Глава 4 (2/2)
Не выдержав и мысленно засунув куда подальше собственные планы, подняла лицо и посмотрела на чудище. Ничего неожиданного не было - всё та же шерсть (оказавшаяся тёмно-серой, почти чёрной), кабаньи клыки изо рта (та-ак, никакого куннилингуса... ещё ногу пропорет, а очень-очень жаль), человеческий нос крючком и круглые жёлтые глаза на мокром месте. Попытался отвернуться - не дала, просто погладив по щеке. Он каким-то кошачьим движением прижался к ладони щекой. Какое-то время мы провели в такой композиции. Даже мне отчего-то стало неловко...
- Пойдём на кровать, а? Полежим... Расскажешь, как и чего...
Без разговоров сгрузив меня на кровать, прилёг рядом, смущаясь и отводя глаза. Сейчас бы эта гора подушек очень пригодилась... Я было хотела встать и взять несколько, но чудище вцепился в мою руку мёртвой хваткой, заставив блякнуть от боли (синяки останутся - верняк)... посмотрел на розовую царапинку, оставленную когтем большого пальца... и взвыл! Точнее, взревел (хотя звук в равной степени напоминал и мычание, и вой) во всё горло и стал рыдать горючими слезами, спрятав лицо в ладони! Депутатов прорвало, бля... - Ну не плачь, не плачь, мне нисколечки не больно... ну вот нисколечки...
Выдернув золотистое покрывало, я, со сдавленным "Бля, ну ты чего как этот... ну заебись ночка... уууу-ыхх!" стала вытирать ему слёзы, в процессе разрыдавшись от беспомощности и жалости самой. Да, я долбанная сентиментальная сучка!
В конце концов я просто пригнула его к своей груди - а он не стал сопротивляться. И без того мокрая рубашка стала ещё мокрее. Лапы сомкнулись на спине - я почувствовала, как под когтями расходится тонкая ткань и, тяжко вздохнув, поняла, что обнажёнка сегодня в программе всё же будет... Только вот перехотелось горяченького. Говорят, что женские слёзы отбивают у мужчин всякое желание - по ходу, с мужскими та же хрень. Отвечаю! Мысли о соблазнении, пока гладила трясущийся горб, не посещали. Потихоньку я сама успокоилась, прекратив зря лить слёзы. Чудище мой тоже притих и задышал ровнее, хотя отрываться от моей груди не спешил. И даже, кажется, боялся смотреть мне в лицо. Взрослый же мужик... Ну и кто тут из нас чудище тогда, а?! Сразу видно, что без людей всю жизнь прожил - а то был бы отпетый мизантроп... если бы раньше не пришили. От долгого сидения в одной позе всё затекло, да и чудо (ага, от слова "чудище") моё, кажись, придремало прямо так... Я деликатно похлопала по хребту... Он дёрнулся... отшатнулся... - Блять!..
Какое-то время мы просто пялились друг на друга. Точнее, я - на остатки влажной нижней рубашки (всё, эти лоскутья только в помойку) в когтистых руках, он - на меня, наверняка дико краснея под шерстью. Но глаз, зараза такая, не отводил. Они, кажется, стали ещё круглее. Я расправила плечи и выпрямила спину: - Можешь потрогать. Не бойся, не кусаются. - Нет ответа. Только глазами луп-луп совсем уже по-совиному. - Не хочешь - как хочешь. - Демонстративно прикрылась ладошками.
- Они красивые... - наконец выдало это чудо приглушенным голосом. - У моей кормилицы такие же были... - и медленно потянулся потрогать. Я не возражала.
Осторожные прикосновения грубых лап были скорее приятными, чем нет. Я придвинулась поближе, чтобы ему не приходилось тянуться.
Честно говоря, я приготовилась, что он, распробовав, будет меня грубо мацать и что это будет больно... И была приятно удивлена, когда этого не произошло! Трогал - но аккуратно и бережно, будто у меня сиськи стеклянные. Или вот-вот отвалятся. Какой он всё-таки душка...
- Что-то хочешь спросить? - судя по лицу, он о чём-то напряжённо думал, хмурясь, жмурясь и шевеля губами. И это было невесело - он будто чего-то боялся... И моего вопроса испугался ещё больше - аж голову в плечи вжал! - Дозволено ли будет мне, рабу твоему верному, - робко заговорил он, и мне опять отчётливо привиделись кожаные стринги и ботфорты, сам нарывается ведь! - госпожа моя прекрасная... - Да оставайся! Твой же дом! Места на кровати хватит.
Угадала. Чудище на меня опять своими глазами - луп-луп! Стало настолько тихо, что, кажется, даже услышала, с каким треском у него рвётся прежнее представление о мире... Насколько помню, до меня ещё одиннадцать девах было. Какое же это невъебенное чувство - знать, что у твоего мужика ни с кем из этих марамоек ничего не было! Выдернув из-под него покрывало, закуталась - к чему светить телесами, если этого не ценят? Пока, по крайней мере. Да и щеголять перед таким голимым девственником даже как-то... Вот не был бы знакомым, не добивалась бы так интима - хер знает, что у него в башке, у незнакомого мужика, творится, а этот почти родной. Но сон-то мой, значит мне всё можно? Можно!
- Спокойной ночи! - и закрыла глаза. И вправду вскоре заснула, считая вздохи своего чуда... Проснулась я от какого-то неприятного ощущения в правой груди. Разлепив глаза, увидела, что покрывало сползло и лежащий рядышком Чудище по-хозяйски сжимал мою грудь! Причём, кажется, довольно давно - успел заснуть. Блять, больно же!
Отобрав грудь, подкатилась к нему под мохнатый бок (почему-то успела озябнуть, хотя раньше потела, как конь) и завалилась спать обратно, не обращая внимания на громкое горловое посапывание - аналог храпа.