Часть 2 (1/1)

20 июня. Месяц назад.Вайолет. Жесткий бортик ванной с каждой минутой казался все более ледяным, и контрастное касание теплых пальцев к коже вызывало смешанные чувства. -Ты дрожишь. Вайолет облизнула губы. -Это от предвкушения. Режь уже. Юноша усмехнулся, и звучание ласкало слух. Вайолет нравился его голос, он волновал и очаровывал своим тембром. Его тяжелое дыхание стало рваным, более различимым. Лезвие коснулось кожи. Боли не было – Вайолет привыкла. Вначале две бледные полосы, будто кожа так и оставалась целой, затем капельки: сперва мелкие, постепенно укрупнившиеся – там, где лезвие вошло особенно глубоко. Вайолет выдохнула. -Это крест? – шепнула та. Теплые губы собрали капли, оставив разводы. От контакта с языком порезы защипали. -Я хотел вывести букву “Т”, но потом подумал, что это будет слишком очевидно для остальных, - на нижней губе остался крошечный алый след. -Никто не увидит. -А медсестра? -Нас давно перестали обследовать. Вайолет склонила голову к плечу, затем к другому. Ей нравилось это легкое покалывание свежей ранки, зуд, который успокаивал и даже вдохновлял. -Ты знала, что в Средние века кровопускание считалось лекарством от душевных болезней? Вайолет вновь облизнулась. -Ага. Он водил пальцем по контуру порезов, изредка несильно надавливая. Вайолет выучила – ему не нравился момент покраснения, ему нравилась лишь чистая кровь на светлой коже. – Дай мне, - подставила ладошку девушка. Пока юноша засучивал рукав черного свитера, Вайолет перевернула лезвие чистым уголком. -Можешь продолжить вот этот? – он показал на недавно затянувшийся. Вайолет улыбнулась. То, чем они занимались, было для нее куда более интимным, чем любое другое возможное времяпрепровождение юноши и девушки. Во входную дверь ее палаты постучали: два коротких стука, пауза и еще один – так им всем давали понять, что время раздолья окончено, и санитары более не дремлют.-Старик проснулся, - прокомментировала Вайолет, протягивая теперь уже полностью использованное лезвие обратно. Длинные рукава вернулись на место – юноша даже не удосужился сначала стереть выпущенную кровь. -Еще увидимся, - он поднимался с кафельной плитки. Вайолет не знала, вопрос ли это был или утверждение, и лишь быстро кивнула. -Тейт, - окликнула та напоследок. Пальцы с силой впивались в бортик ванной. – Прошу, не говори своему брату об этом… 30 июня.Камилла.- Ложиться будем? Акцент на первом слове заставил усомниться в правильности решения. Ложиться – лечь. Лечь в свою постель… На белой полированной поверхности алые разводы. Камилла вяло ответила, стирая капли крови салфеткой с регистрационной стойки. Пухлая медсестра принялась обзванивать персонал, подсовывать бумаги. С затуманенным от водки разумом заполнение бумаг получилось длинным и скованным дымкой эйфории. Цыплячье-персикового цвета стены коридора вызывали тошноту. Сдав сумку, Камилла послушно проследовала за медсестрой с кипой вещей. И словно из дальних концов реабилитационного центра доносились звонки стационарных телефонов, голоса, смех и даже что-то, похожее на вой. Остановились возле одной из голых дверей с квадратным окошком; звон связки ключей придал коридору новое звучание. - Камилла, это Алиса. Алиса, это Камилла, - сухо оттарабанила медсестра, впустив девушку в комнату. Осознав происходящее, Алиса озабоченно откинула книгу. - Что? Нет, стойте, лучше положите ее к Вай-- Алиса! – перебила ее медсестра, грозя пальцем. Усмирила взглядом. – Завтрак в восемь, - и, выдав улыбку новенькой, закрыла дверь. Коралловое постельное белье, теплое свечение ламп, разбросанные по комнате вещи новоиспеченной соседки, смежная ванная – обстановку можно было назвать если и не самой уютной, то хотя бы одомашненой. - Ты с чем? – вызывающий тон светловолосой девчушки можно было списать на гормоны подросткового возраста. Камилла оттянула талию черных джинсов, обнажая шрам – светлые очертания слова ?Отвали?. Алиса усмехнулась. - Мило. Довольно любезно. - Это разве не ты меня спихнуть к другой соседке минуту назад хотела? – ответила на усмешку Камилла, с улыбкой скидывая свои вещи на постель. – Кто эта Вай? – Но Алиса никак не отреагировала. Лишь отложила книгу на тумбу и скрылась за дверью ванной, щеголяя порванными носками. Эту ночь Камилла провела наедине со своими мыслями, под аккомпанемент дождя за окном. Первая ночь на новой койке всегда самая тяжелая – мы хотим домой, мы практически ненавидим место своего пребывания. И мы молимся, чтобы наутро нас отпустила тревога. Камилла думала о том, насколько импульсивным был ее поступок. И хотелось курить. А дождь лил из водосточных труб на плитку перед газоном, и молнии подсвечивали тошнотворную краску на стенах. И звук дождя скрывал от Камиллы ночные звуки в коридорах реабилитационного центра…31 июня.В общей столовой гудели кастрюли на конфорках, и с шипением поднимался пар от приподнятых крышек. Стоял тихий гул от жужжащих пациентов – здесь были и девушки, и юноши: как взрослые, так и совсем юные. Их было мало, гораздо меньше, чем того ожидала Камилла. Она почуяла запах сильно масленых картофельных оладий. Алиса спокойно взяла поднос, молча забрала тарелку. - Хочешь, садись с нами, - впервые заговорила с Камиллой та, кивком головы указывая на один из пустующих длинных столов. Камилла откинула прядь волос, молча думая про себя о каких ?с нами? шла речь. Алиса воткнула ложку в густую кашу и быстро обвела взглядом столовую, словно выискивая конкретного человека. Камилла тихо прочистила горло, молча следя за поведением девушки. На них никто не обращал внимания, остальные были поглощены собственными делами, своим завтраком.Миска пресной каши опустела наполовину, а никаких других ?с нами? не наблюдалось. И, пока Камилла смотрела на свой стакан восстановленного сока и думала о том, как бы неплохо к нему подошла бутылочка коньяка, на стол опустили еще один поднос. - Кошмарная ночь, в прачечной так и не смазали замки, и я почти не спала, - русые волосы падали на лицо с напрочь отсутствующим намеком на румянец. И тонкий, едва уловимый аромат, хорошо знакомый курильщикам. Девушка подняла взгляд на Камиллу – ярко выделялся розоватый ободок по контуру ресниц. В правом глазу лопнул сосудик, одаривая его обладательницу не самым здоровым видом. Она говорила заторможено, в раздражении отодвигая полупустой поднос подальше от себя. Заметив испытующий взгляд Камиллы, девушка облизнула сухие губы. – Я Вайолет. Ты новенькая? Камилла отпустила шутку про свой возраст, затем представилась в ответ. - Камилла у нас как Мать Тереза в извращенном понимании, - усмехнулась Алиса, продолжая настойчиво втыкать ложку в кашу. Вайолет расширила глаза. - Добровольно сюда легла? – полушепотом удивилась та. – Сумасшедшая, – Вайолет монотонно гоняла яблоко по столу. Камилла улыбнулась. - От пациента психиатрической клиники слышать такое вдвойне приятно. - Хей, - осадила ее Алиса, - это не психушка, а реабилитационный центр. Есть разница. ?Камилла нахмурилась. После нескольких лет одинокого существования в своем замкнутом мирке, было какое-то упоительное чувство от нахождения в компании молодых девушек – общение с младшими никогда не давалось ей тяжело, Камилла и сама была большим ребенком. - Так в чем же отличия? – спросила Камилла. - Нас не так сильно пичкают седативными и больше простора для движения. - Даже слишком много… - вставила слово Вайолет. Камилла анализировала каждое услышанное предложение, понимая, что ей недоговаривают: по нежеланию ли, азарту или простому страху. - Теоретически, у нас режим ограничительного наблюдения – запертые двери, прогулки строго в сопровождении медперсонала и все такое, - но недавно в клинике сменилось руководство, что-то не так с финансированием, сократили персонал, и наступила полная анархия. - И в чем проявляется этот беспредел? Алиса поджала губы. Вайолет вновь оглянулась – Камилла заметила, что она часто так делала, словно это было ее дефектом, будто выполнялось автоматически, бесконтрольно.- Еще увидишь, - шепнула Вайолет, быстро поднимаясь с места. Нетронутое яблоко докатилось до края оставленного подноса. ***Камилла долго не могла уснуть в тот вечер. Даже дневной сеанс психотерапии прошел незаметно и отстраненно для нее. В мыслях прокручивался дневной диалог, заглушая все внешние отвлекающие звуки. Что скрывал за собой сбитый режим работы клиники? Почему Вайолет не высыпалась, и почему провела ночь в прачечной? Вопросы мучили натуру репортера. Рваные короткие уходы в сон и обратно надоели, и Камилла протерла глаза. Одеяло Алисы было скомкано, но самой соседки словно и не было на постели. В полумраке Камилла спустила босые ноги на холодный пол, нащупывая обувь.- Алиса? – подбежала к кровати. Пусто. - Ш-ш, - послышался тихий голосок со стороны выхода. Камилла обернулась. Ее соседка вытягивалась на носочках, заглядывая в дверное окошко. – Пойдем, скорее. Камилла застыла возле кровати Алисы, в недоумении наблюдая за тем, как та спокойно опускала дверную ручку.- Это как возможно? – изумилась та. - Давай живее, - процедила Алиса, приоткрывая дверь. Из коридора послышался тихий топот. Собственное дыхание показалось громче, чем скрип петель. Коридор пустовал, лампы монотонно жужжали под потолком. Какая-то возня разносилась по клинике, но понять откуда звук было невозможно. Камилла почувствовала запахи: дезинфектор, остатки ароматов ужина. Слабый холодок обдавал оголенные лодыжки. 23:48Вайолет.В комнате с медицинскими картами было холодно. По стеклу небольшого окошка в конце одного из проходов бил все тот же дождь. Пахло бумагой, будто не клиника это была, а простая библиотека. Вайолет сдвинула красную стремянку возле самого дальнего стеллажа, присела, даже почти легла на пол, и заглянула под стеллаж. Пачка ?Мальборо? лежала в условленном месте, и, забрав ценность, девушка было вытащила из нагрудного кармана рубашки смятые купюры, как внимание привлек край сложенной бумажки. Вайолет развернула. Она плакала, когда мы делали с ней это. А для тебя боль душевная страшнее физической?Вайолет затрясло. Оставлять здесь эту записку было нельзя, но и от мысли о близости слов к телу, пускай и через ткань фланели, становилось дурно. Она подтянулась на ступеньку стремянки, чувствуя реальную волну тошноты у горла. - Не стоило мне класть записку так рано. Полагаю, от шока о деньгах ты забыла, - мягкие шаги по ворсу ковролина. - У кого стащила на этот раз? У дистрофика из охраны или у нашего вечно спящего дежурного? Вайолет вскочила с места, смахивая волосы назад от лица, выставляя ладони вперед. - Лэнгдон, клянусь Богом… Его усмешка перешла в тихий и короткий издевательский смешок. - Успокойся, сейчас гораздо веселее наблюдать за тем, как ты прячешься от нас по углам клиники. Пока что я тебя не трону. Мы не тронем, - он говорил спокойно, словно общался с другом. И вновь усмехнулся.- Я просто хотел тебя увидеть, раз ты предпочитаешь прятаться от нас еще и в дневное время суток, - его светлые пряди освещали вспышки молнии. Вайолет пятилась вдоль стеллажей, и юноша неспешно шел следом. И ей казалось, в любой момент он рванет с места, и никто не сможет помешать. Никто… неужели…Она спохватилась. - Алиса! – вырвался негромкий вскрик. Вайолет бросилась ко второму проходу, к выходу, но юноша перекрыл путь. Ее русые волосы упали на плечи и грудь. - Спокойно. Твоя маленькая подружка в безопасности. Но я просто не могу понять, почему ты выбрала себе в компанию эту мелюзгу. Ее ведь даже не смущает, почему ты тут застряла так надолго!- Ты омерзителен, - прошипела Вайолет, сжимая кулачки. – Как я тебя ненавижу… За дверью послышалась возня и громкие женские голоса в количестве большем, чем можно было ожидать. Оба на автомате обернулись к двери, и, пользуясь возможностью, Вайолет с силой оттолкнула юношу, выбегая в проход и подлетая к двери. - … что мы тут де – о, Господи, - оборвалась речь Камиллы. Вайолет практически налетела на нее и Алису, выскакивая из помещения. Юноша вышел следом. Обернулся к компании, улыбнувшись от вздоха Алисы, и, послав издевательский воздушный поцелуй, как ни в чем не бывало продолжил свой путь по коридору. - Он тронул тебя? - Алиса схватила девушку под руку. Но Вайолет вырвалась, рванув от девушек. И шаги ее мягких кед были практически бесшумны. Ошарашенная Камилла обернулась к приоткрытой двери медицинской картотечной, затем уверенно – будто знала путь – направилась по коридору следом за Вайолет. Алиса поймала ее плечо. - Нет смысла, - шепнула та. – Вайолет этого не любит. Камилла поджала губы. Ей нужны были ответы. - Куда она могла пойти? 00:15 В совмещенном с больничной кухней гараже было прохладно: влага просачивалась сквозь щели под раздвижными мощными дверьми. Вайолет вертела в руках нетронутую пачку сигарет. Верхняя губа была расслабленной, меж бровей морщинки – она словно была готова заплакать. Ей было горько. Она устала. Если же в больничных холлах никакого надзора нет, то уж отсутствию персонала в хозяйственном помещении Камиллу уже и не удивляло. Она тихо прочистила горло. Машинально потирая ладонями о бедра, присела рядом на гору пластиковых поддонов. - К тебе кто-то пристает? – начала та, и, сформулировав вопрос таким образом, почувствовала себя надоедливой молоденькой учительницей, а вовсе не хитрым репортером. - Нормально все, - в раздражении бросила та, засовывая пачку обратно в карман рубашки, собираясь встать. - Хей, - Камилла поймала ее руку. – Ничего не нормально. Что за бардак тут творится? Почему двери палат открыты в любое время суток? Где весь персонал? Это была хорошая тактика: расположить к себе собеседника, задавая отвлеченные вопросы и не касаясь личной темы с первых минут разговора. По железкам со стороны улицы продолжал молотить дождь, и даже при сильном желании посторонним нельзя было бы разобрать голоса. Вайолет прижала ладонь ко лбу и с тяжелым вздохом вновь присела рядом с Камиллой, откинув передние пряди на затылок. - Как ты заметила, это не самая крупная клиника. Ходят слухи, что ее закрывать подумывают, а нас переводить в другие места. Многие из персонала ушли из-за урезанной зарплаты, оттого ночью и дежурит один санитар: он либо спит, либо бейсбол смотрит. До нас никому дела нет. Еще есть охранник, но камер наблюдения в коридорах нет. Мне говорили, что за пару недель до моего появления за пациентами наблюдали, их водили на процедуры, на сеансы промывания мозга и все такое. Сейчас это все тоже делают, но уже не с таким тотальным контролем и надзором. Камилла слушала все это и не могла сдержать внутреннего ироничного смешка. Почему любая самопомощь ее заканчивалась подобным образом? Из всех реабилитационных центров Сент-Луиса она выбрала тот, в котором черт знает что происходило.- Настолько, что не следят, закрыта ли дверь в палату пациента или нет?Вайолет вымученно улыбнулась. - О, а это фишка нашей клиники, - и сделала секундную паузу, сглотнув. – Здесь как и повсюду есть те, кто имеют связи и знают, как заставить других выполнять свои желания. Камилла вскинула брови. - Ну прямо-таки тюремные будни.Вайолет заторможено усмехнулась, облизывая губы. - Все палаты открываются одним и тем же ключом, изнутри замочной скважины нет. Уборщик за пару таблеток ?Донормила? открывает на ночь двери. За определенную плату тут что угодно сделают.- Так же, как и твоя пачка сигарет? – кивнула Камилла на нагрудный карман девушки. – И какова плата за них?Вайолет повела плечом. - В основном таскаем у санитаров понемногу налички. Ночью это сделать проще всего. Соответственно те, у кого кишка тонка, ничего не получают.?Вот это уже интересно?, - думала Камилла, выстраивая в голове дальнейшее течение диалога. - И достает это все, я так понимаю, тот высокий паренек из картотечной? От недостатка сна разум Вайолет работал заторможено, а посему то, что возможно она никогда бы не рассказала малознакомому человеку, лилось из нее почти бесконтрольно. Но ей нравилась Камилла, она была старше и вселяла уверенность в сестринском тепле. - Это Майкл, - произнесла Вайолет с таким видом, будто жевала песок. – Один из Лэнгдонов… 15 июня. Месяц назад.- Ей нужно будет сдать вещи, включая электронную технику, канцтовары и колюще-режущие предметы личной гигиены, - заученная фраза дежурной медсестры звучала сухо. - И айпод тоже? – Вайолет в бессилие уставилась на тетю Джо. – Не оставляй меня здесь! Это же чертов сумасшедший дом!- Милая, успокойся, - гладила та племянницу по волосам. Вайолет увернулась. - Ты же знаешь, это ненадолго. - Отец даже сам не мог меня сюда привезти, тебя заставил со мной возиться, - от досады хотелось разбить стеклянную вазу, видневшуюся из приоткрытой двери комнатки за регистратурой. И Вайолет с ненавистью наблюдала за тем, как забирают ее собственные вещи, и злость на поступок родителей перетекла в злость на санитара. *** - Кто-нибудь хочет начать? Групповой сеанс бестолкового трепа. Вайолет откинулась на спинку, вовсе не следя за беседой, разглядывая угнетавший коричневый стол. Кресла были расставлены в хаотичном порядке – никакого сеанса в кругу. Уже какую минуту Вайолет чувствовала взгляд на своем затылке, но не хотела оборачиваться. ?Тут все психи?, - размышляла девушка. – ?Не буду им отвечать и привлекать внимание?. Край рубашки измялся от стискивания, ладони вспотели. - Ты Вайолет Хармон? – от неожиданности шепот словно обжег ухо. Вайолет резко обернулась. Пара светлых глаз была так близко, что девушка дернулась, отстраняя лицо. Огонек противно прожигал, словно она сидела голая.- Что у вас там случилось? – обратилась в их сторону психотерапевт. - Девушка уронила резинку для волос, - послышался все тот же, но более громкий голос за спиной Вайолет. – Я поднял. Психотерапевт кивнула, возвращаясь к пациенту. - Это не моя, - бросила Вайолет через плечо. - 1120, Уэстчестер Плейс? - Продолжал тот. Вайолет отпустила край рубашки, чувствуя, как похолодели пальцы. - Откуда ты знаешь мой адрес? – она не хотела оборачиваться не из-за врача, но из страха вновь поймать этот недобрый взгляд. Позади молчали – настолько долго, что Вайолет обернулась. Но никого рядом уже не было. ***- Говорят, ты можешь достать что угодно, - поднос шлепнулся о поверхность стола. – Как насчет сигарет?Юноша поднял взгляд и замер, словно бы девушка была призраком. Вайолет растерялась. Неужели она сказала глупость? Или человеком ошиблась? - Ты же Тейт, верно? – попыталась вывести из ступора юношу та. Парень моргнул, уронил недоеденную булку обратно на пластиковую тарелку, быстро отер руку о штанину и, обернувшись, осматривая столовую, тихо поднялся со скамьи. - Не садись со мной, - он склонился к ее уху, и голос был до ужаса похож на шепот с сеанса. Но у того парня глаза светлые… - Встретимся ночью. Вайолет и рот раскрыть не успела, как юноша удалился. Кисть пульсировала – девушка и не заметила, как Тейт сжал ее во время разговора. Вайолет обернулась, глядя на то, как парень опустил свой поднос на край стола в конце столовой. Укол какой-то неясной обиды отбил аппетит: она недостаточно привилегированна чтобы сидеть рядом? И что значит ночью? Как она сможет выйти из палаты? - Привет, я Алиса, - опустился новый поднос напротив нее. – Твоя палата рядом с моей…*** Тиканье часов на стене то становилось громче, то затихало. Разумом Вайолет понимала, что никак не сможет выйти из комнаты, но внутреннее возбуждение мешало не то что уснуть, но даже раздеться. После полуночи глаза начали слипаться, но сонливость спала, стоило только тихому стуку в дверь привлечь внимание девушки. Светлая макушка маячила в квадратном окошке. Вайолет поднялась, и на полпути ее к двери ручка повернулась. - Как ты это сделал? – оторопела она, уставившись на юношу. Тейт улыбнулся, кивком приглашая следовать за ним. ***- Прости за мою грубость в столовой, - они шли по коридору, в направлении, о котором Вайолет и понятия не имела. Тейт изредка оглядывался, притормаживая на поворотах, и Вайолет невольно повторяла за ним, словно параноик осматривая проходы. – Но так было нужно. - Нужно для кого? Тейт одарил ее многозначительным взглядом. - Ты знала, что по статистике женщины скорее вредят себе, чем окружающим, а мужчины наоборот? Вайолет едва сдержала смешок. - Как это связано с вопросом? – смутилась та, хмурясь. - Здесь лежат далеко не все пациенты с простым желанием причинять себе боль. Встречаются и действительно опасные. Пускай даже об этом и не знают врачи. Вайолет облизнулась. - Намекаешь на то, что сам относишься ко второй группе? Взявшись за ручку двери, Тейт тихо и мило рассмеялся. - Нет, Господи, что за чушь, - он говорил так легко, а улыбка была так заразительна, что если бы ни стены реабилитационного центра, можно было подумать о нем как о полностью здоровом и цветущем молодом человеке. – Давай, мы пришли, - пропускал тот Вайолет вперед. В свете ламп коридора на двери сверкнула лакированная табличка ?Медицинские записи?. *** - Вот под этим последним стеллажом и происходит обмен. - Тейт тронул полку с папками.- В следующий раз просто засунь записку между вот этими папками, и на следующий день то, что ты попросила, будет лежать. - Почему именно здесь? - Тут папки давно выписавшихся пациентов. Держи, - он достал из заднего кармана джинсов новенькую сигаретную пачку. Вайолет засветилась. - Что я должна за это? Тейт улыбнулся.- Чтобы купить что-то нужны деньги. Все, кому что-то нужно, таскают мелкие купюры у медперсонала. Я вообще удивляюсь, почему никто из них никогда не замечает пропажу. Вайолет обдумывала слова, покусывая внутреннюю сторону щеки. - Но сейчас у меня нет денег. - Первая всегда бесплатно, - вручил тот пачку, сверкая глубокими ямочками. В тот же час Тейт рассказал ей о системе в клинике, о том, как выходить и оставаться незамеченным, где лучше прятаться и каковы часы обхода. - Ненавижу это все, - устроившись на ступеньке красной стремянки, Вайолет терла кисть левой руки сквозь ткань рубашки. – Ненавижу, что забрали мой плеер. Ненавижу всех этих врачей и пациентов. Всех тут ненавижу, - сидя на полу возле, Тейт странно смотрел на девушку, будто и не изучая даже, а выискивая что-то, какие-то черты или приметы. И взгляд порой становился таким стеклянным, далеким. Но как только Вайолет начинала задумываться об этом, анализировать, Тейт в тот же момент заговаривал с ней. И она слушала. Ей нравился его голос. - Здесь лучше, чем в психушке с круглосуточным контролем, - усмехнулся он. - В этом Богом забытом месте спасает процветающее взяточничество. - За что ты здесь? Снова усмешка. - За хорошее поведение, наверное. Вайолет улыбнулась, все продолжая расчесывать зудящие шрамы. - А лезвия достать сможешь? Тейт разомкнул было губы, но за тремя рядами стеллажей приоткрылась входная дверь. Юноша молча подорвался с места, стаскивая Вайолет со ступеньки стремянки, заталкивая девушку за соседний проход. - Не выходи и не двигайся, - почти совсем неслышно шепнул тот. Вайолет казалось, что она слышит стук его сердца. И взгляд вновь стеклянный и суровый. Тейт отступил на прежнее место. Она вжалась в боковину стеллажа, слушая. - Ты тут один? – знакомый голос. - Хотел побыть в одиночестве. Подумать. - Брось ты эти свои депрессивные штучки, - раздался смешок. – тебе надо расслабиться, я знаю одно… - голос зазвучал все тише, и девушка разобрала лишь финальные ?эту новенькую? прежде, чем входная прикрылась. Вайолет сжимала полку, тупо глядя на ковролин. Голос собеседника был похож на голос из кабинета групповой терапии, но за три дня она больше нигде того парня не видела. Кто он был?Идея пришла спонтанно. Она же в чертовой картотечной! Чего стоит отыскать папку Тейта? И, не думая о последствиях или моральности поступка, Вайолет потратила приличное количество времени на поиски имени – фамилия была ей неизвестна. Клиника небольшая, оттого и папок было меньше, чем в любой больнице крупного города. -Лэнгдон, - прошептала та, задумываясь о совпадении, что так тревожило ее последние двадцать минут. Но, лишь заметив адрес проживания, захлопнула папку. Адрес ее соседей. Вайолет знала, что до переезда в Лос-Анджелес в ее доме жила семья с такой фамилией, что в особняке в последний раз видели пропавшую девушку и что двух братьев, которые жили там в то время, отправили в реабилитационный центр Сент-Луиса, хотя никаких доказательств их причастности найти не смогли. Соседка Вайолет была их матерью и часто рассказывала о сыновьях ее родителям. Отец-то и подумал об этой клинике после разговоров с той…Вайолет вытащила с полки единственную вторую папку с такой фамилией. Майкл Лэнгдон. 21 июня.Первая записка пришла пять дней – подсунули под дверь палаты. Вернувшись с обеда, Вайолет подняла бумажку. ?Цвет твоих свежих шрамов сочетается с кофтой, в которой ты спишь? Вайолет затрясло от гнева. Она нашла его в общей гостиной, стоящим возле стеллажа с книгами, просматривающим одну из них.- Какого черта, Тейт?! – Вайолет оттолкнула его в грудь. От неожиданности юноша чуть не завалился, ухватившись за полку. – Ты рассказал ему? Или сам мне это написал? – кричала Вайолет. Немногочисленные свидетели повскакивали с мест, тихо наблюдая за сценой. - Ты чего, о чем речь вообще? – ошарашено глядел на нее Тейт, поднимая выроненную книгу. Вайолет швырнула в него записку. - Ты единственный об этом знал! Единственный! – она осеклась, поймав в поле зрения затаившегося в углу на кресле обладателя еще одной светлой шевелюры. Высокомерный взгляд Майкла заставил ее отшагнуть, уйти из гостиной прочь так быстро, как только было возможно.***Камилла молча слушала рассказ. С каждым новым фактом появлялось все больше вопросов, но Вайолет вновь продолжала, и случая спросить не представлялось. Наконец, Вайолет сделала паузу, трогая ржавчину на трубе. - Ты перестала спать в своей палате из-за первой записки? – тихо спросила Камилла. Вайолет приоткрыла рот. - Не только.23 июня.- Алиса, - позвала Вайолет, аккуратно протискиваясь в палату Алисы сквозь небольшой проем приоткрытой двери – она выучила нужное положение, чтобы не скрипели петли. – Алиса, могу я- Вайолет умолкла, заметив пустую кровать. Кровь прилила к лицу. - Вай! – окликнули ее из коридора. Лицо Алисы словно было в штукатурке. Девушка схватила руку Вайолет, утягивая за собой. - Что случилось? – но из-за шока ответа не последовало. Ближе к рабочим помещениям послышались громкие голоса – до всеобщего отбоя оставалось еще какое-то время, и гулять по больнице пока что разрешалось свободно. Возле кладовой столпились другие пациенты. - Позовите медсестру! – кричал кто-то. - На посту никого! - Так найдите! Вайолет протиснулась между плотными рядами спин, замерев, когда увидела причину всеобщей паники: окровавленные голые женские ноги торчали из кладовой, голову скрывали два мужских тела – Лэнгдоны. Вайолет в ужасе уставилась на алеющие руки Тейта. Майкл первый ее заметил. Его лицо не выражало ничего, что бы передавало хоть малейший испуг или смятение. Хитрый взгляд и масленая улыбка – он словно сидел не в луже крови, а на поле с цветами. Вайолет выдохнула, чувствуя, что не может сделать новый вдох. Во всеобщей суматохе Тейт заметил девушку, озабоченно вскакивая с места. Руки в крови. В чужой крови. Вайолет искала в его взгляде хотя бы намек на ужас, но глаза вновь были стеклянными. Пустыми. - Нет, Вай, нет это не то- - он говорил, но слова смешивались со всеобщим гулом. Вайолет отпихивала пациентов, бросаясь подальше от кладовой. ***- Она была мертва? – спросила Камилла. - Нет, спасли. Говорят, сама себя порезала – стащила точилку из комнаты творчества. Сама она ничего не помнила после. Ее перевели в больницу. - Но ты не веришь, что это несчастный случай, - продолжала Камилла. Вайолет помотала головой.- Они так смотрели… так смотрели, словно знали, что я пойму послание. Я знаю, что это они ее исполосовали… - Но ты говорила, что Тейт нормальный… Вайолет издала слабый смешок, потирая глаза. - Нормальный! Что такое нормальный? Весь ужас в том, что я понятия не имею, кому верить. Мне нравился Тейт, но та картина в кладовой… Я просто не знаю, что думать! Майкл все время говорит о них как об одном целом. Они ведь братья, понимаешь? Родная кровь. Их и в клинику-то поместили обоих! Камилла лихорадочно перебирала варианты следующего вопроса.- Почему именно ты? Почему им так нужна именно ты?Вайолет так крепко сжимала лоб и так тяжело втягивала носом, что можно было подумать, что ее лихорадило. - Майкл ясно дал понять, что знает обо мне, о том, что я живу в их старом доме. Он говорил, что я напоминаю ему кого-то... что я должна умереть... Для него это игра, понимаешь? Простое веселье! Камилла не очень понимала, но решила пока оставить этот вопрос.- Если здесь такая плохая охрана, почему ты еще не сбежала? Вайолет подняла уставшее лицо. - А куда я пойду? Тетя забрала мой паспорт, боясь, что тот потеряется среди вещей в камере хранения. На моем сотовом даже интернета нет, да и чтобы вернуться в Лос-Анджелес мне надо месяцами таскать деньги у санитаров. В этом городе мне некуда идти… - девушка тяжело выдохнула, - я так устала… я просто хочу спать… - Вайолет опустила голову на колени Камиллы. Дождь утихал, молнии давно закончились. Монотонно водя по волосам девушки, Камилла думала об услышанном. Вайолет умрет здесь, если ее не вытащить… и, кажется, в бардачке ее машины до сих пор лежали ключи от нового участка матери…