Глава 18 (2/2)
Молчание было тяжёлым, но нарушать его также никому не хотелось. Так чего же наколдовала эта зараза?! Хотя, судя по его внешнему виду, в котором ничего не поменялось, это что-то другое... с первого взгляда невидимое, во всяком случае.
Я поёжилась, только сейчас почувствовав, что успела замёрзнуть без своей грелки. Ладно, обойдусь. Просто встала и стала расхаживать по полянке, стараясь не подвернуть ногу на какой-нибудь кочке в темноте и не подходить к падали. - Ну, и чего молчишь? - проворчала я, пиная носком сафьянового сапожка очередную неровность в земле. - О чём нам говорить? Какими речами тебя развлечь? - меня словно мокрым полотенцем поперёк спины хлестнули. Горько, очень горько было сказано. - Так чего случилось-то?! - я повернулась к тёмной груде со сверкающими красным буркалами, какой в лесном мраке виделся Гореслав.
Ответом стало нарастающее рычание - от тихого до самого настоящего львиного рыка. Ноги приросли к месту, и пришлось их поджать, чтобы не обосраться до кучи. Чудище взревел: - Ты обманула меня! Обрести мог я образ... Я набрала воздуха в грудь и заорала немногим хуже, не дав опомниться аж присевшему королевичу: - Да как ты уже достал подозревать меня во всём!!! Была бы я ведьмой, давно бы уже съебалась отсюда! Ты не чудище, ты скотина! То я госпожа милая, то голову оторвать готов! Надоело! Бери в оборот Настеньку, и всё у вас хорошо будет! - я уже почти ревела. - И... и... вот и будь с ней! Я развернулась и бросилась напролом сквозь лесной массив. Еловые лапы больно хлестали и цеплялись за волосы. А внутри было ещё херовее, чем снаружи. Ну вот и всё, кончилась сказка. Права была моя мама, говоря, что я по её стопам пойду... Хорошо, что хоть меня не вышвыривают с нагулянным ребёнком на руках! Уже прогресс!
Хоть я и пыталась утешать себя таким способом, но всё равно было погано - сидели же душа в душу, я ему этого быка, который ещё в кошмарах точно являться будет, простила, а он... Может быть, я бы разревелась в голос от таких размышлений, но протаранила лбом какое-то особо широкое и волосатое дерево (пальму, что ли, кто-то посадил?)... которое меня схватило за плечи! Я взвизгнула, и мысленно обозвала себя дурой - Гореслава за дерево принять! А то не знаю, как он быстро и бесшумно передвигается по лесу! Я молча вырывалась, не поднимая головы - выбившиеся из давно распавшегося конского хвоста волосы упали на лицо. Не хотелось ни смотреть на него, ни чтобы он смотрел на меня. Вообще ничего не хотелось. Разве что уйти куда-нибудь далеко-далеко, как в свои бедовые-хуёвые семнадцать лет. Поэтому я молча вырывалась, стараясь не заставлять применять для задержания когти, а он молча держал меня. - Настенька, - я злобно шикнула, - Настёна... - нерешительно начал он.
- Иди на хуй, - огрызнулась я. - Госпожа моя милая...
- На хуй иди, - процедила сквозь зубы, даже не подняв головы. - Есть моя вина в содеянном... - не сдавался Чудище. - На хуй, я сказала! - заорала я из последних сил, вырываясь и не заботясь уже о целости рукавов, которые тут же начали рваться. Блять, как же у меня тут одежда летит! - Тише, тише, не кричи благим матом... - На хуй!!! - и обвисла у него на руках, восстанавливая сорванное к херам сосновым дыхание, и сердито пыхтя ему в склеенную колючками бычьей кровью шерсть - в темноте и сквозь упавшую на лицо волосню ни зги не видно, а он оказался слишком близко, и я своим дурацким лбом упёрлась прямо ему в торс - ну, куда-то чуть пониже грудины. Вот так мы и стояли. Лично мне было стыдно - опять пиздец как накосячила, а он не знаю о чём думал. Может, о том, чтобы прибить, пока мы одни в лесу и никто не видит? - Чем я тебя обманула-то? Чего взбеленился? - неохотно охрипшим голосом пробурчала я в шерсть. А потом дошло. Ой, ё-обушки-воробушки! Я резко подняла на него глаза. - А... ты это потому, что я раньше тебя в мужья не взяла, когда было возможно? Так не знала, да ещё и вся королевская рать показалась... Сейчас-то уже привыкла, а тогда... Слышишь, чего я говорю тебе?
- Слышу, как не слышать, - отозвался он с тоской в зверином голосе. - Сызнова чуть не сгубил я тебя, ненаглядную мою госпожу... не ведаю, что со мной творится... Сердце кровью обливается, словно ножами калёными его режут. Злоба неистовая и желчь во мне чёрная вскипает, да кровавая пелена глаза стелет, как услышу про колдунью богом проклятую... Чудище я противное и страшное не только снаружи, но и внутри...
- Да уж... - сглотнув, хрипловато прервала я, заставив того вздрогнуть и горестно застонать во всю могучую грудь. - Вот только тут и вспомнила про то, что знаю, как тебе помочь. Раньше не получалось - спрятался куда-то. Совсем тебе х... худо так жить. Но у всех свои беды. У тебя вот твоя чудовищность, - он глубоко вздохнул с прирыком, - а у меня любимый человек, который норовит меня покалечить при каждом удобном случае!
Ну вот, опять я нарываюсь на проблемы... Но не успела пожалеть, как Гореслав будто не веря переспросил:
- Любимый?.. - Да, любимый. - Твёрдо подтвердила я, на деле будто в колодец ухнув. - Раз уж я сразу не убежала, когда увидела, как ты ужинаешь... Нет, я не имею ничего против твоего питания, и даже как-то помогала порося забивать... И шашлыки были очень вкусные, спасибо за те травки. Ну, нравится тебе жрать сырое и цеплять глистов, так и что? - я пожала всё ещё стиснутыми его лапами плечами. Надо будет опять той мази выпросить...
Я собиралась ещё чего-то наговорить в том же духе, но Чудище оборвал меня самым наглым образом - со смехом расцеловав всё лицо, до последней чёрточки. И это, несмотря на колющуюся шерсть и кровяной запах, было охуенно.