рабочая единица (1/1)

—?Предатели есть повсюду,?— пугающим голосом вещал Мастейн, медленно кружа фонариком, направляя тот то на одно ребяческое лицо, то на другое, стараясь сделать и без того жуткую обстановку в край устрашающей,?— среди нас может спокойно скрываться один, а то и два,?— тут же фонарик задержался на маленьком Ларсе, тут же начавшем жмуриться от ослепляющего холодного света,?— но это только временно: все, кто окажется уличён в измене, будут иметь дело со мной и с моей комнатой пыток,?— фонарик снова заходил кругами, а неистово вертевший его старшеклассник безумно засмеялся.—?Всё ясно,?— изрёк Ульрих, хихикая в ответ,?— Мастейн обкурился, больше ему не отсыпаем, пацаны.—?Мне кажется, он уже успел себе ещё отсыпать,?— вторил ему Крис Поланд, отнюдь не испуганной чудаковатой атмосферной, чем-то напоминавшей ту, что всегда воцарялась во время лагерных страшилок или им подобным детским развлечениям,?— нам, наверное, лишь самую малость оставил.—?А ну-ка тихо там! —?прикрикнул на четвёрку парней главарь компании. —?Никто из тех, кто попадал в комнату пыток, никогда не возвращался оттуда в первоначальном виде; она меняет всё, и тело, и личность, и душу человека, да так, что тот и человеком быть перестаёт.Безудержный смех вновь начинал разрастаться, заполняя комнату со всех сторон. Подросток плохо помнил, как он тут оказался, из-за кромешной тьмы не видел ничего, кроме четырёх одурманенных лиц рядом с собой, но ощущал, что ему было вполне себе комфортно, тепло, и что, как и все, он был просто в хлам, под завязку накурен.—?Ну назови хотя бы одного чела, который был в этой твоей пыточной комнате,?— вмешался Ларс, всё глупо хихикая над странной историей, вроде бы изначально повествовавшей о бывшей девушке Дэйва, но сразу же изменившей свой ход до неузнаваемости.Мастейн прервал свою речь. Фонарик снова заходил ходуном, всё ускоряясь и ускоряясь, превращаясь в одно непрерывное болезненно яркое кольцо. Бам! Свет сразу сузился до крошечного пятна на полу, а после, под аккомпанемент всеобщего смеха, превратился в вертикальный поток, берущий начало от рук старшеклассника и заканчивающийся у потолка. В постепенно наступившем гробовом молчании раздался хриплый голос Дэйва:—?Вик Раттлхэд.На этот раз заржал и сам Мастейн, в самом деле, самый обкуренный из всех и уж точно неспособный воспринимать всерьёз свои россказни.—?Гар вырубился или как? —?вновь подал голос Ульрих. Фонарик Дэйва вместе с четырьмя парами глаз тут же обратились на ударника, самого старшего из группы, сидевшего всё время с неизменной блаженной улыбкой и никак не реагировавшего на происходящее.—?Мне кажется, он всегда сидел так, наверное, ему по кайфу, чего приебался? —?принялся защищать своего друга Крис, всё же несколько обеспокоенно потряс того за плечо.Вновь всё затихло и потемнело?— уронив фонарик на пол, Дэйв сидел, не издавая ни звука. Замолчал даже неугомонный Ларс. Стоило заметить, никому из ребят не было страшно?— все просто по одиночке наслаждались своим изменённым сознанием, всё больше и больше погружаясь в себя. И тут, совсем уж неожиданно, до этого не подававший никаких признаков жизни Самуэльсон выдал:—?Я был в комнате пыток.Джуниор помнил, как громкий смех бесконтрольно вырвался из него. Он толком-то и не понимал, чего тут было смешного?— гораздо сильнее, чем сама ситуация, его веселило то, как неистово угорал над этим Ульрих, трясясь и ударяя ладонью по полу, никак не останавливаясь.—?Достаточно! —?Дэйв свирепо посмотрел на хохочущую четвёрку?— смеялся даже сам Гар, пускай и совсем тихо и уж точно не вникая во вряд ли существующую суть происходящего. —?Вам перестанет быть так весело, едва вы сами окажетесь в комнате пыток, а ну встали, сейчас я вас туда отведу, и вам мало не покажется.И он отвёл?— шатаясь и едва держась на ногах, Мастейн кое-как добрался до дверной ручки, окинул мутным взглядом пребывавшую в таком же состоянии компашку и решительно распахнул дверь, приглашая всех войти внутрь.Фонарик Дэйва внезапно замерцал, замигал и вдруг погас?— теперь кругом было совсем темно хоть глаз выколи. Темно, жутко и… громко. Казалось бы, по всем углам таинственной комнаты было запрятано невиданное множество отбойных молотков?— все стучали и гремели, один за другим и синхронно, ритм убыстрялся, а звук всё нарастал и нарастал до предела…Джуниор резко открыл глаза, тут же принявшись озираться вокруг, тяжело дыша. Странный, однако, сон?— слабо помнится, когда же он в последний раз курил шмаль вместе с Мастейном; больно далеко это заходило, слишком много странных и непонятных девятикласснику вещей происходило во время этих не самых правильных посиделок. Как, впрочем, случилось и сейчас?— вроде бы сон уже закончился, а невидимые молотки по-прежнему стучали?— должно быть, кто-то отчаянно ломился во входную дверь. За окном едва светало, а некий гость уже назойливо просился в дом?— интересно, кем же был этот умник? Чертыхнувшись, Эллефсон вскочил с кровати и торопливо побежал открывать.—?Ёб твою мать, Мастейн,?— иначе здороваться со своим тёзкой было попросту невозможно,?— ты время хоть видел, дурак?Гневная тирада младшего Дэйва звучала хоть и с неподдельной злостью, но всё же немного приглушённо?— недовольный ранним появлением вездесущего Мастейна, Джуниор всё равно старался ругаться потише и не разбудить родителей, по счастливейшей случайности не услышавших вызванную рыжим долбёжку по двери.—?Кто-то, помнится, сам договорился порепетировать со мной перед школой,?— старшеклассник закатил глаза и с наигранной обидой поджал губу,?— твой бас так у меня и лежит, спускайся.—?Пять утра, мудак, ёбаные пять утра,?— ворчал по дороге Эллефсон, спускаясь по лестнице к своему соседу?— нельзя было точно сказать, к счастью это или же к чудовищному невезению, но так вышло, что двух Дэйвов разделяла между собой лишь перегородка между этажами. Живя по соседству, парни виделись друг с другом даже чаще, чем с членами их собственных семей. Стало быть, отношения у них также успели укрепиться до прочнейшей, неразрывной связи, хорошо это было или плохо,?— ты сам спал хоть?—?Три часа,?— Мастейн потёр покрасневшие глаза и встряхнул рыжей копной волос, показывая свой самый что ни на есть бодрый настрой,?— вообще ништяк. Ты кофе хочешь? —?на удивление точно предсказав дальнейшую реакцию младшего, Дэйв тут же опередил того,?— только без этого твоего ?хуйню ты варишь, а не кофе?, не нравится?— не пей, мне же больше достанется.—?Мне сейчас вообще плевать, что пить,?— заметил так и не выспавшийся после ночной подготовки к контрольной Джуниор, зевая,?— а мы хоть ко мне вернёмся? Мне переодеться надо?— не идти же в школу в пижаме.—?Мои шмотки возьмёшь?— ты что, ещё раз откроешь дверь, предки точно проснутся и всё, медным тазом накрылась наша репа,?— Мастейн в решительном отказе помотал головой и достал из кармана свои ключи, открывая обшарпанную дверь нараспашку, громогласно стукнув ручкой о стену.Хорошо, конечно, устроился?— живёт один, оттого и как ему угодно, ведёт себя соответствующе, то ночами не спит, то по несколько дней прогуливает, либо по каким-то улицам шляется, либо в кровати отлёживается после нескольких дней своих бессонных похождений. Впрочем, ни критиковать рыжего за его образ жизни, ни пытаться внести какие-либо поправки в его безнадёжно испорченный режим сна и находившийся в столь же плачевном состоянии табель оценок Дэвид как и не мог, так и попросту не хотел?— Дэйв был старше его, и это была только и только его жизнь, которой он сам был в праве распределяться по собственному желанию.—?Да мы по-любому их сейчас разбудим,?— заметил Эллефсон, когда рыжий оглушительно громко сыграл недавно сочинённый им рифф, выкрутив колёсико на усилителе до максимума.—?Не-а,?— Мастейн покачал головой,?— мы будем тихонечко.—?Знаю я твоё ?тихонечко?,?— не унимался Джуниор. Дэйв закатил глаза, но всё же убавил громкость. Получив от младшего удовлетворительный кивок и услышав, как тот, подключив свой бас, присоединился к гитаристу, Мастейн довольно улыбнулся и продолжил играть, высекая из струн звонкие ноты, прорезавшие тишину раннего зимнего утра.***—?Блять, оденься,?— Джуниор не смог удержаться от критики, увидев, как старший Дэйв, на котором из одежды было разве что банное полотенце, обёрнутое вокруг пояса, как ни в чём не бывало повесил на плечо гитару и начал исполнять какое-то весьма техничное соло, совсем не замечая, что вот-вот полотенце спадёт с его тощих бёдер,?— тоже мне, стриптизёр нашёлся,?— отругав рыжего бесстыдника, Эллефсон всё же подыграл тому, стараясь как можно реже смотреть в сторону Мастейна.—?Да я оденусь,?— отмахнулся тот,?— ты мыться вали, твоя очередь, а я пока буду творить искусство?— ты ведь знаешь, почему многие художники рисуют нагишом? Нет, не знаешь? Так вот?— так больше вдохновения. Или ты посмотреть хочешь на моё воссоединение с музой?—?Фу, гадость какая,?— Дэвид поморщился, закрывая рукой глаза, едва заметив, что почти слетевшее полотенце держалось уже практически ни на чём, обнажая клок рыжих волос ниже живота Мастейна,?— я, в отличие от тебя, к пидорасам себя не причисляю.—?Сам ты пидорас,?— ответил тем же Дэйв,?— был бы я им, у меня уже давно стоял, но нет,?— Мастейн приподнял гитару, демонстрируя отсутствие, так сказать, активности под полотенцем,?— у меня не стоит, если ты не убедился…—?Убедился,?— тут же прервал показ басист,?— я тебе верю, ещё не хватало тебе тут раздеться,?— Джуниор усмехнулся, стыдливо отворачиваясь к окну. Заметив за стеклом щуплую фигурку другого девятиклассника, уверенно идущего по дороге и с любопытством глядевшего по сторонам, младший Дэйв помахал тому рукой. Увидев через окно его жест, Ларс ответил тем же и тотчас скрылся за поворотом.—?Ты кому это сейчас махал? —?тут же вскинулся старший, тоже заглядывая в окно. С высоты третьего этажа низенького дома виднелись свежепокрашенные полоски на асфальте опустевшей улицы и взлохмаченные дождём кустарники, но никак не люди.—?Это я птичкам,?— нежелавший разглашать своё весьма положительное отношение к Ульриху, мальчику телом слабому, но с выдающейся стойкостью душой, Эллефсон был вынужден соврать, указывая на стайку чаек, частых гостей в их прибрежном городе,?— смотри, какие красивые, подобно нам, летят всё выше и выше.—?Да уж,?— Дэйв усмехнулся, нарочито демонстрируя скорее всего наигранное отвращение к подобным поводам для восхищения,?— из нас двоих не я, а ты?— самый голубой гомик; нормальные пацаны их камнями пиздят, а ты стоишь тут и ручкой машешь, да уж… Всё, пиздуй в ванную. Там на полу куча шмоток лежит?— что хочешь выбирай, мне не жалко.Джуниор молча кивнул и перешагнул за порог, покидая комнату. На его губах стеснительно-невзрачным цветком расцвела снисходительная улыбка?— всё же умилял его Мастейн со всеми своими попытками строить из себя всего такого брутального и неприступного бунтаря, пускай и относительно успешными. Эллефсон обернулся, желая подарить старшему Дэйву прощальный взгляд, тотчас жалея о своём решении?— было неизвестно, что же хотел выразить своим жестом рыжий, поймавший на себе внимание младшего и тут же повернувшийся к тому спиной, приподняв полотенце и оголив зад. В любом случае, оставить это без какой-либо реакции было никому не под силу.—?Нахера тебе веснушки на жопе? —?не сдержавшись, тихо спросил Джуниор, разом ускоривший шаг в направлении к небрежно окрашенной белой двери санузла.—?А ты зачем её разглядываешь? —?тут же с немалым энтузиазмом вторил ему Дэйв, отвечая вопросом на вопрос.?А для чего ты её мне показал???— подумал про себя Эллефсон, всё же не удостоив рыжего ни словом. Промолчать было грамотным решением?— давным-давно Джуниор уже успел убедиться, что спорить с Мастейном было бесполезно.***Несколько придирчиво оглядев своё отражение напоследок, Дэвид бессильно махнул рукой и покинул ванную. Что же скажут родители?— даже подумать было страшно… Уверенно начавший учебный год с вечно выполненного домашнего задания и идеально выглаженной рубашки и брюк, а то и пиджака к ним в комплекте, теперь же Джуниор шёл в школу, не до конца уверенный в своих знаниях, с горем пополам готовый к контрольной, так ещё и одетый как бомж! Мастейну, конечно, младший так и ничего не сказал насчёт измятой одежды, запятнанной пивом и кетчупом?— компромисс пришлось находить самостоятельно. Дурное впечатление о себе удалось немного сгладить при помощи весьма просторного, а на его теле так и вовсе огромного чёрного пиджака, явно позаимствованного Дэйвом у кого-то из ребят постарше и фигурой покрупнее, пускай и выглядевшего на Эллефсоне немного нелепо, но всё же частично вернувшего тому присущую школьной форме солидность. Хорошо, что джинсы у Мастейна были не рваные, хоть и до болезненного узкие?— и как он сам в таких ходил?—?Во, молодец,?— принялся зачем-то хвалить младшего Дэйва рыжий, завидев того в дверях,?— напомнил мне кое-что: надо вернуть Гару его пальто,?— стянув то с заметно расстроившегося Джуниора, лишая того единственной приличной детали своего нынешнего гардероба, Мастейн сам облачился в видавший виды чёрный кашемир, небрежно застегнув одну пуговицу, и предложил младшему взамен свою толстовку.—?А ну отдай,?— не собирался смиряться Эллефсон,?— я лучше в футболке пойду, чем в этом говне.Оскорбленный весьма справедливым высказыванием, пристально смотревший на свои белые кроссовки, Мастейн нахмурился. Закончив шнуровку, он убрал ногу с тумбочки и звучно топнул о ковёр.—?Говно у тебя в штанах, а кофта нормальная,?— недолго подумав, рыжий снял с вешалки свою коричневую куртку, надел ту на себя, а пальто положил под мышку, мол, никто его не получит, и на этом всё,?— ещё не хватало тебе в футболке зимой разгуливать?— шоу через два дня, а тебе тут болеть вздумалось.—?Один, два,?— тем временем считал Дэвид, указывая пальцем на качественную обувь, почётно выставленную на ковре,?— три, четыре, пять… Пять пар ёбаных ?найков?, каждая под сотку ценой,?— вспомнив про те, что красовались на ногах самого Мастейна, любовно оглядывавшего девственно-чистую подошву,?— шесть, блять. Куда тебе их столько? У тебя нет нормальной одежды, а кроссов?— жопой жуй, в чём вообще прикол?—?А вот так мне хочется,?— безразлично пожал плечами Дэйв, поправляя аккуратный бантик из пока что незнакомых с нью-йоркской грязью шнурков,?— ничего ты не понимаешь.Примерно так же ?хотелось? чуть ли не каждому второму подростку, следовавшему моде. О том, что со своими убеждениями старшеклассник был не одинок, неплохо разбиравшийся в тенденциях своих сверстников Джуниор промолчал?— мало ли, обидится ещё, начнёт возмущаться и ругаться; ещё и в школу ненароком опоздать можно, потратив время на разборки. Мастейна не переубедить, не перевоспитать, не переделать?— ему-то, уже два года знакомому с этим рыжим недоразумением, давно пора было это запомнить.—?Ещё шарфик надень,?— тут же обёрнутый Дэйвом вокруг шеи младшего шарф оказался прокуренным, с прожжённой сигаретой дырой на конце, но тёплым, а на удивление мягкая ворсистая ткань даже понравилась Джуниору,?— всё, выдвигаемся.?Какой заботливый,?— поправив карман на неудобных джинсах, Дэвид улыбнулся, следуя за Мастейном,?— конечно же, это он переживает за меня, только потому что я в его группе играю, но что, если… Ой, чёрт с ним, сейчас я это у него спрошу.?Широким шагом пересекая перекрёсток, парни всё ближе и ближе подходили к своей школе, ступая ногами по ковру из потемневших листьев, местами так и не убранных с улицы. В Нью-Йорке зим не бывает?— только мокрый снег, промозглые дожди и на редкость неприятные ветра; никакой белой сверкающей красоты, просто холодная осень. Иногда Джуниор мечтал застать город именно в это время года в самом что ни на есть холодном и снежном проявлении; чтобы всё было примерно так, как в рассказах коренного скандинава Ларса Ульриха?— сугробы по колено, каждый день приравнивается к какой-то фантастической экспедиции, ведь ещё и пробраться надо через все эти снежные горы, всюду можно кататься на лыжах и коньках, пить глинтвейн, чтобы согреться… Однажды младший отдыхал с родителями в Канаде, чьи пейзажи вполне себе соответствовали описаниям девятиклассника?— Эллефсону ужасно понравилось; до сих пор он порой втайне представлял, как они со старшим Дэйвом в снежки играют да на лыжах катаются, только вот всё держал свои желания с фантазиями втайне, боясь, что Мастейн как обычно всё испортит своей бранью и критикой.Об этом и думал младший, жуя на ходу купленный Дэйвом шоколадный батончик, внутри души, конечно, мечтая о хлопьях с молоком?— более полноценном завтраке. И всё-таки, проявлял же старший к нему какие-то чувства?— иначе бы не стал останавливаться у магазина, выискивать в кармане мелочь и покупать девятикласснику что-то съестное; сам Мастейн, для своего скудного рациона на удивление относительно крепкий парень, редко тратил деньги на пропитание, предпочитая перехватить что-то в гостях у кого-то или же вовсе в столовке. Обернувшись на шедшего позади Джуниора, рыжий не без зависти облизнулся?— зря всё-таки не купил ничего себе, пускай младший и настаивал, даже обещал деньги отдать потом; нет, Мастейн остался непреклонен, непоколебим и, несмотря на всё, в итоге голоден.—?Хочешь половинку? —?напоследок откусив немного от своего нездорово жалкого завтрака, Дэвид любезно протянул старшему батончик.—?Нет,?— жадно посмотрев на сладость, Дэйв упрямо помотал головой и заместо более-менее полезного перекуса достал из кармана пачку сигарет,?— ты кушай, я в школе пообедаю.—?Спасибо,?— не без облегчения ответил Джуниор, тут же пихая в рот остатки батончика.С наслаждением прожевав всё,?— не говорить же с набитым ртом; это мало того, что опасно, ведь был риск задохнуться, так ещё и до возмутительного неприлично,?— вспомнивший свой так и не заданный вопрос Эллефсон выдохнул, продолжая:—?Вот скажи мне,?— изо рта младшего вылетела тоненькая струйка дыма; должно быть, немного перепало от во всю пыхтевшего сигаретой Мастейна,?— ты обо мне заботишься из-за группы или же… просто так, Дэйв?—?У тебя предки есть для этой твоей ?заботы?,?— с ног до головы обдав тут же принявшего морщиться Джуниора дымом, рыжий презрительно скривил губы,?— ты для меня?— просто рабочая единица, можешь воспринимать это как угодно, но, да, мне нужен бодрый и энергичный парень, а не мешок с дерьмом?— а то так мы этих петушков из восточного крыла и одолеть не сможем.Ничуть не обиженный максимально свойственной Мастейну грубостью, Эллефсон пожал плечами?— Дэйву он, конечно же, верить не хотел и не собирался; что бы тот не говорил, младший по-прежнему это воспринимал как самую настоящую, даже местами любящую заботу и привязанность, пускай рыжий и так рьяно отрицал это, его право. В любом случае, в словах старшего была доля правды?— музыкальный коллектив из соседнего крыла школы, по их собственной инициативе называемого Металликой, определённо требовалось во что бы то ни стало перегнать, просто в хлам разгромить.Огромное старое здание, построенное ещё при самых далёких предках двух Дэйвов, уже изначально являвшееся приличной школой, с увеличением городского населения было вынуждено отрастить дополнительный филиал?— неотличимую копию первого дома, единственным отличием которого было то, что располагалось оно на соседней улице, чуть ближе в направлении запада. Обозначаемая тем же номером, новая школа всё же считалась за отдельное заведение. Программа обучения там была всё та же?— и языки, и математика, и даже музыка, и там и там учительский коллектив нередко хвалили, но всё же существовала одна небольшая, но крайне значимая разница, в корне всё меняющая: в новом, западном крыле школы могли учиться одни лишь крутые парни и девчонки, восточное же?— являлось жалким отстойником, и числились там только сплошные безнадёжные лохи. По крайней мере, так было, если верить тому же Мастейну; прислушавшись к словам Ульриха, выяснялось, что расклад событий несколько другой?— в точности до наоборот.Испокон веков две половинки школы неизменно соревновались друг с другом, силясь обогнать ненавистного соперника. Вражда никогда не утихала, даже не притуплялась частой дружбой между учениками; товарищеские отношения Мастейна и Хэтфилда никак не мешали тем играть друг против друга на длившимся уже вечность маленьком районном чемпионате по футболу?— после матча приятели, как ни в чём не бывало, частенько пили вдвоём, напрочь забыв о недавнем неподдельном желании разгромить противника, о жажде возрадоваться своей победе и увидеть чужие горькие слёзы поражения. Здороваясь на улице, Ларс и Дэвид ни на минуту не забывали о соперничестве; тот же Ульрих, вместе с Мастейном и его компанией, добровольно пускавшийся во все тяжкие, вечно помнил, что находился в тылу врага. Казалось, что желание перегнать во всём соседнее крыло детям передавалось вместе с учебной программой, тайными посланиями шифруясь в книжках, тоненькими намёками заявляя о себе в текстах, которые приходилось учить, может, соперничество умудрились сделать каким-то порошком, который подсыпали в обеды столовой и в воду из кулера, но суть была ясна?— пускай и в свободное время от учёбы ребята могли дружить, едва начиналась школа, так сразу вместо привычного лица приятеля в голове появлялся железный, непоколебимый образ противника, которого требовалось сразить.—?Ладно,?— прервал его мысли Дэйв, выкидывая окурок в урну,?— спроси меня ещё о чём-то,?— тепло посмотрев на младшего, рыжий подмигнул тому и поправил его съехавший к воротнику шарф,?— только нормальные вопросы гони, без твоей поебени сопливой.Должно быть, Мастейн имел в виду чувства, решил Эллефсон, подивившись выражению. Хорошее название, нечего сказать?— самое то для того, кто строит из себя жестокого главаря школы с вечным всеобщим вниманием, но холодным, чёрствым сердцем мертвеца.—?Как хочешь,?— Джуниор пожал плечами, заглядываясь на едва видные звёзды утреннего неба, пытаясь с их помощью найти подходящую тему. Мальчику вспомнился его сегодняшний сон,?— тогда расскажи мне ещё раз ту историю про Вика Раттлхэда.