Часть 1 (2/2)
Тонкая ножка пинает мою песочную игрушку. Хрупкое стекло трескается. Вот уже белые песчинки катаются по дереву. Толкает меня вслед за ней. Я опускаюсь мокрой спиной на песок. Колется. Вздрагиваю, и с губ срывается первый стон.- Могут войти, - я, в ужасе вглядываюсь в мирный колокольчик. Ей, судя по всему, совершенно плевать. Умело запускает руки под топ и жадно впивается в небольшую грудь. Я следую ее примеру, но она сопротивляется. Что ж, хочешь делать все сама, милости прошу. Откидываюсь на песчинки, которые теперь с ее руками оказываются на моих сосках.
Пальцы, невыносимо холодные, словно тонкая работа изо льда. Каждое ее касание ледяными искорками впивается в кожу, разнося по ней снежный вихрь, смешивая свой лед с моей кипящей кровью.
Она ласково гладит внутреннюю часть бедер. Другая рука, уже расстегнув лиф, массирует левую грудь. Губы извиваются по моей шее, осыпая ее потоками ожогов. Прикусывает губами нежную плоть, оставляя на ней темные пятна. Мне плевать, что я скажу матери. Впиваюсь в ее губы страстным поцелуем и чувствую, как ее «яд» разливается по телу огненными переливами. Меня уже колотит изнутри, а ее это лишь веселит. Она все болезненней кусает кожу, царапает ее, оставляя глубокие, почти кровоточащие порезы. Дрожь и боль сковывают тело, но волны наслаждения вновь возвращают в движение. И я снова целую ее. Насильно. Цепляюсь за волосы, прижимаю к себе. Как-то грубо, жадно.
Крупная дрожь, рассеиваясь мурашками по ногам и животу, заставляет меня биться в конвульсиях. Я чувствую только, как ловкий язычок обводит контуры моего сокровенного. И словно тысячи мелких иголок рвутся сквозь кончики ее пальцев, проникая вглубь меня. Сердце принимается биться еще быстрее под натиском колких прикосновений. Несется безудержно. Кажется, вот-вот вырвется наружу, обрызгав ее лицо горячими багряными всплесками. Тогда, наверное, ее ледяные губы начнут таять.
Юрким язычком проводит по низу живота. Играется. Оставляет влажный след на пупке. Пальцы между тем не перестают измываться над разгоряченным телом. Целую, пытаясь охладить пылающую жаром плоть, но лишь больше поджигаю ее. Кусками льда, насмешливо брошенными мне в лицо своей улыбкой, она разводит внутри меня костер. Я сгораю в ее объятиях, словно спичка. Различие лишь в том, что я не буду дымиться. Ее огонь возможен без дыма. А рассыпанный по полу песок начинает казаться мне пеплом. Стоны так и рвутся сквозь музыку. Теперь стены двигаются в такт моего тела. Оно то вздымается, то вновь опускается вниз. На горячий песок.Продолжая танцевать внутри меня, она двумя пальцами расстегивает клепки на коротких шортиках и запускает внутрь мои вспотевшие руки. Теперь наши стоны перекрикивают музыку. Я чувствую, что за дверью кто-то стоит. Может, начальник, а может вахтерша, ждущая от меня ключей. Они не решатся войти, пока студию не поглотит тишина. Во всяком случае, я на это надеюсь.
Стон за стоном. Я принадлежу тебе. А ты мне. Но когда наши тела остынут, мы вновь станем чужими друг-другу.- Мне нравится танцевать с тобой, - сквозь вздохи, вскрикиваешь ты, - Чертово танго! Ох! – мои пальцы все глубже и ты трепещешь надо мной.
Мы кончаем в один момент. Изнеможенно опускаемся на пол. Дрожь все еще бегает по телу.
Я слышу, как звенит колокольчик. Прикрываюсь курткой Верены. Сил подняться с пола нет. Незваный гость не успевает открыть двери, как заилившись краской, прячется в закоулках коридоров. Мы даже не можем разглядеть, кто это.- Как думаешь, еще пару уроков мне не помешает? – она улыбается. И глаза ее горят. Горят моим огнем, - Нужно отработать несколько движений, - целует в щеку, будто прощаясь. Когда дверь за ней закрывается, я тяжело вздыхаю. Все равно остается моей.
**- Доброе утро, Гретта. Как спалось? – от него пахнет свежими булками.- После бурной ночи – превосходно, - ехидно восклицаю я. Георг умолкает. Щеки его становятся пунцовыми. Усмехнувшись, я спешу на работу. Пролежу до полудня на холодном полу, а потом придет она, чтобы поджечь его под нами.
Верена, я люблю это танго. Мне нравится, как ты танцуешь внутри меня.