношения? Мы дрались друг за друга, напивались ночами в барах, шутили за обедом... Чем еще, помимо этого, мы занимались? Что особенного было в наших отношениях? Да ничего, но даже ругаясь, мы всегда были уверены в том, что какое-то время спустя все равно будем вместе, между нами существовала какая-то неразрывная связь, оборвать которую могла только смерть.Смерть. Похоже, все кончено. Единственный друг, о котором я действительно думал все эти годы просто... исчез. Слезы кажутся солеными на вкус. Шивон действительно мертв? Но как... как это могло случиться? Почему?Когда Хёкдже спрашивал о Шивоне, я старался избегать ответа. Возможно, я понимал, что если он слишком много узнает, то похитит моего друга точно так же, как и меня. Рассуждая совершенно наивно, я думал, что оказываю Шивону услугу, считал, что спасаю его, чувствовал себя героем. Хуевый из меня вышел герой.Если бы я рассказал Хёкдже правду, если бы сразу признался в том, что Шивон был для меня больше чем просто другом, остался бы он в живых? Шивон был для меня братом, опорой в жизни, обществе и реальности. Мы держались вместе с самого детства, с тех самых пор, как он переехал из Сеула в Мокпо, и мы впервые увиделись в песочнице. Его родители часто шутили над тем, как мы цеплялись друг за друга и даже спали в одной кровати. Я помню сладкие улыбки, невинные улыбки, помню, как мы плавали в прекрасном синем океане. Если бы я рассказал обо всем этом Хёкдже, Шивон бы все равно умер?Действительно ли я убил Шивона?По моим щекам одна за другой скользят чистые, похожие на острую гальку, слезы. Они застят глаза и впитывают в себя образы. Я пытаюсь скрыть эти слезы широкой улыбкой - боюсь того, что Шивон за мной наблюдает. Боюсь, что ему будет так же грустно, как мне. Грустно? Быть может, я просто боюсь сломаться? Боюсь расплакаться по-настоящему? Ведь плач будет означать то, что Шивон действительно умер? Что символизируют мои слезы - раскаяние или горе?Почему именно Шивон?"Я, Ли Донхэ, убил Чхве Шивона. Я сумасшедший?"Нет. Возможно, я не совсем реальный, но я в своем уме. По крайней мере, сейчас. И я не могу позволить себе других умозаключений. Но почему Хёкдже спрашивает? Он снова со мной играет? Какова его цель? Что если он - это я, мое альтер эго? Что тогда? Я на самом деле убил Шивона? Убил его собственными руками?"Я, Ли Донхэ, убил Чхве Шивона. Я сумасшедший? Сумасшедший? Сумасшедший?"Хёкдже отпустил меня вчера, на следующий день после того, как меня признали виновным. Он отправил меня в величайшую тюрьму - в лабиринт зыбучих песков с минами-ловушками. Я не могу выйти из своей квартиры, не опасаясь оказаться раскрытым, теперь меня преследует весь мир. Весь мир знает мою тайну, знает мое лицо, имя, прошлое и каждую интимную мелочь, связывающую меня с Шивоном.Хёкдже окунул меня в безвыходное положение. Мою фотографию показали по национальному телевидению, и теперь я настоящая знаменитость.Прошедшие шесть лет были реальностью. Я, наконец, понял, почему Хёкдже отпустил меня лишь шесть лет спустя. Шесть лет, шесть раз по триста шестьдесят пять целых и двадцать пять десятых дней - время, необходимое суду, чтобы вынести приговор без настоящего судебного разбирательства. Полицейские обнаружили частички моей кожи под ногтями жертвы и мои волосы, зацепившиеся за пуговицы на одежде Шивона. Более того, нашлись свидетели нашей маленькой перепалки в кафетерии, в тот день, когда я побежал за Хёкдже. Суд постановил, что это было убийство в состоянии аффекта, а Хёкдже отпустил меня только после того, как убедился в том, что закон станет для меня прочным поводком. Какая ирония.Это действительно сделал я? Но почему? Я вообще в своем уме? Кто такой Хёкдже? А кто я сам?Реальность - такая штука, которую легко считать само собой разумеющейся, она словно тень в темноте - ее можно призвать. Но что является настоящим? Что является вымышленным? Как безумцу найти реальность? С чего мне начать? С магазина на углу улицы?Сегодня 16 марта, день проходит глотками затравленного воздуха в единицу времени - большую его часть я сижу рядом с окном, пытаясь восполнить шестилетнюю нехватку солнечного света, жду, пока наступят сумерки. Жду и смеюсь, плачу и снова смеюсь. Не в такой реальности я хотел очутиться, не в такой кошмар я хотел попасть. Абсурд, безумие, замешательство. Я все еще пытаюсь закрыть глаза и проснуться снова. Отсчитываю пятнадцать секунд - в первый раз, во второй и в третий, снова и снова, словно неправильное заклинание. Проснись! Солнце! Птицы! Бам! Шесть тридцать! Радио! 72.1 ФМ! Пятнадцать! Четырнадцать! Тринадцать! Двенадцать, десять, девять... Черт, что я делаю?Должно быть, я выгляжу глупо - сижу на полу, на моих коленях разорванные фотографии, на ресницах - слезы, а на губах - усмешка. Ты видишь меня, Хёкдже? Ты наблюдаешь за мной в тот же бинокль, в который я наблюдал за тобой? Тебе весело, хозяин?

Смейся, смейся! Ты ведь именно этого добивался?

Я сижу над раковиной в кухне и, переставляя на столешнице пустые бутылки из-под краски для волос, прописываю себе новую личность. Отныне я не Ли Донхэ, я просто Донхэ - никакой фамилии для того, кто не существует. Я слегка постригся машинкой и выкрасил волосы в пламенно красный цвет. По напольной кафельной плитке рассыпаны состриженные волосы. Я наступаю на них и провожу рукой по новой медной короне. Мне нужно что-то яркое, чтобы почувствовать себя живым, реальным и не сумасшедшим.

На телефон приходит новое сообщение: "Отличный стиль". Я отвечаю без малейших раздумий - голова и без того раскалывается, да и привык я к сообщениям с собственного номера. "Эта прическа называется гитлерюгенд". Хёкдже молчит, но я думаю, ему не все равно.Солнечные очки. Я должен носить солнечные очки. Темные, крупные. Нельзя, чтобы меня узнали. В фильмах такой маскировки обычно хватает, но сработает ли то же самое в реальной жизни? Впрочем, это все равно не реальность. Я расхаживаю по своей квартире - из угла в угол, пытаясь оценить силу собственной веры.Поступает новое сообщение: "Просто поверь"."Во что я должен верить?" - пишу я, но Хёкдже не отвечает.Это вполне в его стиле - бросить подсказку и уйти. Ему нравятся подобные вещи. Бывали случаи, когда он начинал говорить, но обрывался на полуслове, начинал целовать меня, но отстранялся, начинал смеяться, но замолкал. Казалось, Хёкдже был неполноценным человеком, неполным, но насколько я понимаю, я не тот, кто мог бы его дополнить - две половинки двух идентичных вещей не могут стать единым целым, они так и остаются уродливой парой.

Я уродливая пара Хёкдже. Мы неполноценные люди.Во вторую среду марта вечерний воздух кажется холодным. Оказавшись в знакомом месте, я испытываю ностальгию. Тогда... В это же время, у магазина на углу гулял похожий ветерок. Единственное, я скучаю по навигатору в руке и по тени Хёкдже за спиной. Две тысячи дней я провел между Хёкдже и собственным безумием, поэтому теперь жить без него, без ощущения его дыхания на моей коже... странно. Нереально. Все это сон. Я поднимаю палец, ожидая, что увижу рябь в воздухе, искажение пластикового мира, но ничего необычного не происходит.Слабый ветер гладит мои щеки, совсем как в тот раз, когда Хёкдже вывел меня на прогулку. Разумеется, это была не совсем прогулка, но Хёкдже назвал наш выход именно так, и я пошел с ним - я ползал на коленях, а он держал меня на поводке. Если подумать, я всегда соглашался с Хёкдже. Когда он хотел, чтобы я называл его хозяином, я подчинялся; когда он просил называть его Хёкдже, я подчинялся; он велел кричать, я кричал; смеяться - смеялся; умолять - умолял; проснуться - просыпался. Я никогда не боролся с ним, только пытался бежать. Бежал самый длинный марафон в мире, бежал две тысячи сто девяносто один и сколько-то там дней. Неужели я все еще продолжаю бежать?- Донхэ?Вздрагиваю. Какой-то парень остановился передо мной, пока я стоял с закрытыми глазами, наслаждаясь ветром. Я не узнаю его, впрочем, не удивительно - пока я не могу привыкнуть даже к собственному отражению в зеркале.Огни углового магазина создают вокруг лица парня черные тени, двухвостые узоры поверх желтых горизонтов. Со светом ничего не происходит, но мне кажется, будто образ парня мерцает сам по себе. Включается. Выключается.Я где-то видел его раньше. Я его знаю. Откуда? Что за выражение на его лице? У Хёкдже никогда не было таких эмоций. Черт, я разучился читать лица. Это гнев? Радость? Удивление? Недоумение? Кто он такой? Откуда я его знаю? Он из моей средней школы? Из футбольного лагеря? Из колледжа? С работы? Или он двоюродный брат Шивона? А может, мой?Сердце колотится где-то в горле, я хочу бежать, но ничего не выходит. Ноги словно примерзли к земле, а здравый смысл покинул меня ради порыва ветра. Еще и сердце в горле...Донхэ сейчас - всего лишь пустая оболочка, которая пытается устоять на тонком листе пластмассы.- Донхэ, это ведь ты? Я не ошибся?Дыши медленно. Дыши тихо. Закрой глаза и притворись, что ты просто не существуешь. Думай про голый цементный пол, диско шар, столб, наручники и гребанные торты из тофу, думай о чем угодно. Вспомни тот случай, когда Хёкдже связал тебя и подвесил к диско шару. Вспомни те горькие радуги, которые плясали по твоему обнаженному телу. Вспомни, какими идеальными были укусы Хёкдже на твоих ключицах, вспомни, как он скользил губами по твоей коже. Пытка, электричество, дорожки слез, жар взмокшей от пота кожи Хёкдже. Думай о том, как вы скользили друг против друга, о том, как приятно было чувствовать Хёкдже внутри. О том, как он растягивал тебя, и ты кричал, чтобы он не останавливался. О том, как он хлестал твои ягодицы, а ты умолял его продолжать. Жестче. Да, хозяин. Да, Хёкдже. Пожалуйста, хозяин. Еще. Еще. Боже... Именно так.

Думай о чем угодно, только не о том, что здесь и сейчас, не думай о холоде. Отсчитай пятнадцать секунд. Проснись. Проснись. Беги. Беги!- Ты меня помнишь?Бесполезно. Рука парня движется вверх в замедленной съемке. Впечатление, что я смотрю пленку с крушением поезда в обратной перемотке. Я вижу мозоли на пальцах парня, линии на его ладони и грязь под ногтями. Я вижу, как он машет ладонью перед моими глазами, а затем хватается за дужку солнечных очков и—НЕТ!Свет. Цвета. Мир больше не серый. Он шумный. Трепет пальто парня под порывами ветра, мое сердцебиение, его исковерканные слоги, жизнь, реальность - все это слишком громко, немыслимо для меня. Ощущение, словно меня выдернули из ирреальной, фантастичной утробы и поместили в океан белого шума, который представляет собой жизнь. Невидимые пробки, забивавшие мои уши, исчезли. Я проснулся. Бам! Это реальность? Должно быть! Я здесь, значит, это реальность. Я здесь. Существую. Кто-то меня узнал, потому что я здесь. Я, Ли Донхэ, существую, я настоящий. Парень, который обнимает меня... Он настоящий, а значит, я тоже. Я настоящий!Но кто этот парень?- Ты же помнишь меня? Я Хангён. Ну же, футбольная команда старшей школы. "Орлы", вспомнил? "Мы ор-лы, парим в вышине, мы хра-бры"... Донхэ?

Единственное желание, которое я испытываю - прикоснуться к парню. Мне нужен человеческий контакт. Я хочу почувствовать этого человека. Физически. Хочу установить с ним связь - я слишком устал быть вымышленным, плавать в сознании Хёкдже, в своем сознании, метаться между мечтами и кошмарами, дневными галлюцинациями.

У Хангёна теплая щека - кожа не мягкая и не упругая, но теплая. Просто теплая. Гладкая, слегка жирная, запачканная пылью. Я не чувствую ничего похожего на прикосновение к коже Хёкдже, и это каким-то образом заставляет меня паниковать.Бессодержательная мелодия отдается эхом в моих ушах, и я понимаю, что помню этого парня. Помню обрывки наших былых разговоров. "Ты поел? Отлично сыграли. Идем к Шивону? У тебя роскошная сестра". Это не размытые эмоции, которые я испытал в отношении Шивона. На этот раз воспоминания - конкретные вспышки, появляющиеся перед глазами: выбеленные волосы Хангёна, его улыбка, солнечная тень в изгибе его бровей, его ладонь на моем плече.Хангён реальный. Он реальнее всего, что я видел за последние шесть лет и два дня. У меня к нему только один вопрос.

- Я настоящий? Это не сон?Хангён снова меня обнимает. На этот раз грубовато, быстро, словно боится, что я растворюсь в воздухе.- Ну, ты стоишь напротив меня, а я точно не сплю, тебе это что-то дает?Все становится на свои места. Мой мир снова собран, но я настолько выбит из колеи всей абсурдностью происходящего, что могу только лишь рассмеяться.

И я смеюсь.