Глава 7. Предатель и убийца (1/1)

Наступило утро. Слабый луч света проникал через мутное окошко, едва освещая каюту, где временно обитали Малагис и Каллен. Одежда немертвого валялась на полу, а сам он крепко спал на своей кровати, по своему обыкновению, свесив одну руку вниз, а вторую положив под голову. Тонкое одеяло скрывало лишь нижнюю часть тела, оставляя на виду все остальное. Длинные седые волосы были в полнейшем беспорядке, но сейчас немертвого рыцаря это волновало меньше всего. Обычно, когда он спал, его лицо было спокойным, но этой ночью он постоянно хмурился, изредка тихо бормоча себе что-то под нос.Каллен проснулся поздно — рассвет уже давно наступил, и он с трудом открыл глаза, медленно осознав, что он не в своей кровати. Потолок выглядел как-то иначе, да и окно находилось слева, а не справа. Повернув голову налево, он увидел широкую и бледную спину в шрамах, и чуть не заорал от ужаса. Так ему это не приснилось?.. Проклятие, а он так на это надеялся... но отсутствие одежды недвусмысленно намекало.Немертвый не двигался, продолжая крепко спать, явно не собираясь просыпаться в ближайшее время. Лишь один раз он дернул плечом, пробормотал что-то и перевернулся на другой бок, обратив к Каллену свое бледное лицо.Тот резко отстранился, с трудом подавив новую волну ужаса. Но рыцарь смерти, кажется, и правда спал, а может медитировал, кто его знает, этого мертвеца. Впрочем, почему-то ему больше не хотелось называть его так. У него ведь было имя. Как ни странно это звучало, но оно у него было. Не слишком звучное, необычное, но все-таки...Он протянул руку и осторожно, как будто что-то проверяя, коснулся его шеи.Когда теплая рука коснулась шеи наемника, тот не проснулся, но опять поерзал, подвинувшись ближе к теплому человеку. Впрочем, расстояние между ними все еще оставалось, поэтому Каллен мог не волноваться за себя.Каллену захотелось сжать ладонь и сдавить в своей руке горло рыцаря, это желание было почти таким же сильным, как тогда, может, даже сильнее... Но вместо этого он подвинулся к Малагису и осторожно поцеловал его. Даже сам не понял, зачем он это сделал.Немертвый сонно пробурчал что-то, после чего медленно приоткрыл глаза, не особо понимая, где он вообще находится. События вчерашнего дня не сразу всплыли в голове рыцаря, поэтому некоторое время он просто смотрел на Каллена, сохраняя молчание.Расширенные серо-голубые глаза Каллена теперь, в полумраке каюты, уже не казались такими холодно-стальными, напротив, они были теплыми, как вода в заливе в теплый летний день. Но в них была неуверенность, сомнение и страх.В полыхающих глазах рыцаря смерти нельзя было разглядеть ничего, кроме того, что он все еще "спал", впрочем, Малагис все же рискнул нарушить неловкую тишину и глухо произнес:— Кхм, доброе утро? — голос немертвого был тихим и спокойным, как обычно.Виконт облизнул губы, чувствуя, что он теряет самообладание и паника вновь захватывает его. Но просто встать и убежать было бы... как минимум странно. И смешно. А он не хотел выглядеть глупо. Впрочем, нынешнее положение его тоже было не из лучших.— Ма...Малагис, — с некоторым трудом произнес он, словно его имя было трудно произносить, как нечто незнакомое и чужое.— Да? — казалось, что еще немного, и рыцарь опять заснет, но пока что он не спал, внимательно, хоть и сонно, смотрел на Каллена, не спеша размышляя о том, что же, черт возьми, случилось.— Что... что произошло? — звучало глупо, но умнее он придумать не смог.— А ты не помнишь? — немертвый попытался усмехнуться, но получилось не слишком хорошо, поэтому он почти сразу же перестал, — Теперь ты знаешь, что нельзя злить рыцарей смерти.— Теперь знаю, — тихо сказал Каллен, закрыв глаза, как-то странно для себя — словно бы мертвым голосом. Он отвернулся и уставился в потолок. — Мне... мне нужно одеться.— Конечно, — легко пожал плечами Малагис. На бледном лице играла таинственная полуулыбка, а пылающие синие глаза горели сильнее обыкновенного.Паладин молча встал с кровати, тупо уставившись на свои дрожащие руки, сжал их в кулаки и закрыл глаза. Он чувствовал себя раздавленным, словно был змеей, по которой проехался королевский конный полк. Так же медленно он принялся собирать свою одежду и надевать ее на себя. Все это он проделывал в полнейшей тишине. Ему казалось, что где-то у него в голове стучит огромный молот. Поправив рубашку, он пригладил волосы автоматическим движением назад, а затем вышел из каюты.Малагис еще некоторое время полежал на кровати, потом громко зевнул, даже не думая прикрывать свой рот ладонью. Медленно спустив ноги на прохладный пол, он покрутил головой и поднялся с кровати. Быстро накинув на себя какую-то белую рубаху, которую немертвый отрыл в своей сумке, он присел на стул и достал свою пузатую фляжку с крепким ромом.На палубе на юного рыцаря почти все посматривали с усмешкой, даром, что не смеялись во весь голос. Дул сильный ветер и тихий шепот услышать было нельзя, но без труда можно было заметить, что большинство матросов, по крайней мере тех, что не были заняты работой, о чем-то переговариваются, бросая насмешливые взгляды на Каллена."Это невозможно, — думал про себя парень, подходя к борту и облокотившись на него. Его пустой взгляд устремился в море, туда, где горизонт был подернут туманной дымкой. Брызги воды в этот ветреный день долетали до самого его лица ледяными осколками. — Это все происходит не со мной. Почему я не остался дома? Мне просто нужно было оставаться в поместье, и ничего бы не случилось... или я был бы мертв к этому времени. Хотя... это было бы лучше".Он закрыл глаза, склонив голову на сложенные руки, прислушиваясь к ветру, который шевелил его каштановые волосы. Горло словно сдавило невидимой рукой, и было трудно дышать.Постепенно ветер стихал, впрочем он оставался таким же холодным, в конце концов, ледяные берега Нордскола были уже рядом. Матросам надоело обсуждать юного рыцаря, и они вернулись к обычным забавам — выпивке и игре в карты да кости.Через какое-то время на палубу выбрался немертвый бастард. Мимолетно взъерошив свои седые волосы, он неспешно прошелся по палубе, слушая, как поскрипывают доски под его весом.— Скучаешь, птичка? — Малагис привалился спиной к борту, рядом с Калленом, глядя на играющих в карты матросов.— Ты просто не можешь оставить меня в покое, да? — тихо произнес паладин, даже не подняв головы. Он продолжал смотреть в море — холодное, темное, покрытое пенными волнами. Ветер гнал корабль быстрее, чем в прошедшие дни, и Каллен вдруг подумал, что под ними — под кораблем, под всеми его матросами, — находится бездна. Эта мысль заставила его покрыться мурашками.— Ну, если учесть, что ради тебя я рисковал своей любимой головушкой, то нет, не могу, — тонкие бледные губы рыцаря смерти изогнулись в ухмылке, — Кроме того, скоро мы прибудем в царство смерти, так что я хочу в последний раз вздохнуть спокойно, прежде чем сойду на берег, а что может быть лучше холодного морского воздуха? — казалось, что немертвого совершенно не волновало то, что случилось совсем недавно, по крайней мере, его лицо было спокойным, ну, может быть, немного хмурым, но это ерунда.— Я хочу просто дождаться конца этого ада, — пробормотал паладин, прикрывая глаза. У него даже не было сил ругаться на Малагиса. — Сойти на берег и уйти своей дорогой. Я не хочу... — он вдруг почувствовал, что у него пересохло в горле, поэтому сглотнул и продолжил. — Не хочу больше тебя видеть.— Можно подумать, что я мечтаю каждый день видеть прелестное личико молодого обалдуя, — громко хохотнул Малагис, — Но, увы, хочешь ты или нет, но я доведу тебя до лагеря твоих обожаемых паладинов, где сдам тебя им и вернусь обратно, — он чуть повернул голову к Каллену и чуть усмехнулся.— Ну и отлично.Он отвернулся, не желая смотреть на рыцаря смерти, и вместо этого принялся разглядывать матросов. Кажется, они были совсем не удивлены тем, что Каллен опять оказался в компании Малагиса. Он абсолютно этого не хотел, но на корабле было мало мест, где можно было спрятаться.Остаток путешествия прошел в полной тишине, Дум вытащил свою флягу, которую успел осушить почти наполовину, и продолжил воздавать почести этому напитку, запах от которого был не самым приятным, что когда-либо чувствовал не то, что Каллен, а любой из матросов на корабле, но немертвому было в самый раз.Наконец-то показались берега Нордскола, величественные и внушающие трепет, особенно тем, кто никогда их не видел.Весь остаток пути Каллен молчал. Он целыми днями торчал на палубе, глядя на горизонт до боли в глазах, либо спал мертвым сном в каюте. Ел он мало, не пил спиртного и почти ни с кем не разговаривал. Вообще он вел себя достаточно странно, обычно он никогда не лез за словом в карман. Иногда казалось, что он как будто обкурился эльфийской кровопийки — его пустой взгляд говорил о том, что и думал-то он не о многом.Когда корабль зашел в гавань Крепость Отваги, он немедленно собрал свои вещи, облачился в доспехи, повесил на пояс оружие, накинул на плечи дорогой даже на вид белый меховой плащ и вышел на трап.Как бы ему не хотелось остаться одному, но звук тяжелых шагов рыцаря смерти слышался прямо за спиной. Малагис облачился в свой темно-синий саронитовый доспех, закутался в плащ, накинул на голову капюшон того же цвета, что и плащ, после чего потопал вслед за юным Калленом. За спиной висел верный клинок, как обычно "моргая" пустыми глазницами всем, кто смотрел на его рукоять.В Крепости Отваги, отгороженной от недружелюбной нордскольской земли высокой каменной стеной с мрачными башнями и орудиями, оказалось довольно много приезжих. Один из двух крупнейших портов между Нордсколом и материком был почти переполнен снующими тут и там закутанными в мех и кожу фигурами. Город (или скорее форт) был похож больше на военный лагерь, чем на чье-либо жилище. Это был перевалочный пункт между морем и землей в глубине Нордскола, куда отсюда выходили на войну рыцари, наемники и солдаты.— Держи поводья, — немертвый пихнул в руки Каллена поводья от его лошади, в свою очередь, забираясь на своего коня, который возник в слабой темно-фиолетовой вспышке, — Чем быстрее доберемся до места, тем лучше, — Малагис поправил капюшон и двинул коня вперед, зыркая по сторонам, в поисках места, где обитали столь ненавистные ему служители Света.Каллен не обратил никакого внимания на его слова, однако про лошадь он и правда забыл. Он вообще почти про все забыл, кроме того, что ему надо найти того, кто занимается набором новобранцев в Орден. Паладинов здесь было немало, но все они были ненамного старше самого Каллена — кое-кто занимался тренировками или закупался припасами для похода, кто-то просто бродил по форту в поисках чего-нибудь интересного, пока начальник не отдаст приказа выдвигаться. Их было нетрудно отличить от остальных — полные латные доспехи с эмблемой Авангарда гордо сверкали в лучах рассветного северного солнца.— Ох, как же я надеюсь, что они еще не знают кто убил их... Алкин? Или как там его звали? — вслух рассуждал лордеронец, — Надеюсь, что не знают, хотя, наверно, паладины могут такое почувствовать... хм-хм-хм, ну да ладно, — он натянул поводья, — Кажется нам сюда, птичка, слезай, — он спрыгнул на землю, похрустел шеей, стряхивая с плеч холодный снег, который начал падать крупными хлопьями.Они оказались перед большим двухэтажным зданием, над которым гордо реял флаг с эмблемой Авангарда. У входа в здание стояли два крупных витязя, оба с огромными молотами и суровыми лицами.Каллен спрыгнул с лошади, оставив ее у коновязи, и посмотрел на охранников. Он выглядел словно белая ворона со своими бело-золотистыми доспехами и горностаевым плащом. Щит висел у него на спине, под плащом, украшенный эмалью со стилизованным черным скорпионом. Он поздно подумал, что по гербу его могут опознать как изменника, но вряд ли Штормградские политические дрязги касались нейтрального во всех смыслах Ордена.— Мне... мне нужно поговорить с теми, кто занимается набором бойцов в Орден, — выпалил он, не слишком зная, что он собирается сказать.Немертвый хлопнул парня по плечу:— Сын барона Эскорпиона, я его сопровождаю по приказу отца, — рыцарь явно не собирался показывать паладинам свое лицо, — Будьте добры, дайте пройти, — добавил он.Молчаливые воители несколько секунд разглядывали странную парочку, но потом все же расступились, давая проход людям. В их взгляде читалось молчаливое предупреждение, что внутри лучше всего вести себя спокойно.Впрочем, Каллен и не намеревался буянить. Правда, он боялся, что Малагис все испортит каким-нибудь не вовремя сказанным предложением. Но пока все шло нормально, он даже перестал казаться полумертвым — на лице парня появилась странная полуулыбка, а глаза из пустых стали теплого серого оттенка. Он поднялся по лестнице, огибающей холл крепости, и вышел в большую комнату. У одной из стен стоял стол на несколько персон, а рядом с ним — все те же охранники. За столом сидел немолодой с виду воин, на лице которого отражалась усталость.— Давай, шуруй вперед, не я же записываюсь в этот замечательный Орден, — слово "замечательный" было произнесено очень ехидно, что было вполне в духе Малагиса. Сам немертвый привалился к стене, сложив руки на груди, принимаясь наблюдать за Калленом.Парень сделал шаг вперед, напомнив себе, зачем он здесь. Его переполняло чувство, словно он на пороге новой жизни — свободной от чувства вины, от ужасного, всепоглощающего чувства ненависти и презрения к себе. Свободной от обязательств, которые он получил не по своей воле, родившись в знатной семье. Он хотел отказаться от всего — от всех земных благ, от всего богатства, от власти, только чтобы обрести свою душу вновь в служении Свету. Его глаза загорелись доселе невиданным огнем, и он решительно подошел к столу.— Каллен Мигель де Эскорпион прибыл, — сказал он четко и ясно, взглянув на паладина за столом. — Дабы записать свое имя в ряды тех, кто готов защищать идеалы Света против орд нежити и сил тьмы.Воин, что сидел за столом, медленно поднял взгляд на парня:— Ммм... — протянул он, разглядывая юнца, — Ну да ладно, — продолжил он свою непонятную речь, — Так, Каллен, я хочу узнать о тебе побольше, все же не каждый день к нам доставляет новобранцев нежить, — серые глаза вербовщика устремились к Малагису, но тот предпочел изображать статую, не обращая внимания на не самые добродушные взгляды паладинов. Черные Клинки и Авангард были союзниками, но рыцарь ушел из своего ордена, и чувствовалось, что если бы он встретился с этими паладинами за пределами крепости, то одними взглядами они бы не отделались.— Я являюсь сыном барона де Эскорпиона из Штормграда, — пояснил Каллен, приосанившись. — А также сержантом почетного караула короля. Вы, наверное, знали сэра Алрика? Он должен был написать для меня рекомендацию, но... был убит, — парень нахмурился и зыркнул на Малагиса. — Бесчестно убит во время сопровождения меня в Нордскол.Немертвый и бровью не повел, зато старый воин нахмурился:— Как же так, — вздохнул он, — Такой витязь погиб... А ведь война с Плетью закончилась! Вы, конечно, не знаете как он погиб, молодой человек? — он поднял усталый взгляд на Каллена.— Как ни странно, знаю, — холодно ответил парень. — Это произошло у меня на глазах. И дабы доказать свою верность Ордену, я привел преступника прямо к вам. Вот этот мертвец, — он развернулся и указал обвиняющим перстом на Малагиса. — Убил сэра Алрика. Ему заплатил за это мой отец. Я отказываюсь от своей семьи и рода в знак уважения к Алрику, и сдаю этого мерзкого преступника на ваш суд.— Вот как... — воин сделал едва заметный знак охранникам, которые тот час обнажили мечи, — Что ж, храбрый поступок, Каллен.Малагис словно ждал этого — в один момент его клинок со свистом рассек воздух, отгоняя подошедших к нему паладинов. Капюшон упал на спину рыцаря смерти, открывая бледное лицо и горящие ненавистью голубые глаза.— Мне не платили за его смерть, мне платили за твою безопасность, птичка, — глухо хохотнул он.— Видите? Он просто машина для убийства, — продолжал Каллен, яростно сверкая глазами. — Он разгуливал по Штормграду совершенно свободно, не нося никаких знаков различий Ордена Черного Клинка. Я готов поклясться, что он убивал людей за деньги и не только, к сожалению, я не могу этого доказать. Но я видел своими глазами, как он отрубил голову сэра Алрика, который пытался защитить меня от этого порождения тьмы.— Взять его и заковать в кандалы! — пожилой воин сверкнул глазами, глядя на немного оробевших паладинов, все же рыцарь смерти выглядел довольно грозно.Охранники было налетели на Малагиса, но взмах чудовищного двуручника отсек одному из них руку, которая, вместе с хозяином, рухнула на пол, орошая его горячей кровью.Внизу послышались крики, топот ног и лязг металла, что предсказывало появление новых служителей Света.— Брось оружие! — крикнул Каллен, бросаясь вперед и доставая меч. Он поднял руку, готовясь прочитать простенькое заклинание света, которому успел обучить его Алрик. Совсем простое, оно, тем не менее, было довольно болезненным для нежити.Неизвестно, почему рыцарь опустил клинок, то ли из-за крика Каллена, хотя более вероятно, что из-за того, что в дверной проем хлынула золотая волна из крепких, широкоплечих рыцарей. Вскоре его скрутили, отобрали оружие, а на руках закрепили стальные наручники, покрытые затейливой гравировкой.— Увести его! — приказал пожилой вербовщик. Вслед за немертвым унесли и искалеченного паладина, который потерял сознание от ужасной боли, его рана выглядела очень скверно, а лицо было таким же бледным, как и лицо Малагиса.— Проклятая нежить... — вздохнул паладин, провожая взглядом своего собрата, — Ладно, Каллен, распишись здесь, и Мэрик тебя отведет, — он подвинул юноше перо, чернила и длинный лист, где тот указал имя, фамилию и поставил подпись. Золотоволосый рыцарь положил руку на плечо новобранца и повел его к казармам Ордена.Через несколько часов Каллен был счастлив. По-настоящему счастлив — он получил знак различия новобранца Серебряного Авангарда и принес свои обеты в местной часовне. Паладины приняли его очень тепло, особенно молодые солдаты, которые еще не заслужили звания рыцаря Ордена, но стремились к этому всей душой. Каллен удивился огромному разнообразию рас, входящих в состав Ордена — тут были все, даже несколько Отрекшихся. Впрочем, они держались особняком и не особенно были разговорчивы. Зато дворфы и эльфы составили ему вполне неплохую компанию, а орков, которые были особенно шумными, предпочитали просто игнорировать. Но общая атмосфера дружелюбия и святости приятно поразила бывшего барона Эскорпиона. После службы он вышел из часовни, переговариваясь о чем-то с молодым дворфом (впрочем, из-за огромной бороды сложно было определить его возраст), и направился к крепости — получить дальнейшие распоряжения.Немертвый очнулся спустя эти самые несколько часов. Паладины, хоть и были по большей части добрыми, но за смерть одного из своих, а также за сопротивление при аресте, отплатили Малагису сполна. Он попытался дотронуться до разбитой губы, но это сделать это было весьма проблематично, когда твои руки скованы за спиной, а к ногам приковано большое и тяжелое ядро. В целом немертвый выглядел практически как обычно, все же его туловище и так было покрыто кучей шрамов, так что парочка свежих ран не испортили его "красоты".Глаза Дума были закрыты, но когда Каллен вышел из часовни, они открылись, а рыцарь смерти шумно втянул холодный нордскольский воздух в себя, после чего с наглой усмешкой уставился на юного паладина, благо его не бросили в темницу, а оставили на улице.Каллен бросил сумрачный взгляд на Малагиса, но ничего не сказал и просто прошел мимо, продолжая слушать похабные анекдоты, которые ему рассказывал дворф. Он даже не слишком запомнил его имя — то ли Грогар, то ли Григор... Впрочем, перепутать рыжебородого дворфа с другими было проблематично. Зайдя в крепость, он направился к командору. Кто-то передал ему, что тот его ждет с новыми указаниями. Его ждала первая миссия Ордена — настоящее задание, на котором он должен был продемонстрировать свои таланты как паладин.Командир, к которому направлялся Каллен, был высоким широкоплечим мужчиной неопределенного возраста. Он был одет в тяжелый латный доспех, а на его поясе висели совершенно обычные ножны, которые были почти у каждого щитоносца Ордена.— А, Каллен, добрый день, — он развернулся к юноше и взмахом руки приказал дворфу оставить их, — Я слышал о твоем необычном прибытии к нам и решил как можно скорее с тобой познакомиться, — паладин протянул Каллену крепкую, мозолистую руку, — Сэр Эдмунд, — он улыбнулся, — Но, увы, на любезности времени почти не остается, так что перейдем сразу к делу — ты отправляешься с третьим отрядом в Ледяную корону, где вы присоединитесь к нашим братьям, а заодно сдадите твоего спутника в руки Черного клинка, который будет решать его судьбу. Все понял?— Да, сэр, — ответил Каллен. Ему хотелось бы задать еще массу вопросов, но он предпочел их умолчать. Ему даже нравилось, что его сразу посылают в такое опасное место, как Ледяная корона. Ведь именно там и были основные силы Плети до того, как их разбила армия Тириона Фордринга. Теперь там тоже было много мертвецов, но это были скорее разрозненные остатки былой военной мощи Артаса. — Что-нибудь еще? — на всякий случай осведомился новоиспеченный Авангардовец.— Я бы хотел, чтобы ты лично присматривал за заключенным, — негромко произнес Эдмунд, — Можешь идти, вы выступаете через полчаса, Свет сохранит вас, — он поднял правую руку вверх и с его ладони сорвался тонкий луч света, который окутал юного паладина, успокаивая его и даря ему приятную теплоту.— Благодарю, сэр, — сердечно попрощался Каллен и покинул крепость. Снаружи его уже ждали — отряд новобранцев под руководством трех рыцарей Ордена, один из которых оказался капитаном. Ждал его и Малагис, который теперь вызывал в Каллене только желание злорадно рассмеяться ему в лицо. Наконец-то он получил шанс отомстить, который так долго ждал.Немертвого бросили в телегу, где лежали мешки с припасами, которые было необходимо доставить в оплот Авангарда. Малагис выглядел довольно спокойно, несмотря на разбитое лицо и в целом помятый вид.— Отряд, стройся! — зычным голосом окликнул всех капитан, — Надеюсь, что все готовы к тому, что ждет нас по прибытии на место, это вам не Восточные королевства, так что клювом не щелкать! Мы выходим, да хранит нас всех Свет!Новобранцы несколько неловко, но зато с большим энтузиазмом выполняли приказы капитана. Давешний дворф и высокий ночной эльф оказались по бокам от Каллена, чему тот был невероятно рад. Он даже приметил в отряде симпатичную кровавую эльфийку, впрочем, потом ему пришло в голову, что она может оказаться старше его раз этак в семь, и он немного стушевался. Но общий настрой был вполне себе благостный, несмотря на немного холодную погоду. В Ледяной Короне их ждал настоящий мороз, поэтому Каллен приучал себя терпеть холод. Его горностаевый плащ белым флагом развевался на ветру.Малагис попытался как-нибудь избавиться от наручников, но даже при малейшем движении они больно жгли запястья рыцаря смерти, и вскоре он оставил попытки освободиться. С ним никто не разговаривал, а если и смотрели на него, то едва ли не с ненавистью. Эх, молодежь, опытные рыцари, конечно, тоже не любили его, но они умели контролировать свои эмоции.Каллен шел где-то впереди телеги, которую тащили два орденских коня, поэтому Малагису было его не видно. Один из рыцарей шел сзади, контролируя и Малагиса, и весь процесс, капитан — впереди, а третий рыцарь ехал на коне шагом сбоку и, щурясь, смотрел по сторонам. В Тундре было не так уж опасно, тут почти не водилось теперь нежити, но были и местные не слишком приятные виды, например, магнатавры и огромные черви-йормунгары. Они хоть и водились ближе к западу Тундры и на ее севере, но отдельные особи могли забрести и поближе к форту.Некоторое время немертвый развлекал себя тем, что порыкивал на особо робких новобранцев, которые едва ли не в ужасе отшатывались от него, чем несказанно раздражал капитана и его рыцарей, ведь рушился строй, но вскоре ему это надоело, и он успел задремать, но от очередного ухаба на дороге он больно треснулся головой о борт телеги и проснулся, недовольно поглядывая по сторонам. Конечно, можно было бы освободиться и даже раздобыть оружие, к примеру, свернув голову одного из новобранцев, что подходили на опасно близкое расстояние к телеге, но рыцарь смерти не особенно желал окончить свои дни, так и не обняв сестру и братьев, поэтому он продолжал молча лежать и поглядывать на паладинов.Через несколько дней отряд добрался до границы с Драконьим Погостом и Озером Ледяных Оков. Капитан решил идти через Озеро — сейчас эта местность была одной из наиболее безопасных, по крайней мере, безопаснее Драконьего Погоста. Боевые действия на Озере давно уже прекратились, и сейчас там не было никого, кроме нескольких форпостов Авангарда. Перейдя через мост, отряд остановился в одном из полуразрушенных зданий, где когда-то размещались войска Альянса — повсюду были укрепления и знамена с золотыми львами. По крайней мере это было лучше, чем ночевать в поле, как раньше. Капитан приказал разместиться под крышей и выставить часовых — они сменялись каждые три часа, причем с ними обязательно должен был присутствовать один из старших рыцарей. Каллен должен был заступить на пост через шесть часов, поэтому пока что он решил немного вздремнуть. Его от усталости уже шатало, но другие новобранцы чувствовали себя ненамного лучше. Рухнув на расстеленный плащ, Каллен тяжело вздохнул.— Что, птичка, жалеешь о том, что отрекся от семьи? — Малагиса бросили рядом с Калленом, которому было велено приглядывать за пленником вместо того, чтобы стоять на часах. Немертвый оскалил зубы, глядя на юношу, удивительно, но в пылающих глазах не было ненависти или презрения, только какое-то непонимание.— Жалею, что не посмотрю, как тебя повесят, — устало проговорил Каллен сквозь зубы. Он действительно стал выглядеть как-то более взросло — то ли эмблема Ордена сыграла роль, то ли общее удовлетворенно-спокойное состояние. Его друзья, которые не стояли в дозоре, уже спали. Со стороны дворфа раздавался громкий храп. — У меня задание. Не отвлекай меня. Мне надо поспать. Хорошо тебе-то, на телеге ехать, — он усмехнулся даже почти добродушно.— Нас не вешают, глупенький, — тихо усмехнулся Малагис, — Мы ведь можем не дышать, если нужно, — немертвый вздохнул и потянулся, — Нам рубят голову, так надежнее, — он улегся на спину, — Знаешь, пожалуй, я буду болтать с тобой всю ночь, чтобы тебе было веселее.Но Каллен так хотел спать, что его можно было будить хоть пушкой — он просто перевернулся на другой бок и задрых, напрочь игнорируя Малагиса. Если он мог игнорировать даже храп дворфа, то уж речи рыцаря смерти тем более были ему нипочем. Все же ничто так не способствует сну, как несколько дней почти беспрерывного похода по суровой земле Нордскола.Немертвый еще немного поболтал сам с собой, прежде чем убедился, что все новобранцы заснули, а рыцари Ордена говорят о чем-то друг с другом и не особенно смотрят в сторону рыцаря смерти. Он приподнял голову и тихо что-то зашептал. Легкое сияние, что окутывало наручники, постепенно угасало и вскоре исчезло, теперь это были обычные железные наручники, и сломать их было совсем не трудно. Малагис едва усмехнулся и улегся обратно, прикрывая глаза.