Это снова я... (1/2)
Сталкивался ли ты когда-нибудь с чувством, что ты что-то забыл? С этим сосущим, неприятно ноющим в груди ощущением, будто где-то осталось что-то очень важное, но ты, хоть убей, не помнишь, что? Бывало ли у тебя такое, что плавно скользящий за окном машины, поезда или самолета пейзаж вызывал необоснованную тревогу в душе, как будто ты навсегда покидаешь дорогое место, хоть ты и уверен в обратном? Хотелось ли тебе когда-нибудь немедленно остановиться, а еще лучше повернуть назад, пускай это уже и не представлялось возможным?Рой прикрыл глаза, стараясь как можно спокойнее вспомнить, не оставил ли он ничего важного. Документы на перевод – взял, телефон – в кармане, ключи от дома и машины – с собой, хоть их и можно было не брать, такси заказано, съемная квартира оплачена на месяц вперед, чемодан в багаже, деньги на карте. Все в полном порядке – ничего не забыто. Он откинулся на спинку сидения и мельком глянул на плывущие мимо облака в крохотном стекле иллюминатора, но ноющее в груди чувство никуда не делось.
И все же, какова природа таких переживаний? Являются ли они просто проявлением иррационального страха забыть что-то важное или чем-то более сложным, уходящим корнями глубоко в подсознание? А может он действительно что-то выпустил из виду, сам того не подозревая? Может оставленное за бортом ?что-то? подразумевает не только ключи и документы? Может ли это быть приятный запах новенькой кожаной обивки сидений в его Порше, теплая и мягкая ладонь Лизы, в короткие моменты слабости нежно поглаживающая щеку полковника, насыщенный вкус только что сваренного в узорной офисной турке кофе, не утихающий в телефонной трубке ни на секунду голос Хьюза, любимая консоль, к которой так привыкла рука или стук сердца где-то у горла и так и не сказанное ?люблю?, застывшее на губах в тот момент, когда, закрываясь, хлопнула входная дверь его собственной квартиры?
А бывало ли наоборот? Бывало ли у тебя такое, что картинка за окном твоей машины, поезда или самолета заставляла сердце биться чаще от одной мысли о том, куда ты приедешь? Не таились ли в голове липкие тягучие ожидания конечной остановки твоего маршрута, не замирало ли сердце, когда выйдя из своего транспорта, какой бы он ни был, ты, наконец, вдыхал долгожданный аромат моря, гор или родного города? Вспомни, этот ни с чем не сравнимый запах уже наверняка разливался по твоему телу, заполняя все твое существо, концентрируя на себе все мысли и эмоции.Ал выскочил из такси и глубоко вдохнул холодный сухой воздух Централа. Этот воздух леденящим потоком прошелся по всему его телу, будоража, заставляя встрепенуться, несмотря на глубокую ночь, и начать торопливо вытаскивать из машины жену и багаж. Сонная Мэй неохотно выползла из такси, ежась от холода и неприятного спертого городского запаха. В каждом городе свой запах, индивидуальный и неповторимый, но во всех столицах современного мира непременно пахло выхлопным дымом и людьми. Мэй не любила этот запах - она провела свое детство в теплых садах Ксинга, окруженная благоухающими сакурами и благовониями. А вот Альфонс любил. Терпкий, горьковатый, длинными полосами холода режущий горло, но такой родной и знакомый воздух - в нем прошла вся его сознательная жизнь. С тех пор как мама умерла, они с братом жили здесь, слыша город, дыша городом, пропуская город через себя...Бодро дотащив багаж до нужного этажа, парень ловко извлек из кармана ключи,которые он положил туда сразу после выезда из отеля, и в который раз погладил их подушечкой большого пальца. Наконец-то дома! Ал нетерпеливо взял жену за маленькую холодную ладошку и толкнул входную дверь, вваливаясь в душное жаркое помещение. Усмехнувшись, он поставил чемоданы в прихожей и притянул полусонную девушку к себе.
- Это именно то, о чем я мечтал все время, - хрипло зашептал он ей в самое ухо, отчего Мэй расплылась в игривой улыбке и мягко чмокнула мужа в губы, охотно подыгрывая, несмотря на смертельную усталость.- Похоже, в этом месяце нам придется оплатить отопление сверх обычного, - лениво стянув пальто, пробормотала девушка. - Здесь нереально жарко.
- Только представь, что сейчас мы разденемся... - Ал нарочито медленно опустился на одно колено и нежно расстегнул молнию на синем аккуратном сапожке, окаймленном белоснежным искусственным мехом. - ...быстренько примем душ... - он чуть настойчивее потянул на себя миниатюрную обувь любимой, снимая сначала один, а потом и второй сапожок.
Мэй потянулась, чувствуя, как расслабляются и оттаивают пальчики на ногах.- И ляжем в кроватку... - зевнув, протянула она.- Именно, - без какого-либо умысла охотно согласился парень. Он обнял свою самую близкую подругу, жену и любовницу в одном лице - а так везет не многим, и потянул ее в спальню. В тот момент Альфонсу казалось, что лучше уже точно не может быть. Что ж, в этом он оказался прав.А еще бывает и так, что ты просто застываешь, становишься маленькой стационарной точкой на плоскости жизни – ни туда, ни сюда. И тебе становится абсолютно не важно, не забыл ли кто-то что-нибудь важное, тебя даже перестает волновать грязный городской смрад вокруг... И ты просто увязаешь в горячем душном пространстве, один на один со своим внутренним я, и совершенно не желаешь куда-либо двигаться, а главное, даже не хочешь этого желать.
Эд на секунду отстранился и, дрожащими руками вытащив из ободка пепельницы еще тлеющий косяк, неспешно затянулся. Упругие неравномерные толчки внутри мешали держать равновесие, и блондину пришлось облокотиться на локоть, чтобы хоть разок затянуться. В голове шумело, перед глазами расплывались еле различимые очертания ничем не примечательной комнаты, а все тело казалось практически ватным, но на удивление свинцовым, легким и неподъемным одновременно. Грубые, немного шершавые, горячие пальцы сильной руки настойчиво приподняли подбородок Элрика вверх, заставляя в очередной раз отложить свернутый клочок папиросной бумаги с дотлевающей марихуаной. Блондин, приподнявшись на локтях и быстрым движением руки откинув с лица спутавшиеся пряди волос, послушно потянулся вслед за пальцами. Он приоткрыл рот и спокойно облизал сочащуюся головку большого твердого члена, стоящего прямо перед его лицом, стараясь почувствовать прилив возбуждения от его вкуса и запаха, еще недавно сводивших его с ума. Толчки сзади на секунду прекратились, мужчина, осев, тяжело выдохнул Эду в затылок, немного переводя дух, отчего по спине блондина прошелся колкий холодок, а губы сами собой плавно скользнули вдоль ствола горячего члена, вбирая его глубже в рот.
- Не останавливайся, - глухо простонал низкий хриплый голос, обращаясь не то к Элрику, не то к мужчине за его спиной, ополаскивающему горло дешевым коньяком.- Здесь чертовски жарко... - второй голос звучал значительно мягче и моложе. Мужчина наклонился к Эду сзади, отставил бутылку в сторону и тихо прошептал, обдав блондина тяжелым спиртовым запахом: - Он просит не останавливаться, красавчик.
И посмеявшись неизвестно чему, снова толкнулся вперед, заставив Эдварда глухо застонать и прогнуться в спине, содрогаясь от новых, даже более неравномерных, чем раньше, толчков.Ал устало толкнул дверь в спальню, все еще обнимая Мэй за талию, но тут же отшатнулся, прикрыв глаза – поток горячего, практически лишенного кислорода воздуха вывалился из темной комнаты, заставив супругов отступить на шаг назад, как будто это был не просто воздух, а полный темных туч токсичный смог. Отпустив девушку, Альфонс недовольно шагнул вглубь комнаты и дернул рубильник выключателя, собираясь как можно скорее открыть окно, чтобы хоть как-то проветрить спальню, однако, подняв глаза, он застыл в немом изумлении.
Верно говорят, что любовь делает человека слепым, но практика показывает, что гораздо в большей степени, нежели слепцом, любовь делает человека идиотом… И как он мог забыть о том обстоятельстве, что его драгоценный брат уже не живет у Роя?! Скорчив страдальческую мину и на цыпочках подойдя к их с Мэй кровати, Ал, едва сдерживая отвращение, оглядел двух незнакомых абсолютно голых спящих мужчин. Один очень высокий и бледный, лет тридцати, второй пониже, помоложе и поспортивнее. Они лежали, едва укрытые его белыми простынями, уже испачканными чем-то желтоватым, с небольшими дырами, явно прожженными сигаретами, а вокруг кровати, разбросанные по полу, валялись окурки и пустые бутылки. В коридоре послышалась возня, и вскоре на пороге комнаты появился и сам виновник этого хаоса. Альфонс, мелко дрожа от закипающего гнева, недовольно повернулся и даже не стараясь скрыть нарастающую злобу и раздражение, тяжелым взглядом уставился на вошедшего.- Повезло вам, что вы не успели к представлению, - спокойно прохрипел старший Элрик, окинув спящих мужчин быстрым расфокусированным взглядом. - Здесь было довольно жарко.- Ну и свинья же ты! – срывающимся от злости шепотом, прошипел Ал, несколькими быстрыми шагами пересеча комнату и схватив парня за грудки. – Мог бы хотя бы притвориться, что забыл, когда мы возвращаемся!Мэй осторожно подошла к кровати, все еще немного удивленная, но уже отошедшая от первого шока. Она даже испытала бы некоторый интерес к обнаженным спортивным мужским телам, но теперь на нее с новой силой навалилась усталость, и она была готова рухнуть хоть на пол, лишь бы поскорее принять горизонтальное положение и провалиться в сон.
- Попрошу не забывать, что это и моя квартира тоже, - безучастно глянув на младшего, пожал плечами блондин. Сейчас его совершенно не волновало красное от злости лицо брата. Да и все остальное тоже.
- Иди, проспись, - грубо толкнув Эдварда в грудь, Альфонс отступил назад, все еще тяжело дыша, после чего развернулся к кровати и со всей силы пнул по матрацу, отчего развалившиеся на нем незнакомцы мгновенно проснулись.- Проваливайте отсюда, - громко скомандовал Ал, наблюдая за тем, как они медленно встали с кровати, собрали свою одежду с пола и начали одеваться.Один из них, тот, что постарше, присел на кровать, чтобы натянуть белье, и Альфонс едва удержался от того, чтобы не опорожнить желудок прямо здесь – покрытая длинными черными волосками мошонка мужчины легла на угол его подушки, когда он бесцеремонно уселся на нее своей задницей. Второй, что накачанее, ловко оделся, балансируя на одной ноге, и быстро вышел в коридор, попутно нежно приобняв Эда за талию и громко шепнув ему в самое ухо что навроде: ?Это было круто?. Буквально через минуту и второй мужчина вышел, правда, в отличие от своего предшественника, ничего никому не сказав.
Тем временем, едва ли что-то соображающая от усталости Мэй улеглась на кушетку, поджав под себя ножки, и мгновенно уснула, явно не собираясь дожидаться окончания этой разборки.
Эд же, в свою очередь, спокойно уплелся на кухню и закурил, не удосужившись даже открыть форточку. Он думал о том, как приятно дым щекочет нёбо и о том, как здорово было бы сейчас снова почувствовать медленно таящую под языком марку, расплавляющую границы между внутренним и внешним миром в безумной, но от этого не менее прекрасной ЛСД-пляске.
Рой молча поднял глаза и посмотрел на часы, висящие прямо над раковиной в его новой съемной квартире. Они были маленькими и неказистыми, как, впрочем, и все в этой маленькой и неказистой кухоньке. Во всем чувствовался минимализм – очевидно, никто не жил здесь достаточно долго, чтобы привнести в это холодное пространство хоть капельку уюта. Умеренно белая, простая, без изысков мебель аккуратно стояла вдоль стен ровным рядком, точно так же, как в сушилке стояла такая же белая и простая посуда. И Роя это вполне устраивало.До выхода оставалось еще полтора часа, и полковник, немного посидев в тишине и поразмыслив, решил начать раскладывать вещи. Он неохотно встал и прошел по пустому узенькому коридору в небольшую спальню с раскладным диваном вместо его обычной кровати, небольшой, но крепкой стенкой, состоящей из двух шкафов для одежды и одного книжного с невысокой полкой между ними, на которой взгромоздился телевизор, приобретенный явно не ранее трех лет назад. Письменного стола не было, но был небольшой кофейный столик, разделявший диван и стенку, достаточно удобный для того, чтобы работать на ноутбуке и хранить документы, подлежащие срочному просмотру и утверждению.Открыв чемодан, мужчина быстро повесил в шкаф форменную одежду и все, что туда уместилось, а остальное аккуратно сложил на полки, решив в свободное время припасти еще парочку вешалок для зимней одежды. Немного передохнув, Рой открыл сумку и просмотрел сложенные туда документы. Из стопки вылетела какая-то бумажка, и мужчина неохотно поднял ее, повернув лицевой стороной. С выпавшего листочка бумаги, который оказался фотографией, распечатанной на цветном, но не очень качественном принтере, на него смотрели улыбающиеся лица всех тех, кто еще недавно был частью его жизни - та самая фотография, что сделала Мэй на Новый Год. Мужчина сложил бумажку и положил на полку рядом с телевизором, после чего тяжело опустился обратно на диван, на автомате зажмурившись и помассировав виски. И как эта фотография вообще к нему попала? Рой улыбнулся, прекрасно зная ответ на свой вопрос: это кто-то, кто очень его любит, имеет доступ к его вещам и тот, без кого его жизнь стала бы тусклой и безрадостной. Полковник откинулся назад, вспоминая ощущение шелковых золотистых прядей, струящихся между его пальцами, когда мягкие податливые губы нежно прикасаются к его губам, заставляя замирать от наслаждения…- И что же я без тебя буду делать… - вздохнул мужчина. – Лиззи…От этого имени по спине всегда бежали мелкие мурашки, а во рту почти физически ощущался терпкий привкус мяты и яблок в карамели, которые они когда-то давно ели на пыльном вонючем перроне, неся в сердцах сладкую песню победы, наполненную горькими нотами утрат. Тогда они были близки как никогда.Мустанг открыл глаза и нехотя встал с дивана, снова испытывая тревожное ощущение, что он что-то забыл. Но не в Централе, а в далеком-далеком прошлом.
Теперь Лиза не разрешает обращаться к себе ?Лиззи?. И не ест яблок в карамели.
Выйдя из съемной квартиры (у Роя язык не поворачивался назвать это ?домом?), полковник направился на автобусную остановку, решив доехать до местного отдела на автобусе, хотя он мог и заказать такси и снять напрокат машину. Скорее всего, именно так он и поступит, но не сегодня – сегодня ему хотелось проехаться по городу и немного осмотреться, тем более что он уже лет 5 не пользовался общественным транспортом. Дойдя до остановки, мужчина огляделся по сторонам. Еще по прибытии он отметил, что улицы уже, а дома серее и меньше, чем он помнил, но это вполне нормально после долгого пребывания в столице, а вот полное отсутствие военных его немного настораживало. В Централе каждый 6 по статистике имел погоны и каждый 7 был обязан носить форменное обмундирование в рабочее время, поэтому в толпе частенько просматривалась то синяя военная, то серая полицейская, а то и черная форма, принадлежавшая сотрудникам внутренней безопасности. И это не считая работников прокуратуры, судов и прочих служителей закона. Здесь же на глаза Мустангу только раз попалась пара грустно подпирающих серую стену патрульных, один из которых курил самокрутку, а второй со скучающим видом что-то высматривал в телефоне. Сейчас вокруг то и дело сновали тусклые серые кучки людей и, подозрительно косясь на ярко-синюю форму, проходили мимо, огибая мужчину стороной. Когда, наконец, подъехал автобус и Рой зашел внутрь, все пассажиры одновременно уставились на него удивленными глазами, отчего полковнику сразу сделалось неловко. Повисла гробовая тишина, только маленькая девочка громко зашептала бабуле: ?Почему здесь дядя-военный??, на что та одернула внучку, тихо шепнув ей на ухо: ?Тихо! Не смотри на него!? Девочка поежилась и опустила глаза. Рой сглотнул и постарался вести себя как можно спокойнее под пристальными взглядами, что далось ему с трудом, особенно после того, как на следующей же остановке половина пассажиров быстро покинула автобус и осталась на остановке спокойно дожидаться следующего. Даже двое ребят в кожанках, с ирокезами и пирсингом по всему лицу неуютно сжались в углу и молча смотрели в окно, хотя до этого что-то бурно обсуждали. Еле выдержав до конца поездки, полковник вышел на улицу, каждой клеточкой кожи чувствуя, как разряжается атмосфера за его спиной. Облегченно вдохнув свежий приятный воздух, он быстро вбежал в небольшое серо-коричневое здание.- А вот и ты, мой мальчик! – генерал-полковник Грумман оторвался от монитора своего компьютера и, быстрым движением застегнув полы коричневого жилета, привстал, протянув полковнику сухую старческую руку. – Рад снова видеть тебя в Ист-Сити!