День 25. Рождественское утро. (1/1)
В этой стране совсем не знают, что такое снег. Слышали, конечно, да по телевизору видели, но вот чтобы вживую — вряд ли. Скорее всего, считанные единицы смотрели, как с неба сыпется белый пух и тайком, а может и не стесняясь, ловили снежинки языком, и те мгновенно превращались в самую обыкновенную воду. Ее тоже часто не хватает здесь, в их родной Ваканде, где всегда так жарко, но вот снега не бывает совсем. Не то чтобы Баки, конечно, слишком сильно скучал по морозам, их на его долю и так выпало немало, но снег… Снег — это совсем другое. Ему бы очень хотелось когда-нибудь увидеть его снова.Но это дело очень далекого будущего, может, и дожить не получится, и пока ему просто надо радоваться, что он свободен, а не думать о всяких глупостях. Ну так он и радуется, совершенно искренне, прямо вот сейчас, когда стоит у огромного панорамного окна и смотрит на подернутые предрассветной розовой дымкой джунгли. Денек будет жарким. Не так уж и плохо, если не забывать использовать солнцезащитный крем.Баки улыбнулся, прижался носом к стеклу и скосил глаза, пытаясь рассмотреть свое отражение, и даже не вздрогнул, когда со спины к нему прижалось горячее тело. Пугаться здесь нечего, к нему кроме Стива, Тчаллы и одного, самого надежного врача больше никто не приходит. Стив сначала переживал, что из-за этого Баки может страдать от одиночества, но тот, как смог, объяснил, что не страдает, а наслаждается. Впервые за много десятков лет вокруг него не вились люди в белых халатах, отслеживая каждый вздох, жестко контролируя любое движение. Да это облегчением было, счастьем. Почти таким же сильным, как иметь возможность просто смотреть в окно.— Ты сегодня рано встал, — жарко выдохнул ему в спину Стив и зевнул, отчего стало очень щекотно между лопаток и Баки невольно захихикал и дернулся.Роджерс мгновенно отстранился и это было почти обидно, хотя Баки знал, что таким образом Стив просто старается не нарушать его личное пространство. Ну, иногда-то можно.— Я хочу увидеть рассвет, — пояснил он, слегка отодвигаясь от окна, так, чтобы снова упереться лопатками в грудь Стива. — Столько времени тут живу, а еще ни разу не видел.— Тебя же только три недели как разморозили, — брякнул Роджерс и Баки увидел в стекле, как он густо краснеет. — Прости.— Прекрати извиняться за каждое неловкое слово, — он легонько ткнул Стива локтем под ребра. — Я не хрустальный и не обидчивый, и не больной, пусть с последним даже полмира пытается поспорить.— Я знаю, — вздохнул Роджерс и аккуратно обнял его за плечи, так что Баки тут же устроил подбородок на его руке. Очень удобно. — Просто иногда забываю.— Ну, так постарайся вспоминать почаще, — попросил он и легонько коснулся губами предплечья Стива.— Постараюсь, — пообещал тот и в этот миг солнце, наконец, взошло над джунглями.Его появление приветствовали птицы, чей гомон был слышен даже через толстой стекло, а деревья, до этого момента серовато-зеленые, вдруг расцвели буйными красками.— Красиво, — выдохнул Баки довольно. — Что же, а теперь можно идти пить кофе.— Сваришь? — опять зевнул, на этот раз куда-то ему в макушку, Стив. — У тебя вкуснее получается.— Сварю, — улыбнулся Баки. — А у нас еще осталось то вкусное печенье, что ты испек вчера?— Сам же знаешь, что да, — отозвался Стив, отстранился и со вкусом, до хруста костей, потянулся. — Хотя я удивляюсь, как в тебя столько поместилось. Ты, наверное, два подноса умял.— Ну, что же я могу поделать, если оно у тебя такое вкусное получается, — развел руками Баки, и обернулся. — К тому же, если ты помнишь, я с детства люблю имбирных человечков и пряничные звездочки, а они у тебя получаются просто отлично.— Помню, — кивнул Стив, — но я очень рад, что это помнишь и ты.— Да. А еще я помню, что таким печеньем очень вкусно заедать глинтвейн, — подмигнул ему Баки.— Глинтвейн? — Стив приподнял брови в веселом удивлении. — Что, прямо с утра?— Ну, так на то оно и рождественское утро, чтобы делать всякие глупости, разве нет? К тому же, мы с тобой все равно не пьянеем, так что какая разница, с чем есть печенье — с чаем или с горячим вином. Мне второе на вкус точно больше нравится. Да и тебе тоже, и даже не спорь.Баки сурово наставил на Стива палец, но на самом деле едва сдерживался, чтобы не засмеяться, так ему вдруг хорошо стало. Тишина, покой, птицы в джунглях за окном, рассвет — так много всего, а ведь у него еще есть печенье. И Стив. Стив, конечно, важнее всего перечисленного. Хотя, может все-таки, и не важнее имбирных человечков.— Ладно, — сдался тот и даже поднял руки ладонями вверх. — Только у меня встречное условие. Я согласен на глинтвейн прямо с утра, но только если мы пойдем гулять. И не хмурься, я никогда не поверю, что ты не засиделся в четырех стенах.Баки задумался, обвел глазами комнату, из которой и правда не выходит все три недели после разморозки, а потом решительно кивнул.— Вот и отлично, — просиял Стив. — Тогда я в душ и соберу нам корзинку, а ты пока найди плед. Я не хочу, чтобы кого-то из нас укусила какая-нибудь местная гадюка.— Тчалла говорил, что все они водятся только глубоко в джунглях, — ответил Баки, пряча усмешку.— И все равно, — покачал головой Стив и смысла ему отказывать не было.— Ладно, найду.Баки махнул рукой и снова отвернулся к окну. Солнце поднялось еще выше и было таким ярким, что заставляло щуриться. Нужно обязательно отыскать не только плед, но и солнцезащитные очки. Пригодятся. Баки снова прижался носом к стеклу, скосил глаза и, слушая, как Стив что-то немелодично напевает в душе, улыбнулся. Пожалуй, такого замечательного рождественского утра у него давно не было.