Глава 14 (1/1)

Я не верю в слухи, я сильней других,Беспросветная мгла не в счёт,И пока твой зов для меня не стих,Отправляюсь к тебе в полёт.Догорал закат, расцветала ночьИ любовью укрыла мир.Я не знала как мне ещё помочь,Чтобы ты поярче светил.Ясвена Гореть– Ну так что же, господин дознаватель? Я жду пояснений, – Александр Христофорович осторожно раскрыл ладонь над пламенем свечи, искренне надеясь, что приятное покалывание, переходящее в болезненное жжение, хотя бы на время избавит его от так некстати нахлынувшей сонливости: совершенно измотанный событиями прошедших дней, он еле держался на ногах.Гоголь, доселе пребывавший в состоянии угрюмого оцепенения, вдруг вскинулся, подскочил с лавки, точно ужаленный, совершеннейшим образом игнорируя увещевания доктора, и заметался по кабинету, на ходу баюкая растревоженную руку.– Как и было условлено, мы с Грицко ждали в засаде, когда услышали крики со стороны оврага. Елена Константиновна звала на помощь! Мы разумеется тут же бросились туда, однако никого не обнаружили…– Знамо дело, потому как там и не было никого! – мрачно пробасил Солопий, грузно опершись на эфес сабли. – Голосила панночка, это вы верно гутарите, да только из-за перелеска, а не с оврага вовсе. Визжала, аки резаная. Я еще подумал было, шо точно свинью на убой тащат.– Да как же не с оврага, когда я тоже слыхал? – вдруг взъерепенился Грицко. – Оттудова и вопили. Мы на крики ринулись, почитай с час по лесу блуждали, точно бесы за нос водили, не нашли никого, уж грешным делом думали, что прирезал душегуб барышню… Покуда плутали, нас нелегкая на болото вынесла, мы уж было и дорогу обратную отыскать отчаялись, а потом вдруг выстрелы услыхали.– Да ладно брехать-то, – Черевик смурно взглянул из-под косматых бровей, насупился пуще прежнего. – Ты шо же, за сумасшедшего меня держишь?! С перелеска кричали! Я эти вопли по гроб жизни теперь не забуду. Лексан Христофорыч, вы ж аккурат оттуда прибыли. Неужто не слыхали?– Я, кажись, слыхал, – Тесак всем своим долговязым телом подобрался на лавке, опасаясь начальственного гнева. – Только вот откудова, ну никак разобрать не мог. У меня, почитай от самого села и аккурат до перелеска в голове мутилось. Я еще тогда смекнул, что нечистая это хороводится, морок наводит.– Господа! Ну это право слово уже смешно! – Бомгарт ощутимо пихнул в бок разошедшегося писаря. – Нечистая сила! Вы послушайте только, это же сущая нелепица. Николай Васильевич, ну что же вы молчите? Скажите им! Гоголь метнул быстрый взгляд из-под нависшей челки и глубоко вдохнул, собираясь с духом.– К сожалению, Леопольд Леопольдович, я вынужден вас разочаровать. Как бы абсурдно это не звучало, каким бы диким не показалось вам мое предположение, но я уверен, убийца действительно обладает какой-то силой, неподвластной нашему пониманию. Я думаю, это он заставил нас блуждать по лесу и слышать…– Николай Васильевич, – голос госпожи Островской, до сего момента с успехом изображавшей предмет мебели у дальней стены участка, звучал устало и безжизненно, – между здоровым скептицизмом и паранойей существует очень тонкая грань, и вы на этой самой грани сейчас балансируете, аки акробат в цирке. Мавки, лешие, ведьмы. А всадник, по-вашему, кто?– Дьявол это! Дьявол убивает! Вот вам крест! – скороговоркой выпалил Тесак и только тут сообразил, что дал маху, потому как именно в это самое время терпению полицмейстера, до сих пор стоически переносившего необходимость выслушивать бредни казаков, ?малахольного писаря? и собственного помощника, пришел конец.– Вон пошел! – отчеканил он зло, точно плетью вдоль спины прошелся. – Александр Христофорович, послушайте! – Гоголь метнулся было к столу, но на его счастье был перехвачен вовремя спохватившимся доктором. На щеках Бинха явственно заходили желваки – верный признак того, что от незавидной участи быть спущенным с лестницы столичного дознавателя отделяло одно неосторожно брошенное слово.– Я уже достаточно наслушался вас сегодня, молодой человек! Сперва утром, когда вы с пеной у рта доказывали мне, что понятия не имеете, куда подевалась госпожа Островская, а теперь сейчас. Вы, верно, совсем уже ополоумели?! Сначала чуть человека не угробили, а теперь про чертей мелите! Подите вон, не доводите до греха. Кстати, остальных это тоже касается. Все присутствующие с постными, изможденными лицами зашебуршались по углам, засопели и наконец потянулись к выходу.– Кроме вас, Елена Константиновна, – мысленно коря себя за проявленную бестактность, покачал головой Александр Христофорович. – Прошу меня простить, но это вынужденная мера.С трудом подавив некстати рвущийся зевок и клятвенно пообещав себе впредь ни коем образом не компрометировать даму, а также принести извинения за недозволительное поведение в лесу, он замер в ожидании неминуемых возражений, однако таковых не последовало. Островская безропотно отступила вглубь кабинета и несколько раз кивнула заозиравшемуся было Гоголю. – Идемте, идемте, Николай Васильевич, – Бомгарт спешно потянул за собой юношу. – Не бойтесь! Ничего господин Бинх с Еленой Константиновной не сделает. Вы ее в лапы к душегубу отпустили, а теперь напугались чего-то. Ну смешно, честное слово. Знаете, что? После таких злоключений вам бы подлечиться не мешало. У меня по такому случаю имеется совершенно замечательная наливочка.Леопольд Леопольдович то ли хмыкнул, то ли чихнул, с силой притворяя за собой дверь, и, вновь уцепившись за тонкую, костлявую руку, поволок писаря по направлению к собственной хате. Тот лишь только и успел что вздрогнуть от звука лязгнувшего позади засова да направиться следом за доктором, по дороге гадая, за кого из оставшихся в участке действительно стоило тревожиться.***– Ну а теперь, сударыня, мне бы хотелось услышать вашу версию произошедшего, – привычным жестом скрестив руки на груди, Александр Христофорович спиной привалился к двери, сосредоточенно глядя на расположившуюся на стуле (хвала Небесам!) барышню. – Рассказывайте. Только честно. И имейте в виду, я ни в жизнь не поверю, что женщина, оскопившая на моих глазах здоровенного мужика, стала бы визжать от страха. – Вы переоцениваете мои способности и выдержку, – живое воплощение бесчисленных треволнений полицмейстера совершенно неэлегантно подперло щеку кулаком. – Я непременно все вам расскажу, только сперва ответьте на один вопрос. Как давно вы нормально не спали? Сутки? Двое?– Простите, что? – на мужском лице застыло совершенно нечитаемое выражение.– Понятно. Значит, трое. На четвертые начнутся галлюцинации.Уж об этом-то она знала не понаслышке: методы дознания в Третьем отделении Собственной Его Императорского Величества канцелярии никогда не отличались особой гуманностью, а рвению и изобретательности некоторых жандармов могла позавидовать сама Святая инквизиция.– Сие к делу не имеет ни малейшего отношения, – Бинх наконец отделился от двери и возвратился к манипуляциям со свечой. – Елена Константиновна, прошу вас, давайте перейдем сути вопроса.– Будь по-вашему, – Островская примирительно вскинула руки и в следующее мгновение юркнула под лавку. – Александр Христофорович, скажите, вы не заметили ничего подозрительного, когда схлестнулись со всадником?– Кроме того, что он бился как ни в чем не бывало, точно не в него перед этим в упор всадили две пули? – мужчина с неподдельным интересом уставился на копошащуюся в углу фигуру. – Елена Константиновна, с вами все в порядке?– Три! Три пули, – сдавленное кряхтение сменилось победоносным ?нашла? и рыжая макушка вновь вынырнула на свет. – Поразительно, у вас в кабинете совершенно нет пыли! Кхм… Так вот, было три пули. Я стреляла в него перед тем как…В следующее мгновение на стол полицмейстера был водружен какой-то сверток, при ближайшем рассмотрении оказавшейся изрядно потрепанной шалью.– Сегодня ночью я ранила всадника! Только… Только это не кровь! – предупреждая готовые сорваться с языка возражения, Островская незамедлительно отбросила ткань, обнажая перепачканный чем-то вязким клинок. – Это не деготь и не смола. Понятия не имею, что это за гадость такая, но об одном могу судить точно: это не кровь. Я хотела сперва посоветоваться с вами, потому как остальные непременно обвинили бы во всем нечистую силу да еще и растрезвонили бы по всей округе.– Ну да, разумеется. А еще потому что вы им не доверяете, – Бинх со смесью любопытства и отвращения мазнул по склизкой, бурой жиже. – Убийца знал о западне, он перехватил вас в лесу, даже не дав добраться до тракта. В то же время кто-то из его сообщников выманил Черевика и Грицко. Все это так или иначе объяснимо, удивительно другое: о вашем плане было известно пятерым, и чисто теоретически КАЖДЫЙ из нас мог сообщить всаднику о засаде, но довериться вы решили именно мне. Почему?– Александр Христофорович, право, не стоит! Уверяю, вам не понравится то, что я скажу, – барышня проворно сцапала со стола нефритовое пресс папье и принялась с интересом вертеть в руках свою ?добычу?. – Очаровательная вещица, тонкая работа! У вас, знаете ли, хороший вкус. И кстати, коли уж на то пошло, то шестерым, если не семерым.– Сударыня, извольте отвечать на мой вопрос, – Бинх с грохотом выдернул из-под сабли какую-то папку.– Ну, как прикажете, – с коротким вздохом явного неудовольствия пресс папье было возвращено на прежнее место. – Вам это попросту не выгодно: с вас же первого и взыщут за нераскрытое дело. Выслужиться, сперва помогая убийце, а затем героически застрелив его при задержании, как выяснилось, не выйдет. Жажда наживы? Исключено. Полагаю, у вас имеются куда более надежные источники дохода. При этом шантажировать вас, вероятнее всего нечем… На душевнобольного вы походите не более, чем господин дознаватель на здорового, а значит, пособником всадника не являетесь.Уязвленный не столь сутью самого заявления, сколь равнодушно-спокойным тоном, коим оно было сделано, Александр Христофорович нехорошо усмехнулся.– Блестяще, Елена Константиновна! Поистине превосходно. По-вашему выходит, что я девиц не режу и умалишенному не потворствую лишь потому, что сие не влечет за собой прямой выгоды. – Вы ошибаетесь!– Неужели? Не думаю, что вышесказанное можно истолковать как-то иначе.– Я не о том, – неспешно поднявшись и сцепив руки за спиной, Островская принялась вышагивать по кабинету, абсолютно убежденная в одном: оскорбительная откровенность, к коей пришлось прибегнуть, была далеко не лучшей платой за спасенную жизнь, однако несомненно более ценной, нежели пустые слова благодарности. – Всадник! Он одержим, но не безумен. Кто это, религиозный фанатик или же помешанный, отчего-то ополчившийся на весь женский род, нам только предстоит выяснить, но кое-что можно утверждать уже сейчас. Убийца богат или же по крайней мере располагает достаточными средствами, имеет как минимум двоих сообщников, обладает недюжинной силой и прекрасно знает здешние места.Она рассуждала долго и обстоятельно, шаг за шагом восстанавливая в памяти события минувших дней, перебирая их, точно карты в колоде, и, наконец, соединяя воедино. И пока она говорила, равнодушно тараща пустой, невидящий взгляд в ночную муть за окном, внутри нее начинал медленно прозревать безобразный уродец, по чьему-то недосмотру или же недоразумению гордо именуемый человеческой душой. Александр Христофорович не пытался прервать выверенную речь, он лишь изредка уточнял подробности, поражаясь тому, как легко и размеренно впервые за долгое время текли его собственные мысли, вплетая прежде разобщенные факты в единую канву событий. Однако чем дольше он слушал и раздумывал над произошедшим, тем тревожнее становилось на душе. По всему выходило одно из двух: или среди посвященных в детали плана был тот, кто вольно или невольно выдал его убийце, или же всадник и в самом деле являлся нечистой силой. Последнее предположение казалось форменной дикостью, фактически преступлением против здравого смысла, однако уж слишком много необъяснимого приключилось в селе за последнее время. До сей ночи Бинху не доводилось встречать столь сильного противника, бившегося с такой отчаянной решимостью, точно от смерти несчастной девицы зависела его собственная жизнь, и никогда прежде ему не было так жутко от осознания абсолютного бессилия перед лицом опасности. Он чувствовал, он знал почти наверняка: не покинь всадник ?поле битвы?, никому не удалось бы выжить.Не могла не заботить Александра Христофоровича и другая неувязка: ни разу до сей осени не случалось Тесаку, знавшему лес сызмальства, теряться в трех соснах, а тут вдруг он аж дважды заплутать умудрился. В первый раз – когда Параську разыскивали (полицмейстер тогда решил, что помощник перебрал на свадьбе все-таки), ну а о втором случае Степан сам галдел без умолку, то и дело помиая леших и чертей. Случались в Диканьке и прочие странности, коих за неимением логичного объяснения Александр Христофорович до сих пор старался вовсе не замечать. Но теперь, столкнувшись лицом к лицу с неотвратимой опасностью, и, что уж греха таить, уязвленный и пристыженный осознанием собственного бездействия в сравнении со смелостью и выдержкой приезжей барышни, он более просто не мог позволить себе отмахиваться от приведенных госпожой Островской доводов. – На весь уезд найдется едва ли двое-трое помещиков, подходящих под составленное вами описание. С заезжими приятелями и многочисленными родственниками наберется семейств шесть, не более. Кто из них состоял в обществе Мертвые души или направил туда своего поверенного, можно лишь предполагать… – Бинх прошелся из угла в угол, попутно разминая затекшую шею. – Я правильно понимаю, что вы предлагаете наведаться ко всем?– По крайней мере стоит попытаться. Полученные ранения не так-то легко скрыть, если конечно убийца человек… – Островская метнула быстрый взгляд в сторону перепачканного клинка. – В любом случае эти… кхм… визиты стоит наносить вместе с Николаем Васильевичем. Может быть его способности помогут пролить свет на происходящее. Он ведь уже раскрыл с помощью своих видений два преступления. Чуть слышно шелестя юбками, она плавно обогнула стол и, замерев непозволительно близко, понизила голос до мягкого шепота.– Александр Христофорович, я прошу вас… – Сударыня, вы вновь заставляете меня поверить в невозможное, – памятуя данное самому себе обещание, Бинх поспешно отступил назад, готовый согласиться на что угодно, лишь бы его более ни о чем ТАК не просили.Озадаченное ?вновь?? тихо сорвалось с дрогнувших губ и тут же потонуло в заполошном ?пожар!?, истеричным воплем донесшимся с улицы.