День 14. Камин. (1/1)

Фили очень любил вечера. Когда заканчивались дневные труды и подходили к концу пиры, устроенные Торином для многочисленных родичей и гостей, чуть ли не каждую неделю прибывающих в Эребор с визитом, можно было, наконец, уйти к себе, содрать с уставших ног сапоги, надоевший за день кафтан и упасть на кровать. Поначалу было очень трудно, сил не хватало больше ни на что и он, слабо улыбнувшись встревоженно склонившемуся над ним Кили, сразу засыпал, но время шло и Фили постепенно привык, и обязанности наследника больше не казались ему тяжкими.Вот и сегодня, хорошенько заперев за собой дверь, Фили повернулся к ожидающему его брату и весело подмигнул.— О, да у кого-то сегодня хорошее настроение? — усмехнулся Кили и поднялся из кресла, в котором сидел, как всегда что-то подсчитывая. Фили до сих пор было непривычно такое видеть.Когда закончились все битвы, вдруг выяснилось, что Кили весьма неплохо обращается с цифрами, отлично считает в уме, и вполне в состоянии заменить погибшего Балина. Торин, правда, некоторое время колебался, не совсем доверяя шебутному племяннику, но другого выхода у него не оставалось, и постепенно все пошло на лад, особенно когда выяснилось, именно Балин-то Кили и натаскивал, что именно в нем видел себе замену. Зачем, почему и что он такого рассмотрел в мальчишке, который, по всеобщему мнению, был горазд только на шалости, было узнать уже не у кого, но финансовая система Эребора, совершенно неожиданно для всех, оказалась в надежных руках. Единственное, чего избегал Кили — лично появляться во время совещаний и использовал, чтобы быть в курсе, происходящего на советах и встречах, разные тайные ходы. Торин, впрочем, не возражал. К тому же Ори, пользуясь должностью придворного летописца строчил все подряд, так что Кили материала для сравнения впечатлений вполне хватало.А вот на Фили свалилась вся тяжесть обязанностей наследника — не только советы, заседания, обеды и ужины, но и поездки в близкий Дейл и дальнее Лихолесье, и договора, бесконечные договора. Впрочем, сильнее всего этого он не любил визиты в Железные горы, где Даин то и дело подсовывал ему невест, до сих пор не желая слышать о договоре между Фили и Торином, по которому тот позволял своему старшему племяннику не жениться. Да, вот так дико и неправильно, и никто из них даже не сомневался, что окружающие не поверят. Как это так, оставить такое царство без наследников? Фили до сих пор не верил в свое счастье и иногда просыпался в холодном поту, но тут же чувствовал, как к нему прижимается тот, ради кого он все это затеял, и успокаивался.Для Торина стало ударом узнать, что единственный, с кем Фили готов разделить свою жизнь — это его брат. Он и увидел-то вполне невинное, как Фили поцеловал руку Кили, и можно было отговориться, вывернуться, солгать, и Торин бы поверил, потому что хотел бы поверить, но Фили не стал. Он слишком устал, слишком боялся за брата и просто не нашел в себе сил. В тот день он сидел, сжимал в ладонях пальцы лежащего без сознания Кили и слушал, как Торин шепотом орет. Честно говоря, он готовился если не к смерти, то к изгнанию, ведь зачем дяде такой неправильный наследник, а потом тот замолчал на полуслове, несколько долгих мгновений смотрел Фили в глаза и тот до сих пор не знал, что он там увидел. Вот только потом Торин как-то поник, устало махнул рукой и вышел, а когда Кили выкарабкался и окреп, они долго говорили втроем. Так и возник этот, возмущающий многих, договор, официальное разрешение не жениться и не официальное, всегда быть рядом, с одним только условием, чтобы никто больше об их отношениях не знал.Никто и не знал. Все считали, что за плотно закрытыми дверями братья, вечные неразлучники, советуются, строят планы, которые обязательно пойдут на пользу Эребору, как все, что они сделали за последний год, а если кто-то что-то и подозревал, то у него все равно не было никаких доказательств и быть не могло, потому что тайный ход к покоям Фили заложили сразу же.— Итак, как прошло сегодняшнее совещание? — поинтересовался, мягко улыбаясь, Кили.Его лицо, испещренное множеством шрамов, при этом так жутковато искривилось, что могло бы напугать кого угодно, но Фили привычно не обратил на это внимания, только вздохнул и покачал головой:— Слушай, ну я же знаю, что ты там был, — немного укоризненно сказал он. — Зачем ты спрашиваешь и тратишь наше время на дела?— Ну… — пожал плечами Кили и невольно скривился.— Болит опять? — встревожился Фили. — Почему молчал?— Слушай, ну оно постоянно болит, — тоном капризного ребенка протянул Кили, — не могу же я постоянно жаловаться.— Можешь и должен, — твердо сказал Фили. — И не дури, если больно, ложись и занимайся своей писаниной в кровати. Зря я, что ли, изобрел тебе чернильницу, из которой не выливаются чернила?— Не зря, — буркнул Кили, отворачиваясь. — Но я не хочу. Что я, калека, что ли? Ну, то есть да, конечно, но я все равно не хочу.Фили вздохнул, потер переносицу и, подойдя, осторожно обнял брата. После Битвы на Кили не осталось живого места и раны заживали так ужасно долго, и все еще сильно беспокоили его в холодную погоду, так что Фили взял за правило сдерживаться. Он знал, как сильно это выводит Кили из себя, но ничего с собой поделать не мог. Он вспоминал Кили, всего в повязках, и тот снова казался ему хрупкой статуэткой, с которой нужно обращаться как можно аккуратнее.— Ты можешь делать все, что захочешь, — шепнул Фили брату. — Я только прошу, выходи почаще из комнат, хорошо? В конце концов, ты — герой Эребора и наследник Торина точно также, как и я, тебе не нужно прятаться.— Ага, мне можно пугать своей рожей каждого встречного, — съязвил Кили и попытался вывернуться из его рук. — Тебе-то говорить легко.— Мне?Фили хотел было обидеться, но вместо этого не выдержал и засмеялся. Кили еще мгновение посопел, а потом тоже хмыкнул, пусть и не так весело.— Да уж, — вытирая выступившие на глазах слезы, сказал Фили через время. — Если исходить из твоей логики, то мне теперь точно не стоит купаться в речке неподалеку, чтобы никого не напугать. Уж сколько шрамов мне Азог оставил, не сосчитать.— Но не на лице же, — вздохнул Кили, но не стал сопротивляться, когда Фили мягко развернул его к себе.— Я не вижу ни одного шрама, — мягко сказал он, поглаживая Кили по щеке. — Для меня ты всегда прекрасен, и ты это знаешь. А если не знаешь, то сам дурак.И прежде, чем Кили успел открыть рот, чтобы начать возражать, Фили притянул его к себе и поцеловал. Это всегда действовало безотказно, не стало исключением и теперь. Кили мгновенно расслабился в его руках, поплыл, даже колени подкосились и Фили пришлось обхватить его за талию, чтобы не дать упасть.— Ну как, лучше? — спросил он чуть позже, улыбаясь и облизывая губы.— Да, — улыбнулся в ответ Кили и Фили видел, что он не лжет.Улыбка на лице брата всегда наполняла его сердце таким счастьем, что иногда даже плакать хотелось. Сейчас для слез было не время, поэтому Фили крепко зажмурился, сдерживаясь прерывисто вздохнул, чувствуя, как Кили разжимает руки и только когда услышал звук его шагов, позволил себе снова открыть глаза.— Что ты делаешь? — полюбопытствовал он, расстегивая кафтан и, наконец-то, стаскивая его с плеч.На дворе уже давно стояла зима и по просторным коридорам Эребора гуляли сквозняки, от которых еще не скоро удастся избавиться, так что приходилось одеваться тепло и, выполняя приказ Торина, побогаче. Ведь каждый гном, бросив один-единственный взгляд, должен был сразу понимать, что дела в Горе идут просто замечательно. Фили это не очень-то нравилось, он предпочел бы более простую одежду, такую, как раньше, но спорить с дядей было бесполезно, да и не хотелось, если честно.В общем, сейчас он с удовольствием расстегнул украшенный сапфирами пояс, стащил с плеч теплый, из какого-то неизвестного, но, к счастью, легкого, меха, кафтан, сбросил плотные зимние штаны и сапоги, и остался в легких полотняных и рубахе из зеленого сукна. Она больше подходила темноволосому Кили, но Фили тоже нравилась, так что у них периодически случались из-за нее стычки.— Так что ты там возишься? — повторил он свой вопрос, босиком шлепая к растопленному камину.Пол приятно холодил ноги и перегревшийся в своей зимней одежде Фили был бы не против остыть еще немного, но не стал этого делать, потому как знал, что если это увидит Кили, то сразу начнет ругаться. Так что он быстренько встал на пушистую овечью шкуру и протянул руки к огню, прислушался к себе, раздумывая хочет ли есть, и решил, что, пожалуй, нет. Три пира за один день просто так не прошли. Еще одно такое повторение, и он перестанет в двери проходить.— Гляди.Кили, прихрамывая подошел сзади, но не встал рядом, а уселся на шкуру и Фили, хмурясь, тут же последовал его примеру, открыл было рот, чтобы отругать брата за то, что тот явно перенапрягся, но поймал строгий, предостерегающий взгляд, и решил промолчать.— Что это? — удивился он, опустив глаза на тарелку, которую Кили поставил между ними. — Клубника? Зимой? Но откуда ты ее взял?— Места знать надо, — улыбнулся Кили, довольный произведенным впечатлением. — В Дейле теперь есть теплицы. Точно не знаю, но вроде как эльфы помогли и теперь всю зиму у людей будут свежие овощи и фрукты. Ну и у нас тоже.Фили покачал головой, восхищенно присвистнув и взял одну крупную клубничину.— Хм, и на вкус вполне ничего, — проговорил он чуть позже. — А тебе как?— Ага, — кинул Кили, занятый клубникой и несколько минут Фили просто любовался им. Не забывая, впрочем, про клубнику.— Здорово, — проговорил он, наконец, отставил пустую тарелку и улегся на живот, глядя в огонь. Кили немедленно навалился сверху, но тяжело Фили не было, наоборот, приятно, о чем он тут же и сообщил брату.— Да? — улыбнулся тот и Фили ощутил на шее его теплое дыхание. — А если так?Кили выпрямился, оседлал бедра Фили, задрал его рубаху и принялся разминать ему спину.— Отлично, — выдохнул Фили, приподнявшись, совсем стащил рубаху и отбросил прочь. — Весь день об этом мечтал.— Я вижу, — пропыхтел Кили сверху, — у тебя не мышцы, а камни.— А попробуй-ка… — начал было Фили, но тут же застонал, когда Кили взялся за его левое плечо.— Я аккуратно, — пообещал Кили и даже, наклонившись, поцеловал больное место. Фили довольно вздохнул и постарался расслабиться.Он почти заснул под ласковыми руками и пришел в себя лишь ощутив, как Кили накрывает его одеялом. Кажется, он собрался уходить, но Фили не собирался его отпускать, только не сегодня, поэтому, выпростав руку, крепко ухватился за штанину и не дал брату сделать ни шага.— Отпусти, я тоже устал, — потребовал Кили.— Ну так и оставайся, — сказал Фили, повернулся на бок и, подперев голову рукой, уставился на него снизу-вверх. — В коридоре холодно, на улице снег, а тебе идти далеко. Оставайся.— Я живу за стеной, — усмехнувшись, напомнил Кили.— Да, — кивнул Фили и откинул одеяло. — А сейчас иди уже ко мне.Он почти ждал, что Кили заупрямится, как иногда случалось, но тот не стал, пожал плечами, быстро вывернулся из одежды и скользнул на шкуру. Фили тут же прижал его к себе, укутывая в одеяло и потянулся за поцелуем.— Эй, — отворачиваясь, весело запротестовал Кили, — я думал, мы спать будем. Тебе отдохнуть надо, братец.— И тебе тоже, — согласился Фили и рывком перевернул его на спину.Он знал, как Кили стесняется своих шрамов и хорошо его понимал, он тоже не очень-то любил раздеваться перед зеркалом. На каждом из них война оставила свои следы и, скорее всего, будут и еще, так что Фили просто старался с этим смириться и, как мог, помогал Кили. Вот как сейчас, когда, наклонившись над его животом, вылизывал самый длинный шрам, грубой веревкой вьющийся от ребер до левого бедра. Эта рана должна была стать смертельной и стала бы, не окажись рядом Трандуил.— Мне щекотно, — хихикнул вдруг Кили, заерзав и Фили, слегка приподнявшись, поцеловал его и на этот раз Кили не отворачивался. Наоборот, сам тянулся, подавался под ласкающие ладони и стонал так, что у Фили от каждого звука мурашки бежали вверх по позвоночнику.— Самый красивый, — шептал он, обжигая дыханием вздрагивающие бедра Кили и тот цеплялся за его волосы, притягивая ближе, без слов, телом, раздвинутыми коленями давая понять, чего хочет.Фили только улыбался про себя. Он не собирался отказывать, так что брату можно было и не быть настолько настойчивым. Хотя, он не был против. Ласкать Кили всегда было для него удовольствием, самым изысканным наслаждением и с годами оно не стало слабее, так что Фили старался изо всех сил, ловя каждый стон, каждый вскрик, каждое движение бедер, направленное глубже в его рот.Он устал сегодня, но лишь мгновение раздумывал о том, стоит ли позволить всему закончиться вот так. Ведь будет еще утро и можно проснуться пораньше, и продолжить. Вот только Фили всегда предпочитал поспать подольше, а значит… Он не додумал мысль, сбитый новым громким стоном. Кил дрожал под ним, вот-вот готовый кончить и Фили быстро, пока не передумал, отстранился.— Брат… ты…От возмущения у Кили даже губы задрожали, но Фили, успокаивая, погладил его по животу и Кили смирился, сильнее согнул колени и взглянул на него из-под ресниц так жарко и жадно, что Фили едва сдержался, чтобы не взять его сразу же.— Молодец, — прошептал Фили, не переставая поглаживать бедро Кили, привстал, дотянулся до каминной полки и снял с нее изящного глиняного зайца. Для постороннего это была лишь фигурка, простая безделушка и только они двое знали, что внутри отлично помещается пара унций отличного масла. Фили специально подбирал, чтобы без особого запаха.— Поторопись уже, ну, — Кили легонько ткнул его пяткой и Фили чуть не выронил фигурку.— Терпение, братец, — только и сказал он, приподняв брови.— Не могу, — простонал Кили, сжимая себя.— Сейчас, — выдохнул Фили, чувствуя, что еще немного и все действительно закончится не начавшись.Масло слегка пролилось на шкуру, но он не обратил на это внимания, полностью поглощенный братом. Тем, как он выгибается, как тяжело дышит, как снова и снова облизывает губы, как стонет. От одного звука у Фили что-то сладко сжималось внутри. Почти так же сладко, как Кили сейчас сжимался на его пальцах.— Давай же, не могу больше, — выдохнул тот и Фили торопливо закивал.Его выдержки еще хватило на то, чтобы закрыть фигурку и отставить к камину, чтобы не разбить, а вот все дальнейшее запомнилось какими-то обрывками. Вот он мелкими толчками погружается в тело Кили, а тот подгоняет и подгоняет его, ударяя пятками по ягодицам. Вот он целует брата, пытаясь заглушить его стоны и вокруг так туго, так жарко, что почти страшно двигаться и в голове бьется мысль о том, что надо подождать, чтобы не навредить, но Кили уже не стонет, а кричит, и кто-то, кажется это он сам, вторит ему, и они двигаются в едином, идеальном ритме до тех пор, пока хватает сил, пока не удовольствие, в конце концов, не прорывается. Фили кажется, что он видит звезды, что его дыхание, его тело смешались, сплавились, срослись с телом и дыханием Кили, и он не против, если так останется навечно.Но спустя мгновение получает тычок в бок.— Ты тяжелый.Фили недовольно фыркнул, но послушно скатился вбок и тут же потянулся за одеялом, чтобы накрыть их опять. Камин давал много тепла, но ночью будет холоднее. Возможно, они переберутся на кровать, но пока что на это просто не было сил. Даже вытереться не получилось, и он хорошо знал, что утром пожалеет об этом, но спать хотелось уж очень сильно.— Иди сюда, — прошептал Кили и все еще слабыми руками потянул на себя Фили. — Ложись.Фили кивнул, вздохнул и улегся Кили на грудь, чувствуя, как уплывает в сон под стук его сердца.