12 глава. (1/2)
Позвонить или нет? Самый тупой вопрос на свете… В особенности для меня. Что за нерешительность, Учиха? Вот какого мы пошли в кино в субботу, а не в воскресенье?! Сейчас бы был на учёбе и не волновался. Увидел бы вживую последствия той драки: как физические, так и моральные.
А так… хоть бы голос его услышать. Хотя о чём это я? Узумаки профи в плане голоса, а вот глаза выдали бы с потрохами.К вечеру я продумал все возможные причины для встречи. Все сходились к учёбе или простому ?соскучился?. Первое слишком нудно, второе… Ксо, да я ни за что не напишу такое. Самое смешное, что мы целый день переписывались с ним, но всё сходилось к ?Как дела, Саске??, ?Как спалось, Саске?? и так далее. Я пришёл к выводу, что или Наруто скучно, или ему нравится моё имя, или это потому, что ему меня жалко. Откуда появилась третья догадка – сам не знаю, но она занимает первое место. Я же никогда не спрашивал его ни о чём, а если сейчас спрошу, это определённо вызовет подозрения. Я отбросил в сторону томик с рассказами Брэдбери. Впервые не могу погрузиться в его шедевры. И во всём виноват Наруто. Так позвонить или…А вот и оно - раздалась мелодия звонка.- Что на этот раз понадобилось? – в противовес холодности улыбаюсь. Как хорошо, что он позвонил: не пришлось делать выбор.- Я это… Саске, помнишь ночёвку у тебя?- Ну? – голос столь же равнодушный.- Я у тебя в комнате гитару видел.- И? – Когда он успел-то? Она ведь в шкафу лежала, на самом дне.- Ты сыграешь для меня?- Где и когда? – Ксо, вот придурок. Почему я согласился?!- Сегодня, а место сам выбирай.- Хорошо, через 20 минут на обратной конечной нашей маршрутки. Опоздаешь – уеду домой, - он тут же положил трубку. Ему до конечной минут двадцать пять ехать, плюс ещё одеваться: на улице-то холодно. Надеюсь, он не приедет...
Сборы заняли пять минут. Куртка, осенние кеды, найти чехол от гитары, поместить в него своё сокровище и вперёд. С маршруткой повезло – сел сразу, как подошёл, и уже в пути понял всю нелепость ситуации. Еду с гитарой на край города, за окном садится солнце в десяти сантиметрах от горизонта. Как я играть-то буду в темноте. Он подумал об этом или это отмазка? Странно. Интересно, мы успеем дойти до обрыва? Хотелось бы проводить солнце…Как ни странно, он приехал раньше. А может, он уже звонил отсюда? Что за глупость… Как он мог догадаться, что я назову именно это место?- А зачем тебе две гитары? – кидаю ему ту, которую нёс в руке. Вторая за спиной. Ловит, прижимает к себе. Не обращая внимания на его вопрос, иду вперёд. Ноги сами несут к забытой тропинке. Я не был здесь уже пять лет.Вот так пройдёт вся жизнь, и не заметишь…- Что, Саске?- Я вслух сказал?- Да, но я не расслышал.- Забей, - я стал шагать быстрее. Наверное, Наруто разочарован ответом, но не хочется обсуждать эту тему. Мало хорошего.
- Нам ещё долго идти? – я оглянулся. Наруто с опаской смотрел на лес.- Ты никогда здесь не был?- Был, но днём, и дальше – там дорога асфальтовая как раз к пляжу спускаться.- Асфальтовая, говоришь? – ухмыляюсь. - Что ж, посмотрим, как тебе понравится эта дорога.Лес не был слишком большим, мы прошли его насквозь за минут двадцать. Идти было трудно, не асфальт же. Но Наруто не отставал, молча шел за мной и не задавал больше вопросов.
- Красиво, не правда ли? – я указал ему на скрытый за деревьями закат.- Пошли быстрее. Опоздаем, - он внезапно выбежал вперёд меня.- Не беги, - крикнул я ему вслед, - там…- Ксо!! – я, не обращая внимания на сказанные собой же слова, побежал на звук его крика. Там же обрыв, вдруг он с разбегу? Я не переживу, если…К счастью ему повезло: на пути оказалось дерево. Правда, дереву повезло меньше…- Вот придурок, - я стукнул его по руке.
Но если честно, было страшно… Обрыв высотой с десятиэтажный дом, как минимум. Упадёшь – последствия ужасны.Наруто промолчал, но в глазах была вина. Плюс синяк на щеке от удара. Понимал, значит. Я тепло улыбнулся, но тут же, выискивая тропу вниз, отвернулся от него. Не хочу, чтобы он увидел мои глаза. За пять лет спуск изменился: склон стал круче, оброс деревьями, да и лес перед ним, как помню, был меньше.Почему-то захотелось сбежать вниз, не передвигаться по метру в минуту, боясь скатится вниз, а именно сбежать.
Я пошёл направо, метрах в двух от края, Узумаки шёл за мной.- А где спуск?- Здесь, - я указал на полоску песка, ведущую вниз. Небольшая тропа, петляющая к пляжу.На горизонте не было камней и деревьев, в отличие от других троп. Почему бы и нет? Судя по лицу Наруто, мой ответ слегка его удивил.- Ты реально собираешься здесь спускаться, Саске?
- А что такого? – он струсил, наверное.- Тогда я первый! – Наруто внезапно засмеялся. - Круто! Не думал, что ты такой.- Какой? – он слегка смущается.- Не занудный.- Вот бака, - толкаю его в сторону, но не слишком сильно, он стоит ближе к обрыву, чем я. - Что будем делать с гитарами?Наруто задумался.
- Вот честно, не знаю, руки должны быть свободны, если ты упадёшь назад – упадёшь на гитару, что будет болезненно для обоих. Слушай, - он указал на выступ внизу, - а что, если их туда спустить? У тебя есть верёвка?Как ни странно, я не забыл её, не слишком крепкий канат для человека, но для гитары – самое то. Через минут десять мы умудрились спустить гитары вниз, метрах в трёх от пляжа, хотя трудно было определить, какое там расстояние, глядя вниз. Я крепче завязал шнурки и закатал рукава свитера выше.- Готов? – Наруто слегка пугливо смотрел вниз. - Страшно?- Да, Саске, страшно. Но в этом и вся соль, - он как-то остро ухмыльнулся и резко подался вниз.На секунду моё сердце сжалось от страха. Дежа-вю. Стоп. Какое дежа-вю? Разве такое было? А ведь и правда было.Первый раз я был на этом склоне с мамой. Я всегда почему-то больше общался с ней, чем не с отцом. Она привлекала своей нежной улыбкой, скромной красотой, всегда тёплыми руками, тогда как отец, с его угрюмой серьёзностью, наводил на меня страх.Мама рассказывала о том, как в молодости часто ходила с подругой на этот обрыв. Сбегать с него вниз было своеобразным ритуалом, известным лишь им двоим. Я помню до сих пор её лицо во время рассказа о детстве: глаза блестят, игривая улыбка… А ещё у неё была одна забавная привычка: размахивать руками. Когда она была поглощена разговором, язык слов постепенно сливался с языком жестов.- Эй… Ты что там? Заснул, что ли? – Наруто, оказывается, уже был внизу.- Всё нормально, - крикнул я, - сейчас спущусь.- Подожди. Я сначала гитары спущу.Я недоуменно посмотрел на выступ с гитарами. А зачем тогда было отвлекать меня от мыслей? Да и к тому же, не легче ли сначала спустится мне, а потом уже вместе опустить их? Ладно… у него своё отсутствие логики, подожду.Наруто забрался на метр выше. Или больше метра? Судя по всему, у меня портится зрение. Странно. Издалека было трудно увидеть его лицо и действия, но мне почему-то кажется, что он сейчас серьёзен, не улыбается как обычно. Видны чисто факты: вот он схватил первую гитару, спустился вниз, положил её на песок, снова поднялся вверх, к выступу, забрался на второй, сбежал вниз, чуть не врезавшись в корпус другой гитары.- Я всё, Саске! – а я типа не заметил, ага.Коротко усмехнувшись, я начал считать до семи. Это тоже входило в наш ритуал с мамой – с подругой они считали до трёх.
- Семь… – мой шёпот остаётся позади, в то время как тело уже движется вниз. Всё длилось секунды, а может, даже и меньше. Песок скользит под кедами, изредка на пути попадаются камни и кусты, но я резко сворачивал: вправо, налево, вновь вправо. Ветер дул в лицо, словно воздушная подушка вокруг, холодная, с запахом реки и заката, и почему-то с запахом корицы - любимый аромат моей мамы. Словно она бежит впереди, как в детстве. Она всегда бежала впереди и потом, резко повернувшись, ловила меня в свои объятья. Я наклонился немного назад, чтобы удерживать равновесие, и в последнее мгновение чуть не врезался в Наруто.- Нет бы отойти, - коротко процедил я на его улыбку.Узумаки недоуменно сощурился.- Зачем?- А если бы я в тебя врезался?- Так не врезался же, - он поднял руки вверх, закинув их за голову в миролюбивом жесте.Я промолчал: кому-то явно не известны слова ?логика? и ?разум?.- Пошли? – Наруто взял коричневую гитару, я - чёрную. Странно, из них двух, именно коричневая была любимой – мамина, а вот чёрную мне подарил Итачи. Я даже не брал её до этого момента в руки, не то что не играл.
Пляж растянулся от воды километра на полтора, холодный воздух мягко касался кожи. Мы обернулись назад – обрыв казался гигантским.- И не поверишь, что несколько минут назад мы были наверху, - выразил общую мысль Наруто. – Саске, – он чуть дольше протянул последнюю гласную имени, чем надо, - а ты же в темноте играть умеешь?Дошло. Ну и тормоз.– Не умею, но научусь. И ты тоже.- Я? – в голосе Наруто промелькнула паника. - Но я гитару первый раз в руках держу.- Да успокойся ты, там всего две струны нужно будет перебирать. Легко.Ему простительно всё-таки так тормозить. Он часто ухватывал мелочи, но редко понимал в целом. У каждого человека есть свои недостатки, вот он - легкомысленный. Хотя нет, другое слово. Импульсивный? Глупый? Уж точно не последнее, хотя порой он и вёл себя, как полнейший идиот. Наверное, непредсказуемый. Хотя был бы он тем Наруто, которого я знаю без этого недостатка, да и недостаток ли это? Ведь это не порок, не качество, которое приносит особый вред людям, кроме него самого. Может, без этой черты, он был бы не настоящим, не цельным.Мы подошли к реке, прямо в воду были сброшены бетонные плиты, они плотно лежали друг на друге, образуя что-то, напоминающее маленький островок. Они были примерно в метре от берега - пришлось прыгать. Я достал небольшой ковёр и постелил его на холодный бетон. Наруто тут же сел рядом.- Ты всегда всё продумываешь до мелочей?- В смысле?- Ну, - он слегка улыбнулся, - верёвку взял на всякий случай, теперь ковёр ещё… У тебя, наверное, в сумке заначка лежит, кроме денег на проезд, и аптечка? – Я кивнул, на что он рассмеялся. - Нельзя быть таким серьёзным, Саске.- То есть это было серьёзным? – я указал на обрыв.- Нет, не было. Но это… это более глобально, что ли, - я усмехнулся его сравнению. - А в мелочах нужно быть проще, позволять себе глупости иногда.- Не все такие, как ты, Узумаки. Жизнь не компьютерная игра – второй и третьей в запасе нет.Он промолчал. Странно, обычно он никогда не оставлял мои фразы без ответов. Может, согласился? Я посмотрел на его лицо – вроде да. Кстати, все раны зажили, остался лишь синяк под глазом, но он не особо бросался в глаза.- На мне всё быстро заживает, - ответил он на мой невысказанный вопрос.- Понятно.- Ты, конечно же, хочешь узнать о моих родителях? – резко спросил он, напряжённо глядя на пальцы, сжимающие гриф гитары. Я дождался, пока он поднимет глаза хотя бы на моё лицо. Как и ожидалось, в его глазах была боль.- Наруто, я не хочу заставлять тебя. Когда будешь готов и только если сам этого захочешь...- Ну тебе же интересно, да? – в его улыбке на мгновение проскользнула злость. - Я никогда не буду готов, Саске. Ни через год, ни через десять. Такие раны не лечатся – я сразу это понял. И ты сам это знаешь, - грубо закончил он.- Знаю, - я кивнул. Было бы глупо думать, что Узумаки ничего не знает о смерти моих родителей – в газетах целых два года писали о них. Я горько ухмыльнулся. - Ты спрашивал, интересно ли? Мне интересно всё, что касается тебя…Как ни странно, он не смутился как обычно, лишь глаза на секунду прикрылись и на губах появилась лёгкая улыбка.
Солнце заходило за горизонт, лишь его край навис над водой, освещая своими лучами нависшие над ним тёмные тучи. Словно оно сдавалось под их тяжестью. Над горизонтом шла длинная полоска фиолетовых облаков, а ещё выше – тонкая жёлтая разделяла уход солнца с почти чёрным ночным небом.
Я наслаждался отражением солнца на лице Узумаки, если он откроет глаза – они станут жёлтыми. Внезапно Наруто заговорил, тихо, но не шёпотом. Он рассказывал о своей семье, о тех, кого потерял.Когда ему исполнилось пять, врачи обнаружили у него рак спинного мозга, требовалась срочная пересадка, а донора не было. Целый месяц отец искал донора - даже ездил в другие страны, но всё было бесполезно - донора не было, мальчик медленно умирал... Тогда Минато, отец Наруто, решился пожертвовать ради сына тем единственным, что имел – жизнью. Но он знал, на что идёт. Минато был писателем, весьма известным, как заявил Наруто. Он издавал книги под псевдонимом Кьюби. Теперь-то я узнал, почему Наруто взял это слово за свою подпись в живописи... Мама Узумаки, Кушина, была ландшафтным дизайнером, но больше всего её интересовали цветы. Теперь понятно, почему все балконы его квартиры усажены ими. От неё у него и появилась любовь к ярким краскам.. Он выжил после операции и через несколько месяцев похоронил отца. Отец умер почти в дату смерти матери, кто-то из его друзей, какой-то писатель рассказывал потом Наруто, что его смерть не стала неожиданной - все знали, как Минато любил Кушину. И все знали, что Наруто - единственное, что держит его в живых. Узумаки не осуждал его за это, хоть и остался один - наоборот, когда он рассказывал о родителях, на его лице появлялась мягкая улыбка.