Дисбаланс / И Ёншин (PUNCHNELLO), Чон Донук ( PENOMECO) G (1/1)

Интернет и телевизор утверждают, что он не один такой, но от этого совсем не становится легче. Да и, если честно, непонятно, как эта информация вообще может хоть кому-то помочь.День за днём, год за годом, всю свою осознанную жизнь Ёншин чувствует дисбаланс. Его внешнее не соответствует его внутреннему. Ему не нравятся собственный рост, фигура, мимика, улыбка, брови и прочее, и так далее. Они не плохие, нет, просто не соответствуют тому, что и как он чувствует и ощущает. Ему не нравятся зеркала, камеры, фотографии и яркие цвета. Всё то, что делает акценты. В ход идут краска для волос, чёрная мешковатая одежда, пирсинг в ушах и носу, татуировки, чёрные ногти. Это добавляет емуиндивидуальности, помогает примириться с собой, но этого недостаточно.Что Ёншину в себе нравится - это голос. Он, вроде как, такой как надо. С ним получается справляться, он снаружи звучит так же, как в голове. Голос подходит его словам, мыслям и музыке, хотя и над ним иногда приходится поработать. Но кто сказал, что будет легко. Хотя говорить вслух Ёншин тоже не очень любит. Когда ты разговариваешь, люди обычно на тебя смотрят, а это не то, чего бы ему хотелось. Ёншин прячет глаза за шапками и козырьками, прячет руки в длинных рукавах и пытается как-то смириться.Ему кажется, что вселенная где-то ошиблась при сборке и как-то неправильно его копирнула. Как будто контролцэ-контролвэ сработали со сбоем, и вот теперь он такой несуразный, не очень попадает в отведённое для него место в пространстве.– Вот такой ты дурила иногда - не могу, – смеётся Донук.Который сам, вообще-то, не вылезает из мешковатых шмоток, и татуировок у него побольше, а пирсинг вместо носа в губе. Что куда круче, хотя речь и не об этом. А ещё у Донука смешные щёки, очки, и голос невероятный, гипнотизирующий. И всё это ему очень идёт.Когда Донук первый раз до него дотрагивается, Ёншин от неожиданности дёргается, будто его ошпарили. Ему не нравится, когда его трогают, - это как будто нарушает гармонию мира вокруг, текстуры коробятся и криво накладываются друг на друга. И либо люди со временем замечают и перестают лезть руками, либо Ёншин их об этом просит и становится нормально. Вот только это не работает с Донуком, да и почти всеми его Фенси Чаилд. Кто-то ещё уважает чужое личное пространство, но Донук и Хёсоб как будто своей обязанностью считают затискать его при каждой встрече. Это коробит. Нервирует. И смущает. Ёншин просит их перестать. Хотя бы не в людных местах. Хотя бы не на сцене. Потому что мир идёт рябью, цепляясь за время зазубринами.Но Хёсоб прикидывается дурачком и типа забывает каждый раз. А Донук наоборот: смотрит в глаза, улыбается хитро и лезет обниматься столько, сколько позволяет его собственная тактильность. Ёншин продолжает вздрагивать, морщиться и переставать дышать. До тех пор. Пока. Кажется. Не привыкает.– Вредные хёны, – бормочет он, когда снова оказывается зажатым между этими двумя.– Просто ты слишком славный, – говорит Хёсоб.– Мргфл, – соглашается Донук, кусая Ёншина за голову, прямо через шапку.И тот в тысячный раз готов умереть от смущения. Хоть уже и не так сильно, как раньше. Он впервые думает о том, какие они оба тёплые.– Ты правда дурачина, – говорит Донук в следующий раз, обнимая его наедине. – И правда ужасно славный. Смотри, как удобно.Он передвигает одну руку с рёбер на талию и кладёт подбородок Ёншину на плечо.– Не отпустишь? – спрашивает тот. Но почти просто так, не надеясь толком ни на что.И правда удобно. И снова тепло. Он выдыхает осторожно и шмыгает носом.– Неа, – откликается Донук, – терпи.И кусает его за плечо.Вселенная рассыпается на текстуры.