Глава 7 (1/1)

– Сегодня на территории села Диканька и его окрестностях для всех лиц женского пола, не достигших тридцати годов, после наступления темноты объявляется особое положение, – хмуро чеканил глава полиции, стоя посреди заполоненной народом площади.– А шо це такое? – задумчиво протянул долговязый мужик, озадаченно почесывая затылок.– Как стемнеет, девок со двора не пускать, а еще лучше, чтобы из хаты вообще носу не казали. И так до самого утра, покуда петух глотку драть не начнет, – не слишком терпеливо пояснил Александр Христофорович.Взбаламученная новым порядком толпа разом загалдела.– Что же, и куму вечером не навестишь! – возмущенно закудахтала какая-то баба, совершенно не походившая на дивчину ?до тридцати годов?.– Послушайте, это все для вашего же блага, пока мы не найдем душегуба! – начал было Николай Васильевич. Он никак не мог взять в толк, отчего окрестные селяне так рьяно пренебрегали элементарными мерами предосторожности, которые следовало ввести давным давно. По этой же причине юноша был невероятно зол на Бинха, протянувшего несколько дней с введением комендантского часа.– Да хватит языком молоть, не полиция, а не знамо шо! – прошамкала беззубая старуха, потрясая сухим, сморщенным кулачком аккурат пред носом столичного дознавателя.Завидев сие, сгрудившаяся у помоста орава заголосила пуще прежнего.– Николай Васильевич, не умеете вы с народом общаться, – тихо, так, чтобы слышал только Гоголь, отозвался Александр Христофорович, недовольно косясь на собравшихся. – Так! Угомонились все! Девок со двора не пускать. Уяснили? Со всех сторон послышалось тихое, нестройное ?да?.– Все, расходитесь по домам! Неча тут больше околачиваться! – рявкнул Бинх, прислушиваясь к сбивчивому рассказу помощника. – Я еще не завтракал, а у нас уже новый мертвец, – наконец пояснил он нетерпеливо мнущемуся подле Николаю Васильевичу. – Неплохое начало.Отправляться пришлось немедленно. Весь путь до леса прошел в абсолютном молчании и невеселых раздумьях. Александр Христофорович был мрачнее тучи. Банально хотелось есть и спать: всю предыдущую ночь ему так и не удалось сомкнуть глаз. Проводив госпожу Островскую до хаты, он приказал собрать казаков, участвовавших в поимке беглых, и устроил им такую взбучку, какой несчастные еще ни разу в жизни не видали. Будучи немцем по происхождению, русским матерным Бинх овладел в совершенстве, а потому единственными приличествующими выражениями в его проникновенной речи были ?на каторгу пойдете? и ?я тебя без суда и следствия?. Последнее предназначалось лично местному голове. От подобного обращения непутевые конвоиры кривились, багровели, но молчали, ибо чувствовали за собой вину. Выпустив пар и пообещав прилюдно высечь того, кто в следующий раз нарушит приказ, полицмейстер направился к дому одного из погибших сообщить горькое известие. Но как известно, мир не без добрых людей – несчастной вдове изрубленного на куски Прохора во всех подробностях расписали, как погиб ее муж. Нежданно пришедшая в дом беда обрушилась непосильной ношей: горемычная баба разрешилась прежде срока. Ребенок родился мертвым. Когда Бинх очутился возле хаты, о здоровье вдовы уже вовсю хлопотал доктор, а под окнами околачивалось с десяток зевак. Разогнав собравшихся и в который раз попеняв себе за случившееся, Александр Христофорович поспешил покинуть двор – в его присутствии там не нуждались. На душе было тяжко и скверно.Затем последовал допрос оставшихся в живых душегубов. Бинх терпеливо слушал арестованных, задавал вопросы, уточнял детали, хотя в душе его с каждой минутой все сильнее закипала бешеная ярость. По примерным подсчетам, с момента своего побега бандиты совершили больше дюжины нападений. Говоря о своих зверствах, они будто кичились содеянным, то и дело скалясь и смакуя детали.На втором часу допроса Бинх не выдержал.– Тесак, выйди!– А-александр Христофорович, да как же…– Выйди, я сказал!То, что происходило далее, менее всего напоминало дознание. А вот кровавую расправу вполне. И ежели бы не вовремя спохватившийся писарь, которому с превеликим трудом удалось справиться с разъяренным начальством, поломанными ребрами и выбитыми зубами дело бы не ограничилось.Остаток ночи полицмейстер провел за написанием бесконечных отчетов и составлением протоколов. Помимо прочего он решил навести справки о семье Островских и послал в Петербург соответствующий запрос.Состояние Николая Васильевича было сходным. Причины оказались иные. Молодого человека до бешенства, до дурноты доводило нежелание Александра Христофоровича прислушиваться к его мнению. Он пытался и все никак не мог понять, отчего полицмейстер так упорно делал вид, будто не замечает всей чертовщины, творившейся в селе. ?Уж ежели помогать не хочет, то хоть не мешал бы, – мрачно думал Гоголь, буравя взглядом неестественно прямую спину. – Сейчас ведь окажемся на месте, снова начнет идиотом прикидываться?. И действительно, прибыв на указанную поляну, Бинх принялся незамедлительно оправдывать возложенные на него ожидания. – Жертва мужик, соответственно, к всаднику не имеет никакого отношения, – невозмутимо заявил он. – Обыкновенный несчастный случай, бедолагу загрызли волки. ?Какие к черту волки! – тут же взъелось обостренное сознание. – Были бы волки, целиком бы сожрали. Хорошо, ежели бы кости оставили?. Александр Христофорович досадливо поморщился – мужикам об этом знать не следовало.– Да уж, сколько прожил на свете, ни разу не видал таких волков, чтобы человека на ремешки потрепали, – с сомнением протянул стоявший поодаль казак.– Из того, чего ты не видал, можно энциклопедию составить. Не волки, значит медведи. Их еще в прошлом году не достреляли. Они, говорят, из погребов до сих пор варенье таскают.– Да не медведи это, – как всегда не вовремя встрял было Тесак. – Я наперед видал, как медведи человека-то дерут. А это… Это оборотни. Вот крест вам, Александр Христофорович.– Да какие оборотни! – взбеленился полицмейстер. - Его опознали?– Никак нет, – замялся хлопец, подавая казакам знак перевернуть тело, – там... личина отсутствует...То, что предстало пред взором присутствующих, являло собой картину на редкость омерзительную: на месте лица покойного зияла огромная кровоточащая рана с ошметками кожи и торчащими наружу костями, кое-где прикрытая хлябью и налипшей листвой. От сего тошнотворного зрелища Николаю Васильевичу незамедлительно сделалось дурно. Он спешно попятился назад. Все его существо обуял смертельный ужас, а сознание захватило чертовски точное видение – какой-то скуластый мужик с косматыми бровями взмахнул молотком, но вместо того, чтобы забить гвоздик в подошву сапога, попал себе по пальцу. Внезапно картина сменилась, и вот уже кругом жуткая, непроглядная ночь, задыхающийся от бега человек, тяжелое дыхание преследователя, загадочные фигуры в странных, будто бы звериных масках и всюду кровь. Ручьи крови! Вдруг кто-то взмахнул плетью, и пред затравленным взором Николая Васильевича возник всадник, заносящий меч для смертельного удара. Неловко взмахнув руками, юноша вскрикнул и в беспамятстве рухнул на землю. – Да поднимите его кто-нибудь, – недовольно проворчал Бинх, склоняясь над трупом.Кровавое месиво вместо лица, рваная рана на шее и более никаких видимых повреждений. Точно не волки! Для такого нужен зверь пострашнее. Неутешительный вывод напрашивался сам собой: тот, кто сотворил это, совершенно точно не желал, чтобы жертву опознали.Тем временем Николай Васильевич пришел в себя. Его била мелкая дрожь, на лбу выступила холодная испарина, однако разум был светел.– Это не волки! Александр Христофорович, послушайте, у меня сейчас было видение. Мне кажется, я знаю, кем является убитый. Он сапожник. А произошедшее… Это как-то связано со всадником, – голос юноши был тихий, но твердый.– Вы предлагаете мне делать выводы на основании вашего бреда? – полицмейстер наконец оторвался от созерцания трупа и, вопросительно вздернув брови, уставился на бледного, точно полотно, Гоголя. – Но Александр Христофорович, позвольте…– Не позволю! Так, покойного снести к доктору, мне нужна точная причина смерти, – это уже было обращено к казакам, – а господина Гоголя сопроводить в село.– Да послушайте же вы! – не выдержал Николай Васильевич, вскакивая на ноги и устремляясь следом за полицмейстером. – Это убийство, а не несчастный случай!– Да какого черта вы творите, господин дознаватель, – зло зашипел Бинх, бесцеремонно подхватывая Гоголя под локоть и утаскивая за ближайший куст. – Нам сейчас только паники в селе не достает! Говорю, волки, значит, волки. Кивайте и соглашайтесь. Мы с этим делом потом разберемся, но мужикам об этом знать без надобности.Не дожидаясь ответа, он выпустил из цепкой хватки костлявую руку и стремительно зашагал прочь.– Мне не послышалось? – незнамо у кого спросил озадаченный юноша.***– Да как же это так! Господи ты Боже мой... Да вы же полиция! Неужто ничего нельзя сделать?Александр Христофорович откинулся в кресле и устало прикрыл глаза. Вот уже в третий раз за последние дней пять ему приходилось выслушивать причитания крепостной бабы помещика Аристова. У нее с неделю тому назад пропали два сына одиннадцати и девяти лет, и теперь несчастная чуть ли не каждый божий день в слезах являлась в участок в надежде на чудесное возвращение детей. На столе перед Бинхом покоилось заявление Федора Романовича Аристова о пропаже крепостных, которое в скором времени могло отправиться в папку с прочими нераскрытыми делами – несмотря на принятые меры сыскать детей так и не удалось. Полицмейстер подозревал, что они утопли или сгинули где-то в лесу, но признавать сие не спешил, грешным делом подумывая обвинить в смерти мальчишек беглых.– Александр Христофорович, тут это, к вам дивчина, отец, говорит, у нее пропал, сапожник, – на пороге возник всклокоченный Тесак. За его спиной маячил не менее взволнованный Николай Васильевич и какая-то незнакомая девица.– Зови, – велел полицмейстер, жестом давая понять зареванной бабе, что прием окончен. – И почему я не удивлен, – протянул он, глядя на протискивающуюся в его кабинет ?делегацию?.***Последние несколько лет своей жизни Леопольд Леопольдович Бомгарт влачил довольно жалкое существование в Богом забытом селе, буквально сходя с ума от скуки и собственной неприкаянности. Некогда блестящий врач, оказавшись один на один с неприглядной изнанкой жизни, жестокостью и человеческим невежеством, он слишком быстро опустился. И совсем, наверное, зачах бы в этакой глуши, ежели бы не внезапное появление дознавателя из Петербурга, прибывшего расследовать загадочные убийства. Как бы ужасно сие не звучало, Леопольд Леопольдович был даже рад, что в его услугах нуждались и он вновь смог ощутить собственную значимость. В тот злополучный день, когда в лесу был обнаружен обезображенный труп, в жизни Леопольда Леопольдовича произошло крайне важное событие: его навестил старый друг, Август Гофман. Растроганный доктор был до того рад появлению в его жизни близкого человека, что едва не прослезился от нахлынувших разом воспоминаний. Ему не терпелось расспросить дорогого гостя о последних новостях, старинных приятелях и жизни в столице. Леопольд Леопольдович был столь безмерно счастлив, что даже необходимость провести срочное вскрытие покойного не смогла омрачить его радости. Чего нельзя было сказать о последовавшей за этим процедуре опознания, ведь одно дело с профессиональным хладнокровием пытаться установить причину смерти неизвестного мужика, и совершенно иное – демонстрировать растерянной и напуганной дочери обезображенное тело отца. Обводя присутствовавших на опознании подслеповатым выжидающим взглядом, Леопольд Леопольдович к своему глубочайшему удивлению приметил, как меж бровей полицмейстера залегла скорбная складка. ?Неужто, господин Бинх, и у вас имеется что-то наподобие сердца?? – мрачно подумал Бомгарт, теребя манжет окровавленной рубашки.Наконец простыня была отброшена, раздался надрывный женский вскрик, а затем тихий, горький плач. Сомнений не осталось – девица опознала отца. Николай Васильевич поспешил вывести несчастную на воздух, ей больше не за чем было глядеть на истерзанное тело.– Mein Gott! Бедное дитя, – сокрушенно воскликнул Август, деловито извлекая из складок плаща записную книжицу. – Поразительная история! Такой сюжет достоин целого романа.– Это еще кто? – довольно невежливо буркнул Бинх, изрядно раздраженный присутствием постороннего.– Это мой друг, – с небывалой твердостью сообщил Леопольд Леопольдович.– Август Гофман. Немецкий путешественник. К вашим услугам, – с энтузиазмом и явным акцентом отрекомендовался непрошеный гость.– Вот только немецких путешественников мне здесь не хватало, – Александр Христофорович смерил Гофмана презрительным взглядом и незамедлительно покинул сарай, не желая более наблюдать за тем, с какой легкостью заезжий хлыщ превращал людское горе в театральное представление.***– Варвара, прошу вас, пожалуйста, успокойтесь и просто расскажите, как пропал ваш отец, – терпеливо увещевал шмыгающую носом дивчину Николай Васильевич, неловко примостившись позади сарая на полусгнивших досках.– Так не один он у меня пропал, – тихо всхлипнула Варвара, – сперва пропала моя сестра, Дарья, младшая. Она дворней у барина нашего, Манилова, работала. Барин сказал, что она сбежала.– И когда пропала сестра твоя? – уточнил полицмейстер.– На медовый спас.– Полтора месяца назад, стало быть, – задумчиво протянул Бинх. – Странно, когда сбегает крепостная, помещик должен объявить ее в розыск. А никаких заявлений от Родиона Евлампиевича не поступало.– Вот и батька наш прознал, что барин Дарью искать не собирается. Давеча пошел к Манилову ругаться. Так и не вернулся. Говорила же, не ходи к этому паскуднику! – в девичьем голосе засквозили истеричные нотки.– А что ты так своего барина нелестно величаешь? – насторожился Бинх.– Да падок он на девиц. И другие странности за ним водятся.– Это какие же? – встрепенулся Николай Васильевич.– Я как-то раз видала, как он к дому с заднего двора подъезжал. В маске. Звериной, вроде барсука, – Варвара зябко поежилась и вздохнула.– Такому сюжету позавидовал бы сам Гете, – охочий до пикантных подробностей Август некстати высунулся из-за спины доктора, явившегося передать заключение о смерти.– Бомгарт, уберите своего путешественника куда-нибудь, – обманчиво спокойным тоном потребовал Александр Христофорович. Прекрасно осведомленный о значении сего вкрадчивого голоса Леопольд Леопольдович благоразумно поспешил убраться восвояси, чуть ли не силком утаскивая с собой друга.– Ужасная смерть, просто чудовищная, – донеслось уже откуда-то из-за сарая бормотание Гофмана, – должно быть, бедняга умер в страшных мучениях.Чаша терпения переполнилась. По лицу Варвары потекли горькие, злые слезы, взгляд затуманился, и, уткнувшись головой в колени, она затряслась от беззвучных рыданий.***Истерика длилась уже около четверти часа, а конец все не предвиделся. Но стоило только Николаю Васильевичу подумать о том, чтобы сдать горемычную девицу на попечение доктора, как вдруг она судорожно всхлипнула и, обмякнув, повалилась Гоголю на плечо. Растерянный юноша недоуменно покосился на коллегу, мол, что делать-то. Александр Христофорович страдальчески закатил глаза: как минимум несчастную следовало привести в чувства. Беззлобно усмехнувшись гоголевской неудельности и закинув под мышку трость, он направился ко входу в импровизированный анатомический театр.– Леопольд Леопольдович, у вас нашатырный спирт имеется? – стремительно влетев в сарай, Бинх замер на пороге, растерянно уставившись на полуобнаженную женскую спину, едва прикрытую рыжими локонами.– Ой!– Прошу прощения, – он также стремительно развернулся, собираясь выйти, как вдруг зацепился взглядом за валявшуюся на полу, окровавленную шаль. – Елена Константиновна, что произошло? Вы ранены?– Не стоит беспокоиться, со мной все в порядке, всего лишь небольшое недоразумение. – В целом да, сейчас только швы наложим, – оживленно подтвердил Бомгарт. – А нашатырь, да, имеется.– Что? – не веря своим ушам и совершенно позабыв о правилах приличия, Александр Христофорович крутанулся на месте и уставился на пострадавшую.На ее левой руке, чуть ниже плеча, виднелась глубокая кровоточащая рана, размером с мужскую ладонь.– Это, по-вашему, небольшое недоразумение? Елена Константиновна, вы в своем уме? Что, черт возьми, произошло? – прорычал Бинх, буквально испепеляя взглядом бедовую дамочку.Она стояла у дальней стены, в пол-оборота развернувшись к мужчине, здоровой рукой удерживая платье на уровне груди и ничуть не смущаясь направленного на нее пристального взгляда. – Сегодня утром на меня накинулась соседская баба, жена убитого казака, Степана, кажется, – наконец неохотно пояснила барышня. – Кричала, что я отобрала у нее мужа... Точнее, что он погиб из-за меня. – Как именно все произошло? – Александр Христофорович определенно не удовлетворился столь кратким ответом.Услышанное никак не желало укладываться у него в голове: Тищенко погиб первым, его смерть не имела ни малейшего отношения к госпоже Островской.– Я вышла во двор за яблоками, она напала со спины, с косой. Частично я успела увернуться, и вот результат, – крутанувшись на месте, Островская продемонстрировала огромный порез. – Думаю, она просто не в себе из-за смерти мужа. – Просто? Да вас хотели убить! Что произошло дальше? Где сейчас вдова?– Я не знаю, – бледная, точно полотно, барышня страдальчески поморщилась. – Кто-то прошел мимо и спугнул ее.– Ну вот, все готово, – воодушевленно отозвался из противоположного угла Бомгарт. – Правда без морфия вам конечно тяжко будет… – Вы что же, наживую шить хотите? – в который раз за день изумился Бинх, разом позабыв о вдове. Леопольд Леопольдович лишь кивнул в сторону пациентки и озадаченно развел руками, всем своим видом как бы говоря: "Хозяин барин".– Господин доктор, напомните, я прежде советовал вам податься в коновалы? - Александр Христофорович опасно прищурился. – Мне кажется, самое время задуматься над столь ценным предложением.– Сударь, я попросил бы вас! – Бомгарт обиженно скуксился. – Вам прекрасно известно, что до недавнего момента мне довольно давно не приходилось врачевать живых людей… Последние запасы морфия вчера ушли на раненых казаков.– Ах да, я и забыл, что вы врач, когда пациент уже труп!– Ну знаете ли…– Господа, мне неловко вас прерывать, но может быть вернемся к моей руке? Не то я рискую истечь кровью, и Леопольд Леопольдович наконец сможет заняться куда более привычным делом, – тихо прошипела горе-пациентка, морщась от не утихающей боли.Выглядела она плачевно, однако способности иронизировать не утратила.– Да ежели господин доктор начнет накладывать швы без наркоза, вы точно окажетесь на том свете! Не от потери крови, так от болевого шока, – не желал сдаваться Александр Христофорович.Он был совершенно убежден, что пострадавшую следовало немедля отправить в город, к специалисту, и желательно там и оставить. За те три неполных дня, что столичная мадемуазель провела в селе, она была выбрана всадником в качестве жертвы, на нее было совершено нападение, чудом не закончившееся изнасилованием, а теперь еще и покушение, с которым полицмейстеру по всей видимости предстояло разобраться. – Леопольд Леопольдович, у вас есть горилка? – сдавленно пробормотала Островская, нетерпеливо отмахиваясь от возражений Бинха.– Д-да, – нерешительно протянул тот, в свою очередь недовольно косясь на полицмейстера.– Так тащите сюда и начнем, – она вымученно улыбнулась. – Александр Христофорович, все будет благополучно, вот увидите.Бинх взглянул на сочащуюся кровью, глубокую, страшную рану на тонкой, нежной руке и вдруг остро ощутил укол совести: перед ним сидела молодая, испуганная женщина и изо всех сил пыталась сохранить остатки самообладания, в то время как он упражнялся в сарказме и только и думал о том, как бы избавиться от бедовой гостьи. Посчитав, что лучшее, что он может сделать – это заняться своими прямыми обязанностями и отправить Тесака разыскивать вдову Тищенко, Александр Христофорович коротко кивнул, и, выхватив из рук Бомгарта нашатырь, развернулся, чтобы наконец покинуть сарай. – Стойте! – тонкие холодные пальцы неожиданно коснулись его руки. – Не уходите, пожалуйста.Ей было страшно. Нет, не так. Ей было очень страшно. И очень больно. От не утихающего жжения в руке и большой потери крови кружилась голова, а осознание того, что к развороченной ране будут прикасаться, вызывало панический ужас. Где-то на самом краю сознания билась мысль, что после наложения швов ?верховые прогулки? придется отложить хотя бы на день, но она пугала гораздо меньше, нежели аккуратно разложенные в рядок инструменты. Собственно говоря, кроме этих блестящих, холодных ?орудий пыток? несчастную барышню вообще ничто не интересовало: ни тот факт, что менее получаса назад ее чуть не убили, ни перспектива в конечном итоге так и не найти утерянные вещи, ни осознание того, что она стояла полуобнаженная перед посторонним мужчиной в грязном сарае, посередине которого покоился чей-то обезображенный труп.Будто бы услышав эту невысказанную просьбу о помощи, Бинх вернулся к столу, молча плеснул мутную жидкость в заботливо приготовленный Бомгартом стакан, протянул даме. ?Кажется, скоро у меня войдет в привычку спаивать госпожу Островскую?, – он беззлобно усмехнулся. – Ну-с, приступим, – деловито начал Леопольд Леопольдович, – Елена Константиновна, прошу вас, присаживайтесь, вот здесь, только аккуратно, там вещи покойного… кхм…На то, что происходило далее, даже человеку с железными нервами смотреть было жутко. Хотя доктор действовал быстро и профессионально, его руки, вопреки ожиданиям всех присутствовавших не дрожали, а движения были короткими и точными, боль была невыносимой. Девушка мужественно терпела, мертвой хваткой вцепившись в руку полицмейстера, но несколько раз с ее пересохших губ все равно срывался стон, более походивший на звериный рык, нежели на человеческий голос. Лоб покрылся холодной испариной, а в глазах периодически темнело. Все ее существо в тот момент превратилось в оголенный нерв. ?Господи, как же больно?, – пульсировала на краю сознания единственная мысль.– Ну вот и все, вот и славно! – Леопольд Леопольдович удовлетворенно взглянул на результат собственной работы. – Как вы себя чувствуете, голубушка?– Бывало и хуже, – она резко выдохнула, привалившись спиной к стене. – Спасибо.– Елена Константиновна, – деловито начал Бомгарт, направляясь к корыту с водой, – вам теперь нужно быть крайне осторожной, являться на перевязки два раза в день и, разумеется, воздержаться от любой нагрузки на руку.Островская рассеянно кивнула, с грустью разглядывая распоротый рукав платья. Она уже успела одеться, пользуясь тем, что Александр Христофорович отвернулся и теперь бесцельно маячил у входа, не зная, уйти ему или остаться.Неожиданно по телу пробежал холодок, кровь застучала в висках, а замерзшие пальцы совсем онемели. Симптомы были хорошо знакомы.– Я сейчас упаду, – бесцветным голосом сообщила барышня и в следующую секунду начала медленно оседать на пол.– Черт! – инстинктивно метнувшись на звук, Бинх успел подхватить безвольное тело практически у самой земли.– Syncope, – зачем-то невозмутимо констатировал Леопольд Леопольдович, – иными словами обморок.– Сам вижу, – отрезал Александр Христофорович, поудобнее перехватывая свою ношу и старательно отводя взгляд от полуобнаженной женской груди. – Господин доктор, не стойте столбом! – рявкнул он, оглядываясь в поисках какой-нибудь незанятой поверхности.– Mein Gott! Любопытнейший сюжетец для моих заметок! – раздался за спиной воодушевленный голос Гофмана. – Я даже полагаю, что мог бы написать о пребывании в Диканьки целую повесть.Бинх аж заскрипел зубами от злости. Только этого идиота-путешественника ему сейчас не доставало.– Наверное очень жаль, что той бабе не удалось меня зарезать, тогда бы вам хватило материала на целый роман! – низкий голос сочился тягучим ядом.Только сейчас Александр Христофорович заметил, что дамочка в его руках пришла в себя. Неожиданно обретя единомышленника, враждебно настроенного по отношению к вездесущему путешественнику, он не сразу сообразил, что может опустить свою ношу.– Александр Христофорович, я считаю, нам срочно требуется отправиться в Маниловку! – в сарай ворвался всклокоченный, точно воробей, Гоголь. – Ч-то... Что здесь происходит?– Syncope, – все так же невозмутимо отрапортовал из своего угла доктор, делая изрядный глоток из початой бутылки.В тот момент Бинх ощутил себя героем очень плохого спектакля. Наконец поставив барышню на ноги и убедившись, что чувствует она себя вполне сносно, он обратил внимание на топчущегося у двери Николая Васильевича.Тем временем госпожа Островская, по ее скромному разумению, вновь была близка к тому, чтобы лишиться чувств. Из-за странного акцента и собственного замутненного сознания она не сразу узнала этот голос, но теперь ни малейших сомнений не осталось: перед ней стоял Август Гофман собственной персоной. Сперва девушке показалось, что он тоже узнал ее. От этой мысли по спине пробежал холодок, однако же ей удалось совладать с волнением: ?Даже если и узнал, то виду не подаст. Он сам отчего-то скрывается здесь. А иначе к чему это представление с акцентом, очками, путевыми заметками?? Чтобы хоть как-то прояснить для себя происходящее, Островская попыталась разобрать, о чем спорили полицмейстер и дознаватель. И ежели первый говорил достаточно тихо, беспрестанно подталкивая собеседника к выходу, то из уст второго с завидной периодичностью вылетали громкие, отрывистые, однако совершенно бессмысленные фразы.Август также внимательно прислушивался к диалогу, стоя посреди сарая с самым что ни на есть блаженным видом. Наконец старания Александра Христофоровича увенчались успехом – Гоголь спешно направился к выходу, как вдруг его взгляд зацепился за многострадальную шаль. Николай Васильевич машинально склонился к окровавленной материи, его мысли помутились. Яркое, невероятно четкое видение ворвалось в сознание юноши неконтролируемым потоком. Он пошатнулся и рухнул на колени, сотрясаясь будто от озноба.– Николай Васильевич, вам опять что-то померещилось? – почти участливо поинтересовался Бинх, склоняясь к скорчившемуся на полу юноше.Тот резко распахнул глаза и, не помня себя, шарахнулся от полицмейстера.– Николай Васильевич, да что с вами?!– Н-ничего, – заикаясь пробормотал Гоголь, ошалело таращась перед собой.Ему совершенно не хотелось говорить Александру Христофоровичу, что в его кошмаре тот был мертв, а вокруг его тела, беспрестанно скалясь, расхаживал огромный, черный волк.Наконец молодой человек совладал с собой, и мужчины спешно покинули сарай, на ходу простившись с остальными участниками утренних происшествий.– Елена Константиновна, а не желаете ли отобедать, – участливо осведомился Леопольд Леопольдович, сдвигая на самый кончик носа нелепые очки. – После такой кровопотери плотный обед был бы как нельзя кстати. Полагаю, мой дорогой друг с удовольствием присоединится к нам.Август с энтузиазмом закивал и первым направился к выходу. Барышня сперва хотела было отказаться, но доводы желудка оказались сильнее доводов разума, а потому, обреченно вздохнув, она последовала за мужчинами.