Часть первая. 1894 год. Измены бывают разными. (1/1)
Александру Аникину1894 год. После очередного спектакля балета Чайковского Щелкунчик, зрители, раскланявшись, возвращались домой.Выходя из театра, Анна Каренина едва не столкнулась с Бельским и Виктором Савинковым, прокурором, которых уже уносило подальше от театра домой. Бельский брёл понуро, Савинков вёл под руку свою супругу - уважаемую княгиню Софью Александровну Савинкову-Щевиль, с которой Анна осторожно раскланялась и пошла своей дорогой - к её карете, в которой ждал Анну её супруг - Алексей Каренин, вечно недовольный всяческим исходом дел.Анне это порядком надоело, и она даже не взглянув на супруга, смотрела как разъезжаются кареты, уходящие прочь от театра. Извозчики получили задание довезти до дома господ - и каждый разъезжался своей дорогой. Карета тронулась. Каренин сказал Анне страшную новость, оглушившую недавно семью Облонских, и Анна, насупив губы, слушала с неудовольствием очередной бред про очередную глупость Стивы.Он изменил жене. Ну и что?! Все изменяют жёнам и почему-то ни для кого это не является трагедией. Что там учудила Долли? Каренин не понимал холодности Анны.- Поговори с Долли. - Каренин мягко улыбнулся своей любимой жене. - Можешь даже пригласить её в театр.Ещё в театре Долли не хватало! В театре Анне неплохо было одной. Без сына и без Каренина. Материнство Анне не шло. Мальчик, Сергей Алексеевич, был шалуном, и матери приходилось предполагать страшное - что Серёжа вырастет революционером. Правда господин фон Плеве до сих пор утверждал, что революционеров нет.- Ты этому веришь? - Как-то испуганно Анна посмотрела в глаза супругу. Каренин сжалился. Не поддельный страх Анны за судьбу сына разбудил в Алексее чувства, и порадовал - Анна волновалась, значит, они с Серёженькой поладят. Значит, просто нашалил. Анна положила голову мужу на плечо, и почти заснула - под гулкий стук колёс на мостовой. Карета принеслась в их дом, где супругов ждала прислуга, давно уложившая 8-летнего Серёженьку в кроватку.София Александровна Савинкова-Щевиль тоже ,приехав домой, загоняла своих 15-летних подростков детей спать. Больше всех не унимался Борис, вечно дразнящий прислугу и доставляющий своим братьям и домочадцам вечные неудобства. Прокурор Савинков смеялся, что Борис Викторович хочет играть в войну - чтобы победить.- Лишь бы не проиграть, как Наполеон. - Заметила Софья Александровна, уложив, наконец, Бореньку в кроватку. - Я не знаю, что с ним делать, видимо будет военный. Буду молиться, чтобы не убили его на войне. Маленький, а шустрый. Скоро идти на приём к графам Толстым, а детей никак не унять. У младшей доченьки Льва Николаевича - Сашеньки - день Рождения. Боюсь, Борису будет просто скучно.- Надеюсь, что Лев Николаевич поймёт, и даст Борису Викторовичу поиграть в войну. - Рассмеялся Виктор Михайлович. - И если там будет Ольга Петровская, то, думаю, Бориса вполне отвлекут. - Не уверена. - Усмехнулась Софья Александровна. - Ольга Михайловна девушка славная, но не настолько яркая, чтобы увлечь моего сына. Думаю, что другая подойдёт ему больше.Другой у Софьи Александровны значилась дочка писателя Глеба Успенского Вера Глебовна. Ольга Михайловна слабо котировалась. - Хорошо, - решил за всех Виктор Михайлович, перед тем как отправиться с супругой спать, - тогда пригласим Бельского - он знает, чем занять детей.На том и порешили. Бельского вызвали на следующее утро к графам Толстым в усадьбу. Лев Николаевич в тот день ждал дядю Савинкова Николая Александровича Ярошенко - знаменитейшего художника, которого знал и любил весь мир. Лев Николаевич разрешил дать согласие, чтобы Ярошенко написал его портрет. ....Ярошенко был счастлив, что его пригласили писать такого человека, как Лев Николаевич Толстой. В письме к Татьяне Львовне, которая покровительствовала искусству, Ярошенко написал так: "?Многоуважаемая Татьяна Львовна!Горячо благодарю Вас за Ваше письмо и за сочувствие к осуществлению моего давнишнего желания написать портрет Льва Николаевича.Буду ждать известия о возвращении Льва Николаевича в Москву и, если что-нибудь особенное не помешает, немедленно приеду?.