1 часть (1/1)

Утро Тодороки Энджи, тюремного надзирателя в отставке, а ныне же уголовно-исполнительного инспектора, началось просто прекрасно. Он встал ещё до будильника, размял затекшее тело?— возраст давал о себе знать -, выполнил все необходимые водные процедуры. Собрал все пивные бутылки, оставшиеся с прошлого вечера, проведенного в компании дочери и телевизора, и не спеша пошлепал босыми ногами на кухню, где его дожидалась ещё теплая яичница в сковороде?— Фуюми всегда готовила завтрак перед уходом на работу.Он даже подумал, что сегодняшнее настроение ему никто и ничто не испортит. А потом взгляд скользнул по календарю. Октябрь. Пятница тринадцатое.Вилка с наткнутым на неё кругляшом сосиски выпала из рук, прямо на паркет, оставляя на нём жирные разводы. Но Тодороки, кажется, даже не заметил, продолжая буравить календарь отчаянным, отказывающимся верить в происходящее взглядом.Нет, мужчина вовсе не был суеверным, да и верующим тоже, но именно сейчас ему до безумия сильно захотелось остаться сегодня дома и перекреститься. Ибо когда дело касается малолетних, отбитых на голову преступников, начнешь верить во что угодно, даже в различного рода приметы и знамения.Но, как бы велико его желание никуда не идти не было, позволить подобного Энджи себе не мог?— работу свою, пусть и не очень приятную, он любил, да и подводить начальство не хотелось. А потому, тяжело вздохнув, мужчина отставил тарелку?— пропал аппетит?— и принялся собираться. Наскоро натянув джинсы и отглаженную дочерью футболку, Тодороки снял с крючка ключи от машины и дома и вышел за дверь, решив, что не помешает приехать пораньше.Вилка так и осталась в одиночестве лежать на полу.***Неудивительно, что никого из его подопечных ещё не было на месте?— время едва перевалило за полдень, а время отработки было назначено на два часа. Но это все равно вызвало у мужчины раздражение?— это сборище отбросов портило ему настроение одним своим существованием. Выйдя из здания и не обращая на табличку ?Не курить? на двери внимания, Тодороки достал из кармана пачку сигарет. Повертев её в пальцах несколько минут и думая о том, что пора бы уже с никотином завязывать, он, наконец, суёт её в рот и, затягиваясь, поджигает. Убрать зажигалку обратно в карман не успевает, сзади раздается насмешливое, полу-игривое:—?Папочка, огонька не найдется?Энджи передергивает. Последний раз папочкой его называла Фуюми, когда ей было пять. Он медленно оборачивается, и тут же сталкивается взглядом с расплавленным золотом чужих глаз, подведенных черным. Его передергивает снова.Будь Энджи моложе и не при исполнении, он бы тут же бросил короткое ?Педик? и как можно быстрее свалил, дабы ?не заразиться?. Сейчас же он только на мгновение прикрыл глаза, чтобы успокоиться, и протянул ждущему ответа парню зажигалку, чиркая колесиком. Тот улыбнулся уж слишком по-шлюшьи, наклонился вперед с сигаретой в зубах и накрыл ледяными пальцами чужую ладонь, словно без этого нельзя было обойтись.—?Спасибо, папочка.?Нет??— подумал Тодороки. ?Без никотина тут никак не обойтись?. Эти мелкие засранцы его же в могилу сведут, ну, или он сам их прикончит в состоянии аффекта. А то, что этот парень один из его новых подопечных, Энджи понял сразу?— буквально двадцать минут назад листал чужие дела в кабинете, с прикрепленными к ним фотографиям. Парня звали Таками Кейго, двадцать три года. Был принужден к общественным работам за?— удивительно, правда? —?попытку соблазнить полицейского и вождение в нетрезвом виде.Тодороки фыркает и оглядывает Таками с ног до головы. На парне надеты только узкие джинсы, слишком сильно обтягивающие худые ноги, да майка-сеточка, не скрывающая, в общем-то, ничего, только придающая развязный вид. Удивительно, что попался не на проституции.—?Что, нравлюсь? —?заметив чужой взгляд тянет Кейго, по-птичьи наклонив голову вбок. Истлевшая сигарета тушится голыми пальцами, и Тодороки, оставив вопрос без ответа, возвращается в свой кабинет, подальше от соблазна.От соблазна съездить кулаком по чужому разукрашенному лицу.***Ровно в два часа Тодороки, сложив руки за спиной, распахивает двери общественного центра и выходит к кучке правонарушителей, уже ждущих его в грязно-оранжевых костюмчиках. Все они, честно говоря, выглядят не очень приличными людьми, но оно и понятно. С Таками Энджи уже успел познакомиться лично?— тот сейчас, облокотившись на перила, вальяжно дует пузыри из кислотно-розовой жвачки. Также мужчина подмечает спущенный до пояса комбинезон, но никак это не комментирует?— слушать ехидные замечания на тему ?Значит, всё-таки, нравлюсь? всю оставшуюся вечность не хочется. Ещё одного из них Энджи знает лично?— знакомы досрочно, так сказать, всё же, он приходился этому пиздюку, любящему поджигать чужие дома, родным отцом. Тойя Тодороки, ныне же называющий себя странным прозвищем ?Даби?, смотрел на него так, словно и не узнал вовсе, играл со штангой во рту и без зазрений совести пялился на задницу стоящей рядом девушки. Той это явно не очень-то и нравилось?— мужчина заметил, как дергается её глаз.Её он тоже знал прекрасно. Руми Усагияма, известная спортсменка, попавшаяся на хранении наркотиков. Он часто смотрел её забеги?— преимущественно потому, что эту девушку боготворила его дочь -, и никогда даже не думал, что кто-то вроде неё может оказаться здесь. Впрочем, жизнь?— поистине непредсказуемая вещь. Об оставшихся троих он знал только то, что было написано в их делах.Химико Тога, с виду?— милая школьница, на самом деле?— явно больная психопатка. На общественные работы попала за драку с поножовщиной и последующую за этим смерть второй участницы ?боя?, в тюрьму не загремела только из-за связей отца. Дак у неё еще и смелости хватило на суде рассказывать, как долго она планировала ?эту суку грохнуть? и что расстроена из-за того, что всё получилось как-то само. Энджи таких людей, пользующихся властью ради выгоды, как её отец, искренне презирал.Шимура Тенко. Лохматый как псина и с красными, как у наркоши, глазами. Шея и руки у него все в бинтах были?— то ли покончить с собой пытался, то ли реально кололся, то ли ещё какой-то хренью занимался, Тодороки знать не хотел, ему платили не за психологические аутотренинги с больными на голову подростками. Сюда попал за кражу какой-то незначительной хуйни из супермаркета?— то ли это конфеты были, то ли бутылка колы…И последний, но не менее пиздецовый и вообще не понятно, как здесь оказавшийся?— Чисаки Кай, ублюдок со стажем, глава якудза и просто мерзкий человек. Почему не понятно, как оказавшийся? Потому что по закону он давно уже должен был гнить где-то в тюрьме, подставляя задницу всем желающим, но по каким-то причинам его всего-то приговорили к двухсот пятидесяти часам общественных работ. ?Везунчик?, не иначе. Его Энджи презирал тоже. Кажется, это было взаимно?— Чисаки сверлил его взглядом и едва ли не морщился. Впрочем, потом стало ясно, что так он смотрит на всех.Надзиратель обвел их всех взглядом и очень красочно выматерился про себя. Это определенно будет худшей частью всей его жизни.—?Ну что. Это ваш шанс сделать что-нибудь полезное. Отдать долг. Вы можете помочь людям. Вы действительно можете изменить их жизнь к лучшему. В этом и есть суть общественных работ. Многие считают вас отбросами. И это ваш шанс показать, что они неправы.—?А если всё же правы? —?конечно, Даби не мог промолчать. Самоуверенно глядя на мужчину, он осклабился, обнажая зубы подобно собаке, готовящейся впиться в его горло. —?Не обижайтесь, но некоторые рождаются преступниками.Энджи выдохнул резко и сжал ладони в кулаки, что всё равно осталось незамеченным всеми, кроме самого Даби, прекрасно знающего, как вывести мужчину из себя, и, кажется, Таками, следящего за его руками с нескрываемым интересом.?Избивать своих же подчиненных в первый день?— признак непрофессионализма?.Тодороки с трудом сделал вид, что ничего не слышал.—?Моё имя Тодороки Энджи, и с этого дня я ваш надзиратель.—?Энджи? Имя как у проститутки,?— фыркнул Чисаки. Остальных это позабавило, в особенности Даби, что чуть ли не засветился?— ему всегда нравилось наблюдать за тем, как кого-то унижают или оскорбляют. Настоящий маленький отброс.Мужчина мысленно посоветовал завести себе календарик под названием ?Сколько дней я продержусь до первого убийства?.***Первым заданием для этих ?пиздюков?, как уже мысленно прозвал их Энджи, стала покраска скамеек. Дело несложное, да и вред этим они никому не нанесут даже случайно. Сам же он предпочел в это время разобраться с документами, надеясь на то, что когда он вернется, все эти ребята ещё будут живы?— вовсе не на покрашенные скамейки.Отрабатывающие вовсе не были против такого расклада дел. Всё-таки, без дышащего тебе в затылок надзирателя чувствуешь себя куда свободнее.—?Хэй, хэй. Что же вы все молчите? Давайте знакомиться. Если стесняетесь, я начну первым. Таками Кейго, вождение в нетрезвом виде. А у вас что?Все остальные смерили его холодными взглядами, но чужой пыл это совсем не остудило. Отбросив кисточку, которой он елозил по дереву, обратно в ведро, он поднялся с колен и повис на ближе всех стоящем Даби.—?Хэй, малыш, ну же, расскажи мне о себе.И всё-таки с Энджи они были явными родственниками?— его передернуло тоже. Судя по взгляду, которым Кейго его одарил, отвязываться тот так просто не собирался, и рот открыть пришлось.—?Даби. Поджог.—?Даби? Это что, имя такое? —?до этого даже не смотревший в их сторону Кай неожиданно подал голос. —?Больше похоже на рыгание кошки, сплевывающей свою шерсть.Руми усмехнулась, глядя прямо в горящие злобой голубые глаза.—?И правда похоже.Но её Даби проигнорировал, снова развернулся к Чисаки, смотрящего на него с равнодушным презрением. Кровь внутри буквально вскипела, и от того, чтобы врезать ублюдку по роже, его сдерживал лишь повисший на руке Кейго, продолжающей лыбиться.—?Тише, тише. Ты же не хочешь получить дополнительные часы, да?Рыкнув, парень оттолкнул его от себя, на что Таками только обиженно надул блестящие от блеска губы. Впрочем, ненадолго?— выбрав следующую жертву, Кейго повис уже на ней.—?А что насчет тебя, Крольчиха-сан? Давай же, расскажи, за что такая конфетка оказалась здесь.Руми сначала усмехнулась, после?— как-то настороженно напряглась, нахмурилась.—?Как ты меня назвал?—?Крольчиха-сан. Что, забыло старое прозвище?И тут Усагияма наконец вспомнила, где она уже видела этого парня?— чувство, что они встречались раньше, не покидало её с первых секунд. Это был один из тех уёбков, что гнобили её в младшей и средней школе. Дело было в том, что до пятнадцати лет Руми носила очки, была абсолютно плоской и имела непропорционально большие передние зубы, за что и получила прозвище ?Крольчиха?. После, конечно, всё изменилось?— она начала заниматься спортом, сменила очки на линзы, да и вообще стала вести себя куда более уверенно. Даже забыла почти о прошлом. А другие, поглядите-ка, не забыли.—?Сукин сын, назовешь меня так ещё раз, и я тебя задушу.Она знала, что подобные фразы на Кейго не действуют: даже если она обзовет его всеми возможными словами в мире, проведёт десятичасовую лекцию о том, какой он гандон и говно по жизни, эффекта это не возымеет. Возможно, Кейго начнет ржать ещё где-то на середине. Но и промолчать тоже было выше её сил.—?Да ладно, не горячись так, Крольчиха-сан. И так знаю, что ты очень сильно проебалась, все газеты кричат об этом. И да, я буду даже не против быть задушенным тобой, если, конечно, ты сделаешь это своими бедрами.Таками хлопает её по заднице, но выглядит не очень-то и заинтересованным, быстро переключается на сидящую без дела Химико. Она, как и Кейго, спустила комбинезон, обнажая бледные ключицы и облаченную в черный кружевной лифчик грудь, привлекая этим взгляды проходящих мимо мужчин. Другие преступники же не очень горели желанием пялиться?— Тога крутила в руках нож-бабочку, вытащенный сразу, как спина надзирателя исчезла из поля зрения. Не то чтобы это остановило Таками.Он изящно опускается рядом с ней на ещё не покрашенную скамейку, по-дружески закидывает руку ей на плечо и, прежде чем она скажет или сделает хоть что-то, протягивает ей чупа-чупс.—?Хочешь?Та принимает его с радостью, даже бросает ?спасибо?, запихивая его к себе в рот и принимаясь с наслаждением облизывать. Даби в сторонке чертыхнулся, ибо штаны неожиданно стали какими-то уж слишком тесными. Судя по всему, проблема мучила не его одного?— Шимура дышал прерывисто и часто, не отрывая от блондинки взгляд.—?А как ты оказалась здесь, принцесса?Она достает леденец из рта, облизывает сладкие губы и суёт ему под нос свой ?инструмент?.—?Я одной суке брюхо пропорола, вот эти самым ножом. Было так весело~ Кстати, меня зовут Химико Тога, вкусные конфетки, Кейго-чан.Химико хихикает, а Тенко резко начинает мутить, он даже делает несколько шагов назад, подальше от ненормальной психички. Кейго же на её слова только улыбается и достает ещё один чупа-чупс. Замечая поползновения Шимуры, он усмехается:—?Что, большая и страшная косматая псина боится маленькой принцессы?Парень дергается, а руки его непроизвольно тянутся к шее, но он одергивает себя в последний момент и только прикусывает губу.—?На себя посмотри, петушара.Кейго от этого весело-весело. Он через смех все же спрашивает, за что собаки нынче вкалывают на общество. Ответ ?Шимура Тенко. Стащил банку газировки из супермаркета.? его вполне устраивает, и Кейго подходит ближе к Чисаки, который свою работу уже закончил, пока они так весело проводили время.—?Ты последний остался, псих-кун.На самом деле, Кай на психа из собравшихся похож меньше всех. Но именно этим и выделяется, поэтому какой же он нормальный? Он псих, а все остальные?— нормальные, разве так не правильнее?Чисаки не нравится, когда к нему лезут с вопросами, а когда трогают тем более, поэтому едва Таками касается его руки, парень делает несколько быстрых, заученных движений, и вот Кейго уже вжат в стену с заломленными за спину руками. Но и это не сбивает с него спесь, не заставляет болезненно заскулить. Словно уж привык к подобному, парень слегка подается назад бедрами и вызывающе трется задницей о пах Кая, едва ли не мурчит. Когда он начинает говорить, его голос звучит тихо, томно, и слегка дрожит то ли от возбуждения, то ли от смеха, а может и всё вместе.—?О, если так сильно хочешь меня, мог бы и подождать, пока мы окажемся в раздевалке. Или ты любишь, когда смотрят?Чисаки отпускает его тут же, почти отскакивает. Ему мерзко, противно, но его член явно другого мнения. Он почти пулей пролетает мимо остальных, едва не сшибает Энджи, вернувшегося проверить, как идут дела, и бесится от раздающихся в спину смешков.Он запирается в кабинке ближайшего туалета, опускает крышку унитаза и садится, морщась от отвращения. Вокруг столько грязи, что его почти тошнит, но возбуждение от этого не опадает. Кай стягивает перчатку с правой руки, чудом не испачканную в краске, и запускает руку под комбинезон. Перед глазами скачут картинки трущегося об него Кейго и его чертов рот, в который так и хочется спустить, а после смотреть как Таками глотает всё до последней капли и просит ещё.Когда он кончает на дверь с громким несдержанным стоном, перед глазами всё еще стоит чужое возбужденное выражение лица.Чисаки матерится и разъебывает зеркало над раковиной в порыве чувств.***Тодороки оглядывает преступников?— даже, на удивление, целых и невредимых. Разве что Чисаки его удивил: бежал так, словно за ним свора голодных собак гналась. Энджи обвёл ржущих непонятно над чем пиздюков и хмыкнул. А ведь и правда псины.Когда Чисаки возвращается с окровавленной рукой, Энджи делает вид, что не замечает. Как и последующий комментарий от Тойи:—?Ты что, так сильно дрочил, что свой хер оторвал??Боже, дай мне сил?.