Глава X. Конец первого акта. (2/2)

— Давай потом об этом поговорим, — попросил его Дима. — Череп раскалывается.

Алексей открыл окно со стороны Дмитрия, чтобы прохладный воздух выветрил из машины запах бензина, который мог развить у Федотова еще и тошноту, и ветер обдул чужое лицо. Федотов сник и широко зевнул, глотая кислород. Горелов тихо ругнулся матом, остановился у светофора и убрал руки с руля.

— Вроде по башке не били, — подметил Алексей.

— Зато били по грудине и животу, потом чуть не пристрелили два раза, — напомнил Федотов. — Не подумай, я не держу обиду.

— Еще бы, — Горелов продолжил движение. — Где оставить машину? Твои мне голову отсекут, чуть глаза завидев.

— У ограды, — пояснил Дмитрий. — Движения автомобилей не видно с той стороны.

— Значит у нее все подробней и обсудим, — Алексей дернул носом и нажал на педаль газа.

— А сейчас что мешает? — Федотов стал дышать исключительно через рот, дабы остудить кипящую голову. — Боишься, что сказанешь чего-нибудь лишнего за дорогой?

— Отвлекаться на тебя не хочу. А то мало ли, — Горелов сжал пальцами кожаное покрытие руля, словно приготовился к сильному удару. — Я не могу вести важные переговоры и следить за происходящим вокруг одновременно.

Все-таки Дмитрий соизволил замолкнуть. В машине его немного укачало, и тот вновь задремал, провалившись в светлое сновидение, как под воду на тонком льду. В сновидении его преследовала уличная свежесть, потому ветер, видимо, нагонял на него подсознательные образы. Через уголки проскакивал мимо Димы легкий сквозняк, обдувавший его длинные волосы, пальцами он ловил осеннюю прохладу, слушал, как уже опавшие наземь листья шуршали по асфальту… Но разве сейчас не зима? Почему именно осень преследует его во всех приятных снах?

Федотов и думать о плане забыл. Точнее не мог думать, потому что слишком занят оказался разглядыванием в белой пелене чего-нибудь материального. Дима протянул дрожащие руки вперед, хотел было коснуться стены, однако он резко вздрогнул от холода в реальности, раскрыл красные от лопнувших сосудов глаза и судорожно выдохнул. Горелов молча взглянул на Дмитрия и безразлично сказал:

— Почти приехали, — Алексей укусил внутреннюю сторону щеки. — Готовься выходить из машины и слушать мои указания. Попытаешься сбежать — убью, будешь перечить — убью, закричишь — убью, — он моргнул, — захочешь убить — убью.

— Я понял, — кивнул Дмитрий. — Сейчас налево.

Горелов подозрительно слепо верил словам Федотова. Да, это то, что Диме было нужно все это время. Он сглотнул, подумал немного и решил, что сориентируется на месте. Спонтанные решения еще никогда его не подводили. Дмитрий уже почувствовал это приятное волнение, когда тело пробирает мурашками вдоль рук.

— Выходишь из машины по моей команде, — Алексей подъехал к бетонной изгороди и остановился. — Открываешь рот тоже по ней. Если что-то сделаешь не так, за тебя не ручаюсь. Нам нужно будет пробраться в корпус максимально быстро, при этом без ненужных смертей. В твоих стрелять на намерен, мне нужна только документация, — Горелов заглушил двигатель, вынул ключ и взглянул на Дмитрия. — А еще мне нужен будет Светский.

— Тебе-то может да, а вот ты ему… сомневаюсь как-то, — Федотов раздвинул ноги. — Не думаю, что он согласится с тобой говорить.

— Дуло к твоему затылку приставлю, и сразу захочет, — закончил Алексей, открывая дверь. — Много не болтай. Я сегодня не в настроении.

Горелов покинул автомобиль, хлопнул дверью и подошел к машине с левой стороны. Алексей был уже с патроном в руках. Он достал револьвер, открыл барабан, медленно прокрутил его и внимательно осмотрел каморы. До конца убедившись в том, что с оружием все в порядке, Горелов принялся класть в камору патрон. Затем второй. И так парень заполнил весь барабан.

Алексей нажал на барабан вправо и закрыл его. Раздался глухой щелчок. Горелов опустил руки с револьвером, направив дуло к земле, и взвел курок. Дмитрий жадно рассмотрел заряженный револьвер, приоткрыл рот и уже захотел подорваться на месте. Осталось буквально пару минут…

— Выходи, — приказал Алексей.

Дима прикрыл веки, тоже открыл дверь, и не успел парень показаться Горелову, как в голову его уже направили револьвер. Федотов сглотнул, ступил на землю ноющими ступнями и закрыл машину. Алексей огляделся по сторонам, нахмурился и отошел назад.

— Это уже второй раз за наше с тобой знакомство, — напомнил Дима.

— Заткнись, — шикнул Горелов. — Смотри мне в глаза и никуда более. Я повествую тебе ход наших действий, а ты оговариваешь мне все возможные нюансы.

— Весь во внимании, — Федотов последовал указаниям Алексея и направил взор на парня.

— Мы держимся с тобой на одном уровне, чтобы все четко видели, что к твоей голове приставлен револьвер, — Горелов напряг плечи и стал отвлекаться на посторонние звуки в округе. Он не был слишком бдительным, потому что Дмитрий все еще преподносил себя сонным, истощенным человеком. Но как же Алексей ошибался… — Размеренным шагом выходим к корпусу, и как только нас замечают твои люди, отдаешь им приказ сложить оружие.

Федотов прекрасно понимал, что хочет Горелов не только заполучить информацию так быстро, как это только представляется возможным, но и унизить Дмитрия перед всем его составом. Алексей скоро очень сильно обо всем этом пожалеет.

— Меня убить не посмеют. Слишком опасно в таком-то положении, — Горелов сощурил правый глаз. Дима подметил для себя, что Алексей слегка расслабил руки. «Глупая уверенность — Горелов, лучше бы ты посерьезней отнесся к такому важному заданию, где перед тобой стоит потенциальный убийца и твой ненавистник!» — Мы заходим в корпус, идем в твой кабинет, где ты с руки показываешь мне подписанный договор. А после приглашаешь на переговоры Светского.

— Со Светским уже давай как-нибудь сам… Он все-таки после четырех дней моего отсутствия сам не свой будет, — Дмитрий потянул ноги. — В лучшем случае обматерит, в худшем — накинется.

— Это уже не мои проблемы. Не забывай, он заряже-ен, — Алексей помотал вправо-влево занятой револьвером рукой. — И в любой момент готов выстрелить.

Федотов развернулся спиной к Алексею. Лицом он смотрел в ту сторону, где располагался корпус. Дмитрию в кровь ударил адреналин, зрачки расширились, он почувствовал прилив сил в каждую из существующих мышц тела. Будь его воля, он бы повалил Алексея на землю прямо сейчас, но тот был слишком далеко, да и вооружен… Ну ничего.

Горелов примкнул сбоку, закрыл машину и убрал ключи в карман. Дмитрий двинулся вперед. Время текло до невозможности медленно, будто в час парни проделывали всего один маленький шажочек на пути к зданию. Вокруг росли клены с кустарниками, за ними не было видно проезжей части и другой стороны квартала. Дима шел не оглядываясь, уже миновав ограду. Сквозь голые ветки показался серый корпус. Федотов еле сдерживался, чтобы не совершать резких движений. Он планировал все сделать максимально быстро и без катаний по земле, как тогда с Чернышевым. Дмитрий подобрался так близко к Алексею, как только это представлялось возможным. Сейчас!

— Кто-то пялится мне в затылок, — сердце Федотова выскакивало из груди, кожа заполыхала жаром. — Мне это не нравится.

— Ты бредишь, — промолвил Алексей. Горелова Дмитрий вытеснил ближе к бетонным блокам и растительности. Идеальный шанс! — Нет здесь никого, — парень на всякий случай огляделся.

Федотов медленно обернулся, под ногами хрустнул отломанный засохший сук. Он с фальшивым ужасом в глазах раскрыл веки, оскалился и вскрикнул:

— Сзади!

Алексей успел только удивленно выдохнуть и резко мотнуть головой в ту сторону, куда смотрел сейчас Дмитрий. Все стало, как в ночном кошмаре. Облака сгустились, закрыв за собой последние лучи холодного зимнего солнца, ветер не свистел в ушах, ноги отвердели. Глаза Горелова начали метаться из стороны в сторону, как попавшая в турбулентный поток урагана перелетная птица, руки он на мгновение расслабил, затем опустил дуло к земле и встретился с глазами Федотова. Дима нахмурил брови, сморщил носовую перегородку и сжал правую руку в кулак.

Дмитрию не показалось, Алексей был сейчас напуган. До смерти, наверно, напуган, и соображать в эти мгновения здраво вряд ли мог. Он не совладал своим разумом и телом, жизнь пронеслась перед глазами, пока Дима кинулся в сторону Горелова, попутно разворачивая корпус туловища назад. Федотов собрал в руке всю имеющуюся внутри силу и через секунду ударил локтем в место, примерно равной половине грудной клетки человека — толчок прошелся по ребрам и легким, в которые отдала вибрация от удара. Алексей выпустил револьвер из руки, попытался вдохнуть кислорода во всю грудь, но вместо этого ощутил боль, словно внутри легких его разожгли грандиозный костер.

Какой же Горелов наивный… Глупый малолетка — остался в почти незнакомом месте совсем один, без помощи, без возможности закричать, потому что не хватало воздуха, но зато с главным, кажется, страхом его в этой жизни — яростным Федотовым один на один. Если Горелов может заставить Дмитрия врасплох, то почему Дима не сможет сделать подобное в ответ? А он сделал. И даже без поддержки со стороны.

Дмитрий толкнул Алексея, чтобы тот наверняка свалился на землю, опустился на корточки и ухватил теплый от рук Горелова револьвер, лежавший в желтой от недостатка солнечного света траве. Алексей задрал голову, попытался еще раз вдохнуть, но ничего не выходило — легкие словно сжались, глотку обжигало языками несуществующего пламени, и тот взялся за собственное горло. Победа… Неужели это победа?

Федотов поднял оружие, взял револьвер обеими руками и закрыл слепой глаз, указательным пальцем задавая будущее направление летящей пули. И показывал он прямиком на череп Горелова, который все еще не мог нормально вдохнуть.

Вдруг Алексей наконец сумел сделать глубокий вдох и стал кашлять, жмуря глаза от так и не прошедшей острой боли в груди. На третьем веке выступили слезы, он, держась за кадык, поднял голову и от ужаса замер на месте. Парень лежал на мокрой траве, смотря в глаза своей смерти. Он опустил уголки губ, открыл рот и скосил длинные брови к переносице, первобытный страх наполнял артериальную кровь жаром.

— Только попробуй заорать или что-то сделать, — ненавистно выдал Дмитрий, опуская одну из рук. — Я выстрелю мгновенно.

Горелов забыл, как разговаривать. Он схватился дрожащими пальцами за траву и попытался встать на ноги, однако его прервал леденящий душу громкий голос Димы, услышать который Алексей не хотел больше всего на свете.

— Не двигайся, я сказал! — Федотов подался вперед. — Я выжидал этого момента год. Год и три месяца…

— П-постой, — Алексей сжал зубы и приподнял трясущийся подбородок. — Прошу, д-давай решим этот вопрос без лишней крови.

— То же самое я просил у тебя тогда… — Дмитрий поджал губы. — Ты не слушал меня. Думаешь, что я послушаю теперь тебя?!

Ослепленный гневом Федотов приготовился нажать на спусковой крючок в ту же секунду. Нечего тянуть, этот алчный ублюдок давно должен был сдохнуть!

— Дмитриев, убери револьвер, — Горелов заглянул в чужие глаза и сглотнул. — Я безоружен. Ты победил.

Алексей старался задобрить Федотова словами, манипулировал им, но Дима не воспринимал ни одну из произнесенных Гореловым фраз. И только последнее предложение «Ты победил» еще несколько раз повторилось в сознании Дмитрия, как эхо в широком подъезде.

— Я выиграю, только когда убью тебя. Только когда до конца удостоверюсь, что твое отравленное сердце больше не перекачивает черную от жадности кровь. Когда твоя душа окончательно покинет тело, глаза закатятся за верхнее веко, кожа посинеет, а ты обмякнешь и перестанешь хватать ртом кислород.

— Перестань. Если думаешь, что ты успокоишься, когда меня не станет, то ты сильно ошибаешься! — Горелов продолжал вести дипломатические переговоры в надежде на сохранность самого себя. — Косвенно лишил жизни десятков людей, которые так или иначе вставали у меня на пути. Это ни капли не помогло!

— Не сравнивай себя со мной! — Дмитрий подошел еще ближе, отчего Алексей отполз назад. — Каждый день перед тобой вода окрашивается кровью, каждый день ты превращаешь этот город в притон со шлюхами и наркотиками, каждый день моя ненависть к тебе растет в геометрической прогрессии! Ты не достоин жить!

— Тогда почему ты́ достоин жить? — Горелов зажмурился, слезы страха уже готовились скатываться по его скулам. — Чем ты лучше меня? Ты абсолютно такой же, как и я сам. Только еще держишь обиду за выколотый глаз, который разрезал пополам даже не я. Ты был настолько уверен, что все было продумано мной же…

— Больше это никому и не надо, — Федотов почувствовал, как желудок у него предательски задрожал, невзирая на голод. — Ты мстишь мне, как конкуренту.

— …А ты мстишь мне, как заклятому врагу, лишь по собственным мотивам! — Алексей разозлился не хуже самого Дмитрия, поэтому решил, что терять ему уже нечего. Его все равно убьют после этих слов. Причем мгновенно… — Хочешь стрелять? Ну так стреляй, не тяни момент! Только запомни, что убьешь ты меня не потому, что был слишком благородным и справедливым лидером, а потому что ты самый настоящий эгоист! Тебе неважно, что будет с другими людьми, неважно, что случится после этого — ты просто насытишь свою грязную душу, отомстив за подорванную гордость…

Дмитрий громко вдохнул воздуха через нос и подошел еще ближе, револьвер находился примерно в двух метрах от лежащего на земле парня, который дрожал от ужаса и холода. Федотов, конечно, разозлился от этих слов еще больше, чем ранее, однако почему-то не получалось у него в очередной раз спустить курок. То ли слабость от отсутствия сна постаралась, то ли совесть не позволяла.

Да, Горелов был глупым — молодым для всего этого поганого дела с теневой экономикой, чересчур самоуверенным, чем и поплатится сейчас собственной жизнью, но сказал Алексей откровенную правду, которую Дима не мог не признать. У Дмитрия свело скулы. Губы задрожали, дыхание сбилось.

Федотов вновь напряг указательный палец, медленно вдавливая спусковой крючок, закрыл веки и, выпустив пар через рот, выстрелил. Он сложил брови, будто от сочувствия, шмыгнул носом и открыл глаза, видя перед собой замершего Алексея, который зажмурился от громкого звука. Послышались торопливые хлопки крыльев птиц, улетающих подальше от этого места, чтобы их спокойствие больше не нарушали.

Горелов медленно показал карюю радужку, осмотрелся по сторонам и понял, что горячая пуля даже вблизи лица его мимо не пролетела. Дмитрий обессиленно опустил руки, расслабил пальцы, и револьвер снова упал во влажную траву. Поднялся ветер. В последние пару секунд Федотов отвел дуло куда-то в бетонную стену, и выстрел был совершен в нее. И сейчас где-то в ней лежала проклятая свинцовая пуля, которая наверняка создала небольшие трещины в ограде, — пуля, что должна была избавить Диму от страданий, от кошмаров, мучавших его по ночам — от Горелова.

«Я не победил, — Дмитрий поднял голову к небу, расслабил руки и выдохнул через рот. — Я проиграл еще в тот момент, когда начал строить план по убийству Горелова — год тому назад». Он от досады топнул ботинком по земле, взглянул на Алексея и с презрением фыркнул.

— Я дам тебе договор в оригинальном виде, — Федотов на всякий случай отодвинул револьвер подальше от Горелова. — И приглашу Светского, чтобы ты поговорил с ним о его возможных проделках, которые он никогда в жизни не сделает по отношению к твоим поганым гиенам-падальщикам, — Дмитрий моргнул и зловеще поднял взор. — Но в ответ ты больше никогда не потревожишь меня и моих людей. Я больше не получу от тебя ни единого письма по поводу встречи на «нейтральной вышке». А если такое и произойдет, то в следующий раз я отнесусь к тебе уже не так благосклонно.

Горелов в ответ лишь прищурился, кивнул ему и оперся ладонями на желтую траву, однако встать на ноги парень все еще боялся. Так, впервые парни за последние три года находились друг перед другом без оружия в руках или кобуре. Они еще раз переглянулись, и Дима слегка наклонился вперед. Он с глубоким нежеланием, через противоречия и так и не улетучившуюся ненависть протянул Алексею руку, чтобы Горелову было легче подняться на ноги. Алексей недоверчиво зыркнул на расправленную чужую ладонь и, даже не смотря в сторону лежащего револьвера, осторожно взялся за нее своей рукой, медленно вставая на ступни.