День 6. Надежда. (1/1)

Клинт знал, что Локи вернется. Ему не нужно было верить в это, не нужно было просить, не нужно было молиться, он просто знал. Там, на площадке под открытым небом, в окружении друзей, с нетерпением ожидающих, когда же Тор исчезнет со своим братцем, он просто стоял и улыбался, и радовался, что за темными очками не видно его глаз, пристально и настороженно наблюдающих за богом. За его богом.?Все закончилось?, — шепнула ему тогда Наташа и Клинт снова улыбнулся. Ее наивности. Ее непониманию. Локи вернется. Это просто случится и вот тогда все снова станет так же хорошо, как было. Не то чтобы Клинт стремился стать чьим-то слугой — с одной стороны. С другой, он сменил столько хозяев за свою жизнь, что теперь имел право выбирать, и Локи ему вполне подходил. Ему нравилась та легкость, с которой асгардианин придумывал и воплощал в жизнь свои планы, завораживало его коварство, подкупала жестокость, восхищала красота. Да, красота! Клинт не собирался никому об этом рассказывать, хотя был почти уверен, что Тор знает.И пусть, он все равно ничего не скажет, не желая окончательно рушить репутацию человека, который и так оказался достаточно слаб, чтобы поддаться чарам его брата. Тор не понимал одного — Клинту было все равно, пускай хоть транспарант над Манхэттеном натянет. Всего, что случилось между ним и Локи за закрытыми дверями спальни — он хотел сам. И еще как хотел. До этого он ни на одного из тех, с кем приходилось служить не смотрел с таким вожделением. Да что там, он никого и не рассматривал в этом плане! Но Локи, его походка, кривая усмешка, от которой хотелось сначала замереть на месте, а потом броситься выполнять любой, самый сумасбродный приказ — наверное, это все было лучшим в жизни Клинта. Да и приказы в его жизни случались куда более дурацкие, с куда худшими последствиями. Локи он хотел подчиняться и даже мечтал, как, когда, наконец, этот мир будет захвачен, его бог воссядет на троне (хотя, скорее просто смешается с толпой людей на какой-нибудь площади и примется выискивать заговоры), а он встанет за его плечом (а Клинту придется таскаться за ним с луком, как какому-нибудь чертову Купидону), и прикончит всякого, кто посмеет посягнуть на него и его власть. Вот разве мечтал он о чем-то раньше, на службе у ЩИТа? Да он даже думать забыл о подобных глупостях, если, конечно, не считать мечтами мысли о том, что неплохо бы вернуться домой живым. Мысли, которыми он, как помехами, все чаще старательно забивал вопрос ?зачем?. Зачем возвращаться? Куда? К кому? С Локи всех этих вопросов просто не возникало. Он знал, что нужен, и Локи всякий раз встречал его довольной улыбкой, выслушивал отчет, а потом брал за руку мягкими прохладными пальцами и уводил с собой. Селвиг краснел, морщился и сочувственно кивал, но Клинт-то знал, что ничего плохого не случится. Будет ванна с теплой водой, душистая пена и его бог сам смоет с него следы крови, залечит порезы и синяки, а потом разложит на хрустящих простынях и сделает так, что Клинт, захлёбываясь стонами, забудет, как его зовут. Иногда они за долгие часы ни разу не обменивались ни словом, но это было и не нужно. Клинт, все необходимое видел в глазах своего бога, и никакие слова ему не требовались. Зато потом, после, якобы, перезагрузки (вот объяснил бы кто Наташе, что не все проблемы можно решить ударом по голове), объясняться пришлось долго и много. Клинт устал говорить и иногда молчал, просто кивая там, где, как считал, не мог себе навредить. Кивал, а внутри рос один-единственный вопрос:?Я служил вам верой и правдой много лет. Я никогда не подводил команду. Так почему вы мне не доверяете? Вы, те, кто должны быть моими друзьями, коллегами. Почему вы мне не верите??.Хотя, наверное, верили. Выпустили же и даже с Локи разрешили увидеться в последний раз. А может, это снова была одна проверка? Может они думали, что он сорвется и бросится его освобождать? Зря. Клинт всегда умел ждать. Не станет торопиться и в этот раз, отступит, подождет, потерпит, хоть это и сложно. А Локи вернется, в этом нет никаких сомнений. Он сломает любые оковы и тот, кого он называл своим Ястребом, снова станет ему служить. С удовольствием, с наслаждением. ?Надежда умирает последней?, — как-то раз по-русски сказала Наташа, и Клинт запомнил, и даже, при случае, сам вворачивал эту поговорку. Но не в этот раз, не теперь. Надежда умирает последней? Да пусть хоть сейчас подохнет. Клинту, ястребу Локи, никакая надежда не нужна. Достаточно веры.