одержимость (1/1)

?нахер всё это было,ты танцуешь как быдлоты и целуешь как быдло,я как раненный тобой.?Ладно, да, дерьмо случается.Порой даже чаще, чем ты рассчитываешь. Нужно просто, ну там, остановиться. Перевести дыхание. Во всем искать плюсы. Например: ты всё ещё жив. Держи свой подарок на Рождество. До него ещё, конечно, далеко, но да какая разница. Ты, малыш Стайлз, всё равно не веришь в Санту. Ни в Бога, ни в Шепфу. Но отчего-то веришь копу из Нью-Йорка, Дереку Хейлу.Когда он обещает быть рядом, гул в твоей голове прекращается, всё встаёт на свои места, перестаёт крыть, страх отступает, основательно уступая место другому, неизвестному ранее чувству.И это пугает ничуть не меньше.

***—?Говоря откровенно, пацанёнок попал под раздачу зря.Бескрайние поля заливает полуденным солнцем, температура близится к тридцати градусам, а шевроле на высокой скорости несётся по пустынной дороге. Стилински довольно развалился на заднем; ест, найденные в кармане толстовки, мармеладки, и как обычно, безостановочно, пиздит.—?В чем, собственно, была его вина? Подумаешь, пососались.Хейл сильнее обхватывает ладонями, с разбитыми костяшками, руль и тихо рычит. В груди скручено давит, и он до последнего пытается не отвечать, игнорировать существование Стилински, его болтовню, но:—?Ещё раз: и тебе морду разобью.—?Романтик,?— отмахивается Стайлз, и наплевав на правило ?не есть в машине?, запихивает себе в рот очередную мармеладку.Дерек хмуро смотрит на него через зеркало заднего вида, думает, что мальчишка идиот (не сенсация) и вновь переключает всё внимание на дорогу. В голове Стилински тараканов больше, чем любой может себе только представить, и копаться во всём этом, если честно, нет желания.—?Не хочу обидеть ничьи чувства, офицер Хейл, но правовая система?— сосёт. Мне, как сыну шерифа, это прискорбно осознавать. Но увы. Факт.Дерек думает, что в следующий раз подумает трижды, прежде чем дать Стайлзу выспаться. Он тем самым ставит под удар всё человечество. Мальчишка, словно объёбанный, безостановочно болтает, лыбится, дёргается. Он жалуется на Джексона, на похмелье, на отвратительную погоду, на полицию, такими темпами и до власти скоро доберётся. С него станется. Дерек лишь неутешительно качает головой, он уверен, что скоро свихнётся нахуй. Так, видимо, и сходят с ума, в его случае?— из-за неугомонного, пиздливого щенка.—?Суди сам: на отца покушались, на Алана… —?Стайлз сглотнул слюну, видно, что осознание смерти Дитона всё ещё очень нелегко ему даётся. —?Сам знаешь. И имея подозреваемого, у которого есть все мотивы, наша доблестная полиция кладёт на это дело огромный болт и говорит, что всё впорядке. Возвращайте Стайлза, конечно, пусть из него все кишки вытащат, ничего страшного.Ничего страшного.Стайлз говорит это спокойно, практически расслабленно, но воздух вокруг густеет, начинает жужжать. И всё больше верится, что он сейчас сорвётся и жалобно спросит: но ты ведь не позволишь?

Стилински болтает, кажется, о прогнившей системе и судебных перипетиях, а в голове всплывают отрывки последних дней: шахматы с Бойдом, сериал с Айзеком, холодная пицца ночью с Джексоном. Спизженный у него же виски.Стайлз думает: мне жаль, что я не попрощался с вами. Вы, парни, норм тема. Это я проблемный, не переживайте.И напрягается, пытаясь воссоздать события по крупицам своей херовой памяти, но тот отрывок, как он сбегает от ребят из их ?бункера??— забывается. Помнит, что написал им записку, и что в подворотне, на оставшиеся деньги, пытался достать наркоту. Достойный сын шерифа, нечего сказать.А дальше?— чьи-то мокрые губы целовали шею. Чьи-то грязные руки лапали тело. Пока Хейл, словно, блять, Иисус, не явился хрен пойми откуда, и не забрал Стилински. Усадил в машину и сказал: мы едем домой.И ведь не соврал, чёртов коп. Чтоб его.—?Молчишь уже три минуты, ты в коме? —?спрашивает Хейл с переднего, и поворачивает, следуя указателю, налево.—?Все ждут смерти Стайлза! —?театрально кричит, размахивая руками. —?Чё по планам, офицер?—?Доберёмся до мотеля, переночуем там, завтра к вечеру будешь дома.—?Знакомый план,?— Стилински пожимает плечами.Сползает вниз на сидении, убирает мармелад в карман толстовки и закрывает глаза, всем видом показывая, что сейчас его лучше не трогать?— наступает час страданий. Нельзя пропускать.Стайлз представляет: всё налаживается.Он возвращается в угрюмый Бейкон Хиллс, его жизнь снова калейдоскопом крутится вокруг работяги-отца, самого лучшего на свете придурка Скотта и подработке на заправке. Он не сталкивался в своей жизни ни с чем тёмным. Никаких убийств, никаких покушений. Добрый Алан все ещё ездит каждое утро в ветеринарную клинику, а вечером возвращается к себе домой, с идеалистически белым забором. Он скоро купит себе собаку, а Стайлз приедет к нему в гости, подарит ошейник, и они будут пить только что заваренный ромашковый чай.Восемьдесят три пропущенных на номер Алана Дитона?— не существует.—?Стайлз?Рука Дерека, такая тёплая, дотрагивается до плеча. Большой палец массирует ключицу, и Стайлз сильнее зажмуривает мокрые глаза, потому что он знает каким взглядом смотрит сейчас на него Хейл. И это уже слишком. Это намного больше, чем Стилински может выдержать.—?Стайлз,?— голос Дерека непривычно мягок, ладонь перемещается на голову, утешающе гладя взъерошенные волосы, пока Стилински вытирает непрошенные слёзы и медленно выдыхает, открывая глаза.Стайлз думает: вау, жизнь налаживается.И думает: я не долбоёб, верить в это.Последняя мысль несправедливо ясная, и после?— наступает тишина.***В номере отсутствует запах.Отсутствует что-то, за что можно зацепиться глазам при входе. Он настолько стандартный, ?минус три звёзды? по классификации Стилински, что уделять внимание рассмотрению интерьера нет смысла.Офицер Хейл уставший, потный, максимально держится из последних сил, уже давно переставая вывозить всё, что на него свалилось. Горячий душ, мягкая кровать, закрытое ебало Стайлза?— набор спасения для Дерека.Стилински стоит у окна, глубокомысленно смотря куда-то вдаль. Его плечи опущены, а голос звучит глухо, когда он произносит:—?Не серчай за доставленные проблемы, большой нянь.Пару движений секундной стрелки, равнодушной к душевным переживаниям кого-либо.Хейл думает: выдеру язык, сученку. И стойкое чувство, бьющееся на подкорке, царапающее рёбра: в комнате душно, но у Стайлза наверняка холодные руки. Он не знает нахрена ему эта информация. Это уже давно перебор всего.—?Зная тебя, я ещё легко отделался,?— говорит он в ответ.И это звучит почти ласково, отчего плечи Стилински напрягаются ещё сильнее, и он подвисает на пару секунд с нечитаемым лицом.Глупый обмудок,?— думает Дерек, стоя через пару минут под горячими каплями воды. Он усиленно трёт лицо, кипяток обжигает тело, но сейчас это именно то, что нужно. Свернуть все мысли, выстроить их в один ряд, чтобы была чёткая картинка. Никаких помех. —?Доверься мне.Осознание того, что Хейл готов отдать буквально всё, что у него есть, лишь бы с мальчишкой ничего не случилось, приходит внезапно. Эта мысль?— дерзкая, абсурдная, практически живая, как отдельное существо, двигается где-то в мозгу Дерека, становясь сильнее с каждой секундой.Он не позволит, потому что знает, каково это?—?терять всё. И в его жизни этого больше не случится. Никакой романтической хуйни, просто данность, Стилински под его ответственностью, и для Дерека это значит больше, чем любые слова.—?Знаешь, чё,?— вдруг раздаётся голос Стайлза после часа тишины, когда Хейл уже засыпал.Дерек не отвечает: ?чё??Дерек хочет спать.—?Я бы сделал тебе чай,?— Хейл удивленно оборачивается назад, глядя на кровать Стилински. Совсем что ли шиза? —?Ты бы болтал с моим отцом об этих ваших серьёзных коповских делах, а я бы делал чай. Возможно, я бы даже потом познакомил тебя со Скоттом. Это чтобы жизнь мёдом не казалась. И заметь: никаких убийств и смертей. Круто?Возникшая тишина кажется лишней и почему-то забавной.Дерек хмыкает.—?Круто.И ни тебе: заткнись, Стайлз.Никакого: спи.И даже не слышно: такой идиот.Стилински довольно улыбается, и в два шага перелезает со своей кровати на кровать Хейла, бесцеремонно двигая того. Дерек на секунду охиревает от происходящего, но совершенно не сопротивляется.—?Замёрз,?— говорит Стайлз, словно это всё объясняет. —?Не смотри на меня так, мне похуй. Это наша последняя ночь вместе, я буду делать, что хочу. Пусть мне потом будет стыдно. Сейчас?— похуй.—?Смелым стал? —?Хейл коротко фыркает, поворачиваясь к нему лицом.На пару минут воцаряется абсолютная тишина, в которой разбитые костяшки Дерека, оглаживающие острые скулы Стайлза кажутся чем-то сюрреалистичным.Стилински теряется от непривычной нежности, пытается сфокусировать взгляд на Дерека. Тот смотрит прямо, изучающе. Каждую родинку, каждое движение ебанутых губ?— он запоминает. Впечатывает в себя, сам не зная зачем. Он думает, что это по настоящему страшно, так проебаться. Упустить момент, когда этого мальчишки в нём будет настолько много, и убрать его нельзя. Убрать его вообще не вариант, потому что… что тогда останется от самого Дерека?Стайлз просто чувствует, как пальцы Дерека замерают на его лице, и как взгляд переносится на его губы. Сука, он опять это делает. Стилински шумно вдыхает воздух, пытаясь им насытиться, но не получается. Получается лишь придвинуться к Дереку вплотную, почувствовать губами колючую щетину. Закрыть глаза, и чуть не выплюнуть своё сердце от осознания: Дерек держит себя в руках.—?Поцелуй меня,?— хрипит Стилински, и лихорадочно хватается за его шею, когда ощущает, как Дерек отстраняется. —?Ну же.Смелей, офицер.У его губ привкус колы, недавно выпитой. От Дерека пахнет ментолом, чистой кожей и отдалено хвоей. Стайлзу кажется, что другие запахи просто не должны существовать. Не имеют, блять, права.Стилински рассчитывал получить отказ. Желательно со всей дури, прямо по ебалу. Чтобы черепная коробка вылетела и собралась заново, и больше не было этих сумасшедших, абсолютно ёбнутых мыслей. Мыслей, типо: я по уши в тебе увяз, Хейл.И ещё: больше не страшно умирать.

Стилински ощущает тотальный сбой во всём своём существовании. Именно это, когда Хейл вылизывает его рот, с таким напором, что если бы Стилински не лежал, он уверен, растёкся бы уже бесформенным месивом от такой одержимости. Ладони на рёбрах с силой сжимаются, кажется кости вот-вот не выдержат и позорно хрустнут. Такой кайф. Стилински ошалело отвечает на поцелуй, гладя лицо Дерека, привыкая к жесткой щетине подушечками пальцев.—?Хейл,?— шепчут влажные губы Стайлза, когда Дерек нависает сверху, придавливая несопротивляющиеся тело к кровати.Он словно хочет что-то сказать, что-то действительно важное, что не даёт ему покоя, что комом застревает где-то в глотке, так сильно это нужно озвучить, но Стайлз останавливает сам себя, не уверенный в том, что слова сейчас уместны. А у Дерека сводит зубы от желания быть ближе, сохранить, выжечь в себя момент, человека. Он всё знает, в его зелёных глазах Стайлз видит ответ. Ответ на свои слова, на все загадки мира. Дерек?— ответ. Как путеводная нить, которая не даст затеряться, которая спасёт.Обязательно спасёт.И его руки оглаживающие тощее тело Стайлза, его горячие губы лихорадочно целующие его лицо, шею?— всё это то, к чему они шли с самого начала.Стилински казалось, что это последняя ночь в его жизни. Завтра, максимум послезавтра?— его не станет. Это гнусное чувство, с которым он жил последние сутки, а сейчас, когда этот сумасшедший коп Хейл нависает сверху, когда он так нежен, нетороплив и близок, когда его губы и руки такие горячие?— Стайлзу кажется, что нет.—?Ты даже не представляешь, что делаешь со мной,?— беззвучно произносят губы Дерека.Он не доживёт даже до завтра. Его не станет прямо здесь и сейчас. И, наконец-то, наконец-то станет легче. Попустит. Перестанет так ломать. Так сильно, что хотелось вывернуть самого себя наизнанку, сломать в крошево, только бы сердцечная мышца перестала подводить.И не подыхает Стилински лишь потому, что Дереку нравится, как его ломает. Как ебашит сердце, как все внутренние органы делают сальто от одного взгляда Хейла. Ему нравится, он делится тем же.В темноте комнаты деля на двоих всё: горячие руки, влажное дыхание, тихие стоны и громкиетакие громкие чувства, несказанные.Этого хватает с головой. Так сильно, что даже больно.***Предзакатное солнце слепит глаза, и заправка выныривает изо угла, под его раскалёнными лучами, как нечто величественное. Божья канцелярия, думает Стайлз, а говорит:—?Здесь я впервые тебя выбесил,?— довольно так, с гордостью, улыбаясь и щурясь, когда луч попадает в глаз.Дерек смотрит на него привычно, как на идиота, особенно, когда Стилински, как полоумный, машет рукой заправке, которую они быстро проезжают, а после оборачивается к нему и смотрит, мягко и тепло?— так, что у Дерека внутри возникает жгучая невыносимая потребность видеть этот взгляд, как можно чаще.Через пятнадцать минут они доедут до дома Стайлза, и там расстанутся. На неопределённое время. Дерек передаст его в руки отцу, словно воспитатель наконец избавился от надоедливого детёныша и отдал его родителям. Пятнадцать минут?— ничто по сравнению с тем сколько часов и дней они провели вместе.Пятнадцать минут?— и всё забудется, должно забыться, если ты планируешь вернуться к прежней стабильной жизни, где нет места неутомимой жажде в прикосновениях другого человека.Потому что это, наверное, не очень-то клёво, быть зависимым.Стайлз говорит:—?Джефф Безос разбогател на тринадцать миллиардов долларов за пятнадцать минут.—?Кто это, к чему это?—?Основатель Амазона. Для общего просвещения.Понятно, Стайлз.Заткнись, Стайлз.Так бывает: в голове Стилински слишком много информации, иногда что-то нужно сбрасывать, дабы информационное поле не было перегружено.Дерек думает, что Стилински самый умный идиот, которого он видел. Стайлз ловит его взгляд и хитро улыбается, словно говоря: ага, принято, сам идиот. У Хейла от его наглого взгляда дёргается щека, а мальчишка уже потерял к нему интерес?— утыкается в стекло, смотря на родной город, который он покинул целую вечность назад.—?Жаль, что мы не встретились в другой жизни,?— вдруг говорит Стайлз. —?Было бы, наверное, проще.Машина плавно подъезжает к дому Стилински. Счастливый шериф уже стоит у порога, встречая своего сына. Никакой помпезности, лишь тона любви и волнения за единственного близкого человека.Дерек хмурится лишь когда внезапно видит помощника шерифа, треклятого Пэрриша, с улыбкой на миллион, идущего к машине.В последнюю секунду, когда пальцы уже тянутся открыть дверь и выбежать к отцу, Стайлз останавливает себя, оборачиваясь на Дерека.—?Когда мы встретимся в следующий раз, не смей делать вид, что мы чужие, Хейл.Он не знает, зачем говорит это.Зачем врезается взглядом в губы Дерека. Снова. В последний раз.Вспоминает, как его сумасшедшие пальцы дрожали, сжимая смоляные волосы, пока язык изучал его рот.И это было. От этого никуда не деться.Пэрриш стучит пальцами по стеклу, привлекая к себе внимание, продолжая улыбаться.Ты не сотрёшь это, так что не смей делать вид, что мы друг другу никто.

Дерек сдерживает улыбку, тронувшую сухие губы, из последних сил остановив движение рук, потянувшихся к Стайлзу. Он смотрит в след выпрыгнувшему из машины подростку, проигнорировав как тот хлопнул дверью, в другой ситуации, Хейл, конечно же, его башкой за это приложил, но сейчас он лишь наблюдает за объятиями Стайлза и Джордана. Лихорадочные руки Стилински хлопают его по спине, губы, эти чертовы губы, что-то говорят, быстро, без пауз.

Джордан улыбается, лохматит волосы Стайлза, и Дерек чувствует как раскаленно закипает внутри. Итак разбитые костяшки жаждут новой крови. Резкая вспышка внезапного гнева дурманит, выворачивает.—?Привет, Хейл.И фантомные удары наносятся по смазливому улыбающемуся лицу Джордана Пэрриша.Стайлз одаривает Дерека прощальным взглядом и бежит в объятия отца. Не оборачиваясь. Дереку отчего-то кажется, что ему это было чертовски нужно.—?Здравствуй, Пэрриш.Очень нужно, чтобы Стайлз обернулся. Посмотрел на него своими огромными глазами. Ещё раз. Последний.Пожалуйста.—?Езжай домой, Дерек. Отдохни, выглядишь неважно,?— помощник шерифа гладит гладковыбритую щеку, и косится в сторону дома Стилински. — Я присмотрю за ними.Хейл гудит клаксоном, вместо приветствия, видя взмах руки шерифа, и игнорирует улыбку все ещё стоящего рядом Пэрриша.— Глаз не спускай, — бросает никчемно в воздух, и машина резко двигается с места.И что-то происходит. Определенно. Дерек не понимает что, но становится непривычно пусто, его с головой окунает в воздушный купол. Остаётся лишь прерывисто смеяться, игнорируя тупую боль где-то внутри, и лишь одна действительно стрёмная мысль назойливо бьётся: он позволил буквально из рук выскользнуть чему-то очень важному.И от этого судорожно хочется вернуться.***Стайлз приходит в сознание резко, как если бы в рожу вылили ведро ледяной воды. На языке чувствуется привкус металла, который он брезгливо проглатывает, и к чувству отвращения прибавляется боль где-то в районе рёбер. Здесь темно, настолько?— что глазам нужно пару минут, чтобы развидеть хоть что-то. Пока остаётся довольствоваться ощущениями.И это очень хреновая лотерея, потому что всё, что Стилински сейчас чувствует?— это кровь, безостановочно льющаяся из саднящей губы. Вокруг всё ещё чёрное месиво, поэтому удар слева, выпавший на скулу, ощущается особенно неожиданно и болезненно.—?Ты долго не приходил в себя,?— хриплый мужской голос почему-то вызывает мурашки. —?Я уже начал волноваться.—?Ну, надо же,?— Стилински пытается говорить не слушавшейся его челюстью. —?Дедуля Джерард и национальный слёт преступности, надо обрадовать находкой полицейский участок.Мужик, стоявший все это время рядом, неприятно хмыкает, и теперь бьёт с правой, да так сильно, что привязанный ко стулу Стайлз падает на холодный пол, отдающий сыростью и чем-то протухшим.Странно: от этого удара почему-то вспоминается, как Дерек бил пьяного парнишку в переулке. Буквально рычал, выбивая из него всё дерьмо, лишь за то, что тот дотронулся до Стайлза.Очень странно. В происходящей мясорубке, где под раздачу попал Стилински, он думает лишь о Дереке Хейле, которой выдал ему в губы, прижимая тело к скрипучей кровати мотеля: ещё раз увижу тебя с кем-то?— пиздец.И больше не нужно было никаких слов.А теперь Стайлз лежит на полу, скрюченный, со связанными руками?— и пиздить его могут хоть до кровавых соплей. Буквально. Ему всё равно. И Джерарда, который рассчитывал насытиться страхом и болью мальчишки напоследок, это невыносимо бесит.—?Молчать не твоя стезя, да? —?он подходит ближе. —?Развяжите его, я думаю мы договоримся.—?С хуем своим договаривайся, а от меня отвали.Лицо Стайлза?— словно одна большая гематома, которую он перестал чувствовать. Он прислоняется лбом к грязному полу и пытается перевести дыхание, но на грудную клетку давит какой-то неподъемный груз, и кислорода чертовски не хватает. Его резко тянут наверх, поднимая. Онемевшие руки медленно и болезненно начинают функционировать. Стилински разминает запястье, всеми силами не смотря на стоящего перед ним Джерарда. Так близко?— протяни ледяные руки и дотронешься до отвратительных морщин на лице.—?Ты не боишься,?— он улыбается, когда говорит это. Стайлз только сейчас замечает в его руке револьер.Он вспоминает, как бесцеремонно в его дом вторглись два упыря, въебашив по затылку так, что остатки мозгов чуть не вылетели. Как припрятанная рядом бита совсем не помогла. И теперь он здесь, абсолютно спокоен. Потому что отец на дежурстве. Отец?— в порядке. Это главное.Стайлз воспоминает свой сон. Каждую ночь — один и тот же. И липкий страх, который въелся в него, и мстящие глаза напротив, с пистолетом в руках — это всё было. Это всё — каждую ночь. Оживший ночной кошмар.Стайлз поднимает холодные глаза. Хмыкает, вызывая удивление Арджента и двух его людей рядом, терпеливо, до безумия спокойно говорит:—?Было бы кого бояться,?— и получает удар в солнечное сплетение, выбивающее весь воздух из лёгких.Арджент смеётся и убирает оружие с предохранителя, возводя пистолет прямо ко лбу Стайлза.—?Последние слова?Стайлз молчит секунду, две. Ему позволяют. Прощальная речь такое щепетильное дело, знаете. Даже Джерард Арджент относится с пониманием.— По канону, как и все никчемные злодеи, ты сначала должен рассказать свой план, свою историю. Чё к чему вообще, это азы.

Прилетевший куда-то под рёбра удар даже не удивляет.Стилински думает о том, что Дерек Хейл отомстил за смерть Стайлза за пару лет ее как таковой: когда трахнул дочурку Арджента. А после это сделал и отец, когда пустил ей пулю в лоб. Сейчас Стайлз получит ответку, но его это не сильно волнует, если честно. Он надеется, что его отец сможет найти в себе силы жить дальше, что блеск в его глазах не потухнет, как после смерти мамы. Что не будет самобичевания: зачем я вышел в смену, нужно было продолжать сидеть дома.Стайлз бы ответил: ты не виноват, ты месяц сидел дома, и я тоже. Мы установили сигнализацию, Скотт подарил мне биту. Пэрриш и Хейл завалены более важными делами в участке. Мы сделали всё, что могли.Мы знали, что это случится, па.Так бы он, наверное, сказал.—?Что ты хочешь услышать, сын шерифа? — дуло пистолета сильнее надавливает на лоб. — Что ты сейчас сдохнешь? Что твой отец не выдержит этой потери? Что через пару минут здесь все взлетит на воздух, и от твоего никчемного тела ничего не останется? Ничего, Стайлз. И улик тоже не останется. Никто ничего не докажет, — Джерард облизывает ублюдские сухие губы. — Вот, какой план.

Стилински слышит какой-то шорох где-то в другом конце ангара, и смиренно закрывает глаза. Арджент невпопад смеётся, и рука его неспешно тянется к курку.В пору молиться, да Стайлз перестал верить в Бога, после смерти мамы.Он верит в нечто другое.

Раздавшийся выстрел заставляет Стайлза в ужасе отскочить на шаг назад, параллельно удивляясь, что он может это сделать. За выстрелом раздаётся ещё несколько, матерные крики, загнанный шелест, приглушённые вздохи.Стилински открывает глаза и видит, как два охраника Арджента падают наземь мертвым грузом, не успев достать своё оружие. Джерард держится за раненое плечо и тыкает пистолетом кругом, пытаясь в пустом ангаре найти стрелявшего.Мертвая тишина не даёт ответа, и он резко возводит курок на Стайлза, но не успевает даже ровно прицепиться, когда пистолет с ноги выбивают из его рук, и следом он получает болезненный удар в челюсть.—?Ты долго,?— хмыкает Стайлз и еле сдерживается, чтобы не уткнуться носом в спину Дерека, вдыхая запах его кожанки.Дерек дергает рукой, отодвигая Стилински назад, за спину, и не сводит каменного взгляда с Джерарда, валяющегося на земле, резко начиная наносить ему отточенные удары.— Никогда бы не подумал, что мы здесь встретимся, — хрипит Джерард.Он ждал этого.

Он мечтал о каждом ударе, который сейчас наносит Дерек. О боли, в простреленном плече. О ненависти, в радужке зелёных глаз.

Больше этого он мечтал лишь о смерти Стайлза Стилински. Чертов сынок шерифа.Стайлз пьяно крутится на своих двоих, не понимая, что происходит, земля вертится, как на гребанном аттракционе, вестибулярка шлёт Стилински нахуй. К горлу подступает тошнота. Он осматривает ангар: два трупа на земле, валяющийся стул. Арджент, которого пиздит Дерек. У них свои счёты.Стайлз вспоминает улыбку Дитона и болезненное лицо отца, в больничной палате после покушения, и замечает пистолет Джерарда у своих ног, божья милость. Стилински поднимает его, и в голове церковная тишина, когда он начинает целиться.— Ну что, мразь, пора искупать грехи.Стайлз не узнаёт свой голос. Этот голос отдаёт ненавистью, злобой, болью. Стилински не должен состоять из этого. Руки не должны дрожать, губы не должны кровоточить. Глаза не должны четко видеть, как подыхает Джерард.Дерек думает точно так же, когда одергивает его руку:—?Нет, Стайлз, нужно уходить.—?Что? —?Стилински слышит его голос глухо, сквозь некую пелену.Он возражает, вновь пытаясь возвести пистолет на отключавшегося от боли Джерарда. Гребанный трус, сбежал в своё подсознание. Он не захотел видеть свою смерть. Эта мысль злит ещё больше. Злости в Стайлзе слишком много, он словно жил с ней всегда. Она растекается по венам, выплёскивается прямо в сердце, вместе с кровью, с каждым ударом. Бешеные толчки пульсирующей аномальной злобы. Он так мечтает выстрелить, Стилински чувствует, как горит его лицо, как слёзы льются, и он не знает, почему.

А Дерек знает, что не позволит ему выстрелить. Иначе — всё. Эта ненависть, эта злость закупорится в Стилински навсегда, станет хронической. И допустить этого нельзя. Дерек знает каково это — жить ненавистью. Жить с раздирающей болью, и он не желает такого Стайлзу. Поэтому, именно поэтому, он одергивает его руку, тащит его рыпающегося к выходу, кричит:—?Надо спешить!И что-то про бомбу. Стайлз не слышит, лишь ощущает, как дрожат его руки, когда из них предательски выпадает пистолет, и как болезненно ноет подвернутая нога, когда Дерек тащит его вперёд.Недалеко от заброшенного здания стоит непозволительно роскошная, для этого места, машина Дерека. Хейл толкает Стайлза на сидение, он нервозно спешит, садится на водительское, и машина с шумом двигает отсюда, поднимая за собой клубы пыли. Через секунду раздаётся мощнейший взрыв, который оглушает на пару секунд. Машина бешено несётся вперёд, а Стайлз ошалело приходит в себя, неверяще оглядываясь назад.Пелена спадает.

Ангар, на отшибе Бейкон Хиллс, разносит практически в щепки. Огонь забирает его, и оставшихся там, во власть своего пламени. Стилински смотрит на бушующую стихию с открытым ртом, в который нагло вторгается Дерек, притягивая Стайлза к себе, измазывая рот в его крови. Мальчишка шипит от боли, при этом не позволяя Дереку оторваться, удерживая его за ворот куртки дрожащими руками.Всё исчезает. Всё?— горит.Где-то вдалеке слышится шум сирены пожарной машины.Дерек выдыхает наэлектризованный воздух?— успел. Стайлз на соседнем, словно вечный компаньон, орет в открытое окно что-то очень некультурное, но так счастливо и наконец-то свободно, что сдержать улыбку невозможно.—?Такой ты Супермен, конечно, Дерек Хейл, я хуею,?— улыбается он, приходя в себя, и смотрит привычно нагло, искренне.Дерек улыбается, расслабляется; вот это — его человек. Такой смелый, до невероятного пиздливый, добрый и родной Стайлз. Хейл следит за дорогой, игнорируя бешеное желание снова прижаться к этим губам, надышаться остаточным страхом и щенячьей радостью.Однажды, пару лет назад, а словно и в другой жизни, беспощадный огонь разрушил жизнь Дерека Хейла, забрал у него самое дорогое и отдал взамен лишь боль утраты, а сейчас… сейчас огонь словно искупал свои грехи.Дерек смотрит на счастливого Стайлза рядом, и думает, что да. Пожалуй, они квиты.***—?Скотту ты не понравился,?— говорит Стилински, как только они выходят из дома его лучшего друга.—?Я должен делать вид, что обеспокоен этим?—?Не хами,?— цокает Стайлз, подходя к машине. —?Я поведу.—?Ага. Десять раз.—?Ну, Дерек,?— Стилински подходит вплотную, прижимается к губам, языком зачем-то проводя по щеке, и смеётся, когда ему удаётся забрать ключи у расслабившегося Хейла.Невозможен, думает Дерек, без особого энтузиазма позволяя Стилински занять водительское место.—?Но это ничего,?— говорит он, делая вид, что внимательно следит за дорогой, а сам постоянно косится на Хейла. —?Я заставлю вас подружиться.—?Прям-таки, заставишь?—?Ага,?— Стайлз недовольно сигналит машине, обогнавшей их. —?У меня, в конце концов, на это вся жизнь есть. Непозволительно много времени.—?Даже больше, чем нужно,?— страдальчески выдаёт Дерек, и закатывает глаза, когда Стайлз чуть не таранит бампер машины спереди.В ответ он получает: я всё слышу, а на светофоре смазанный поцелуй в уголок губ.И Дерек думает, что машину, в принципе, можно будет починить, с друзьями Стайлза можно будет подружиться, но это всё потом.Сейчас они едут домой, где Стайлз начнёт орать из-за того, что пропустил бейсбол, обвинит Дерека во всех грехах человечества, пройдётся по Ардженту, скажет:—?А ведь ты мог и не успеть, и разлетелся бы Стайлз на миллион частей при взрыве, рад небось был бы!Дерек увернётся от летящей в него вазы, рыча:—?Прямо сейчас. Думаю, что так и надо было сделать.Стилински начнёт орать с новой силой, в безумном желании разбить об голову Дерека чайник, тарелку, хоть что-то.Нахуй ты появился в моей жизни, чёртов коп.Это потом, когда они успокоятся, Дерек в сотый раз повторит, что успел бы. В любом случае. В любой возможной вселенной. По-другому и быть не может. Стилински будет остаточно ворчать, сопротивляться, но переплетать их пальцы, оглаживая каждую ссадину.И какой кайф, после всего, притянуть к себе эту дурную башку, запечатать его в своих объятиях?— сердито, искренне. И дышать им, дышать, пока не станет плохо, чтобы этот идиот понял, как сильно он, одержимонеобходим.