Первая глава. Грязно-серый. (1/2)

Прошло три месяца. Говорят, время лечит, но, видимо, не за столь короткий срок. За этот период успешно начинает срастаться кость или заживает операционный шов, оставляя розовый рубец на коже, но вряд ли может зажить душевная рана. Края души слишком тонкая материя, чтобы ее стянуть нитками и закрыть зияющую дыру. К тому же часто с собой прихватывают кусок этой самой души, уходя, выворачивают все внутренности, копаются и забирают самое излюбленное. Десять лет – довольно долгий срок, за который произошло много хорошего и плохого, но все же произошло.

Для того чтобы края срослись нужно заполнить душу до предела: впечатлениями, воспоминаниями, эмоциями.Фрэнк же этого не делал, отрицал, что такое вообще может быть. Он словно пытался заклеить огромную дыру в стене обоями. Вот только это бессмысленно и тем более опасно. Опасно тем, что сначала калечишь себя, а потом окружающих.

Мужчина довольно тяжело переживал разрыв с Розой, будь на его месте другой человек тот бы звонил, просил вернуться, возможно, даже преследовал, но Фрэнк – это Фрэнк. Он просто попытался сначала изменить мир вокруг себя. Продал двухкомнатную квартиру, которую подарили родители, как только пара начала вместе жить, и купил однокомнатную.Сменить район верхнего Ист-Сайда на Бронкс решится не каждый. Причем сменить не на тихий спальный район в его северной части, а на южный, наиболее криминальный и бедный. Южный Бронкс – главные трущобы Нью-Йорка. Все бедняки и безработные околачиваются там. Фрэнку просто становилось хорошо оттого, что все вокруг плохо.

?Чем хуже, тем лучше?, - твердил сам себе.

Ему просто жизненно необходимо было нужно себя отвлечь. Именно поэтому окунулся в работу с головой, а так же впервые за последние пять лет взялся за карандаш и бумагу. Облупленные стены поначалу казались нормальным, но взращенный в теплоте, уюте и эстетической красоте парень не мог мириться со своим жилищем. Приходя с работы, Тримэрс брался за чертежи и разработку дизайна своей квартиры, порой так и не ложился спать после дежурства и ночь напролет придумывал, рисовал, правил, перечеркивал. Первые две недели повсюду, наряду с не разобранными коробками, валялись пустые бутылки из-под пива, виски, клочки бумаги и сломанные карандаши. И только чуть позже стали появляться какие-то вещи, что делал своими руками. Да не какие-то, а все. Пилил, сверлил, стучал, ругался матом, когда попадал по пальцу молотком. Когда увлекался работой дома уходили боль и злость, становилось легче дышать, даже не смотря на строительную пыль. Соседи на постоянный бедлам не обращали внимания и не стучали по стенам и трубам. Этим людям не было дела ни до кого, даже до собственных детей. А Фрэнк строил крепость для себя, для своей души. Обустраивал место, где можно будет напиваться и убиваться так, чтобы никто и не услышал.

Шесть часов утра, город, носящий имя Нью-Йорк, только-только начинает лениво потягиваться и ворочаться в постели. Радиостанции, крутящие на своих волнах до этого тягучие, словно патока, мелодии переходят на более заводные ритмы, раскачивая и тормоша улицы города из маленьких приемников на кухне и в автомобилях, до больших колонок в комнатах подростков. Немного утихшая за ночь жизнь постепенно возвращает утерянный после двух часов ночи ритм. Наглые воробьи уже во всю горланят и ерошатся на солнце, выглядывающем из-за крыш домов и порой дерутся за найденные крошки. Жаль, что все это Фрэнк услышит, только открыв окно.Мужчина сидел на полу, откинувшись головой на сидушку кресла, обтянутого пленкой, и пускал кольца дыма в потолок. В никуда отправилась уже вторая пачка сигарет, дыма не было разве только что на полу, он еще не стелился по нему густым туманом, но был близок к этому.В голове вертелось множество мыслей, но ни одной существенной, после которой можно было бы крикнуть ?эврика!? и окунуться в работу. Поэтому Фрэнк курил не переставая. Впрочем, в последнее время он и без этого курил чересчур много, как и прикладывался к бутылке. Начал пить все, что горит и с любым, кто соглашался, порой пил в одиночестве, когда становилось скучно.

Закряхтев, словно немощный старик, Тримэрс поднялся с пола и прогнулся в спине, расправляя плечи и хрустя суставами. Пора было собираться на работу, заставлять старика Стенли ждать казалось мужчине верхом неуважения.

Как ни странно, но стоило Фрэнку переехать чуть дальше от полицейского участка, вызывать на ночные дежурства стали реже. Хотя, он сам стал чаще напрашиваться на работу вне графика. Постоянно искал себе приключения на задницу и лез в разборки. За это время он успел четыре раза навестить хирургов, пули вытаскивали два раза из плеча, одна прошла на вылет рядом с желудком, немного ниже и левее. Последнюю схватил, отстреливаясь от трех наркоманов. Попали в голень. Случилось это две недели назад, и теперь коп прихрамывал на левую ногу. Но той тройке, как только их обезоружили, пришлось не сладко. Тримэрс выместил на них злость, да так, что его оттаскивали двое ребят из S.W.A.T., неизвестно зачем вызванных. Наркоманов госпитализировали под конвоем, сказали, что они еще долго будут лежать в палатах.Пьяный взгляд когда-то серых, а теперь мутных, глаз прошелся по помятому лицу и остановился на двухдневной щетине. Мужчина поскоблил щеку и решил не рисковать, вероятность исполосовать себе сейчас лицо была довольно высокой, поэтому лучшим вариантом стал душ. Холодный душ.

Упругие струи и колючие капли приводили в рабочее состояние и ощутимо бодрили. Так и не обмотав себя полотенцем, Фрэнк вышел из душа и решил, что побриться все же стоит. Иначе он начинает походить на вымытого бомжа. Пару раз все же порезался, и на место маленьких ранок, приклеил клочки зеленой салфетки. Выйдя из ванной комнаты, матерясь, дошел до окна и открыл для себя довольно громко зевающий Нью-Йорк. Вытряхнул на улицу пепел из керамической пепельницы на окне. Тут же откуда-то снизу раздался недовольный вопль, о том, какие вокруг свиньи, а так же что живем мы давно не в средневековье, когда помои выбрасывались на улицу. На что Фрэнк еще и смачно плюнул в окно, а потом закрыл его, не желая слушать нескончаемый поток брани.

Осмотрев ?творческий? беспорядок в квартире, решил, что уберется после того, как вернется с дежурства.

К половине восьмого он все же выбрался из квартиры и добрался до машины. Понедельник встречал излюбленными пробками в час пик. Наглые таксисты подрезали и, кажется, не снимали руку с сигнала, отчего вокруг стоял гомон. Добраться до нижнего Манхэттена с утра, казалось самым ужасным делом. Вот и сегодня Тримэрс застрял в пробке на пересечении Уорт-стрит и Черч-стрит. Какая-то блондинка перегородила проезд своим кабриолетом. И почти час не могла разъехаться с автобусом. Фрэнк нервно стучал по рулю и посматривал на часы. Оставалось пятнадцать минут до сдачи смены. Судьба, все же была благосклонна к нему сегодняшним утром, и мужчина успел на работу.

Старик Стенли приветливо помахал рукой и улыбнулся.- Как ты успел, с сегодняшними пробками? – Снимая темно-синюю офицерскую рубашку и меняя ее на светло-голубую, клетчатую, напоминающую те, которые носят фермеры в фильмах. – Думал ты опоздаешь, - все так же улыбаясь. Этот старик напоминал ему чем-то деда, который никогда, казалось, не грустил.- Помнил, просто, что у твоей внучки сегодня день рождения и спешил на всех парах, - слукавил в последнем Тримэрс. – Сколько ей уже? – Спросил, чтобы как-то замять невольную паузу. Молчать нужно уметь, молчать так, чтобы комфортно было всем, кто в этом самом молчании участвует. Триму было некомфортно, и он решил его прервать.- Восемь, вот во второй класс начальной школы скорой пойдет. Она такая у меня бойкая, еле за ней поспеваю. – Старик был счастлив и мужчина ему завидовал. У него было все: терпеливая жена, двое уже взрослых сыновей, состоявшихся как личности, которые имели собственные семьи, внучку Сэнди, о которой и шла речь и трехмесячного внука Малкольма. Его он еще не видел. Младший сын жил в Лондоне и лететь с маленьким ребенком к отцу семейство пока не решалось, а Стенли до отпуска было еще пол года, но он обещался наведаться, да и сын зазывал давно.

Фрэнк же потерял надежду на семейное счастье и на спокойную старость, с уходом Розы все кануло в Лету.

Он протянул стаканчик с кофе без кофеина сменщику, тот поблагодарил и отхлебнул напиток.- И тебе пора уже детишками обзавестись, Фрэнк, поверь, это огромное счастье, - снова улыбнулся старик.

- Да, надо бы, только вот для этого нужна верная женщина, не находишь, а я, увы, ее потерял, - еле сдерживаясь, ответил он.- Найдешь еще, поверь, твоя Роза не последняя на земле, - Стенли взял свою небольшую сумку и, похлопав по плечу, добавил, - верность должна подкрепляться проявлением преданности и привязанности с твоей стороны, люби и будешь любимым. И да, - старик ткнул себя в щеку, - салфетки. – Как только дверь за полицейским захлопнулась и шаги в коридоре стали едва различимы, Фрэнк со всей силы ударил кулаком по шкафчику, да так, что металлическая дверка прогнулась.- Твою мать! – Крикнул и уже пнул шкафчик. – А я что, не любил? Любил!Тримэр не мог понять старика, точнее не мог понять сказанных им слов. Ведь он со своей стороны делал все возможное – целовал, обнимал, дарил подарки, когда мог уделял время. Разве этого было не достаточно, что ей еще нужно было? Да и вообще Стоун ни в чем не нуждалась, когда не хватало собственных денег на помощь приходили родители, но это было редко. Да и еще эти идиотские салфетки, про которые забыл.Вот благосклонность дня на этом конкретном моменте и закончилась. Зайдя в отдел, Фрэнк кинул упаковку с пончиками на стол и тут же пошел курить. Ребята странно переглянулись и только пожали плечами. Окружающие замечали перемены в нем и лишний раз старались не попадаться под горячую руку, они помнили, что произошло с парнями-наркоманами, а кто-то видел момент избиения воочию.

Эстер и Люси, две новенькие стажерки, хихикали, периодически стреляя глазками в сторону Тримэрса. Они, наверное, единственные были не в курсе происходящего, и теперь активно пытались подбивать клинья к мужчине. Только вот не понимали, что сегодня ими выбран не самый удачный день.- Офицер Тримэрс, Вы какой-то взбудораженный, может пончик? – Эстер решилась подойти и теперь протягивала коробку. – Говорят шоколад, да и сладкое вообще, поднимает настроение, - девушка обворожительно улыбнулась и склонила голову на бок. Она уже просто открыто пыталась с ним флиртовать, хлопая ресницами, поднимая тонкие белесые бровки и растягивая в улыбке пухлые губы. Зря.Смотрящий до этого в окно, Фрэнк повернулся к ней всем корпусом и, не убирая изо рта сигарету, ответил:- Мне настроение поднимают пристреленный маньяк, бутылка виски и секс с хорошей шлюхой, - сказал первое, что пришло в голову. – Если хочешь со мной потрахаться, я буду не против, только без пончиков и тем более шоколада. – Осклабился и наклонился к девушке, которая была ниже его на голову. Девчонка была явно из того самого робкого десятка, поэтому на столь резкий ответ сдавленно хихикнула и попятилась назад. Те, кто услышал ответ, прежде всегда сдержанного Фрэнка, громко заржали, подкидывая колкие фразочки вдогонку. – Ну и куда ты пошла, передумала? А жаль, - не унимался мужчина, но с места не сдвинулся. Он прекрасно понимал, что напугал девочку, банальным ответом, а еще знал, что, будь она умнее, накатала бы тут же, далеко не отходя, на него заявление о домогательстве.

Да, секса копу явно не хватало, раньше он был регулярно, относительно регулярно, стоило только начать стягивать штаны или попросить потереть спинку в ванной, а сейчас… сейчас, как известно, он жил один и тереть спинку было некому. И, признаться честно, в последнее время работа увлекала так, что о сексе он практически не думал, хватало подрочить с утра в ванной. Зачем он эту тему затронул? Теперь только и будет думать о том, кого бы трахнуть.

Фрэнк осмотрел помещение, из представительниц женского пола было только четверо тех, с кем можно было бы чисто теоретически переспать. Бетти – португалка, немного сумасбродная и отчаянная, одна из любовниц Люка, с ней было опасно спать, этот самый Люк, пусть и метр с кепкой, но довольно коренастый. Рита – наивная блондинка больше занимающаяся бумажной волокитой, скучная и похожа больше на медузу, столь же пассивна. Еще две – те самые стажерки, которые теперь и близко к нему не подойдут. Хотя была еще мисс Мардж – шестидесятилетняя дама, которая могла дать фору всем этим нимфеткам во всем, но… она давно положила глаз на детектива Ромиреса, да и по возрасту Фрэнк был для нее маловат.

- Так, мальчики, чего это вы тут расселись? – Ее командному можно было только позавидовать. – У нас тут дел много! Быстренько по машинам, а там вам уже дадут распоряжения!Ослушаться эту дамочку – означало подписать себе смертный приговор, поэтому все быстро ретировались и отправились патрулировать улицы города.Работать в патруле Фрэнку нравилось больше, чем в следовательском отделе. При всей периодичной суматохе ближе к вечеру, днем можно было выспаться. Кварталы города сменялись медленно. Ничего нового и интересного. Небоскребы неизменно упирались своими вершинами в небо, парки переполняли студенты и собачники. По Бродвею прогуливались Нью-йоркские модницы, красуясь в витринах бутиков и холлов. На перекрестках пели уличные музыканты, им в такт ритмам подтанцовывали денсеры. Жизнь кипела и не желала останавливаться, даже пробки не были мертвой зоной. Каждый автомобильный затор жил своей жизнью.

Роджер, с которым на сегодня он был напарником, тоже периодически зевал и разминал шею. В итоге, через несколько часов бессмысленного катания и патрулирования пары пробок, он остановил машину и отправился за кофе. Напиток бодрил, но сил не предавал. Оба мужчины пили в молчании.

Шуршание патрульной рации прервало благоговейную тишину, заставив встрепенуться обоих.- На пересечении сто двадцать шестой улицы и Монингсайд авеню непонятная разборка, требуются два патруля, не меньше,.. - фонил голос.

- Шестнадцатый выезжает, будем там через десять минут. – Молниеносно среагировал Рождер, сонливость как рукой сняло. Адреналин начал зашкаливать. Фрэнк был в предвкушении того, что сейчас, как минимум, надерет кому-то задницу, и плевать он хотел на превышение полицейских полномочий.

На указанном месте оказались гораздо раньше, минут на пять. Поездка была захватывающей. Машина притормозила на углу.

На этом самом перекрестке спорили, если размахивание пистолетами можно было назвать спором, две мини-группировки. Их было от силы в каждой человека по три. Крики раздавались на весь перекресток. Фрэнк вышел, нет, вылетел из машины и громко хлопнул дверью, отвлекая внимание на себя:- Эй, кретины, вам что, заняться больше нечем? – Не доставая пистолета, начал он. Один из афроамериканцев смерил его пренебрежительным взглядом.- Шел бы ты отсюда, фараон, и без тебя разберемся.- Да неужели? Вы что пацана не поделили? Ругаетесь как телки и руками размахиваете, - насмешливо ответил Тримэрс. Сердце выскакивало из груди и хотелось раззадорить парней еще больше. Но тут из машины выглянул напарник и попытался его одернуть.- Фрэнк, вернись назад и жди подкрепления, мать его! – Сам же решил пока не высовываться, шутки шутками, а эти ребята могли начать палить только так. Да еще и Трим нарывался, а наезды от ?белых? были чреваты последствиями.- А я смотрю твой пацан за тебя беспокоится, вон булки зажал и пищит что-то, так что и ты свои подожми и вали отсюда, - теперь развернулись все, но, видимо тот, что говорил, был главным. Им теперь стало плевать на собственные разборки, теперь шла борьба за свою территорию и расовую принадлежность. Да кое-кто еще и на половую дезориентацию не очень удачно намекнул.- Конечно, беспокоится, а вдруг, когда я твою тупую башку буду в асфальт вколачивать, пальчик вывихну? Ему просто жаль мою страховку, - Фрэнк начал отвечать не задумываясь, так происходило, когда он входил в раж. Афрос взъерепенился и, быстро оказавшись перед полицейским, приставил свой пистолет к его голове. Оставшиеся на месте начали победно улюлюкать и что-то кричать, мол, так и надо этим тупым копам и жополизам закона.Фрэнк безумно улыбнулся и развел руками:- Ну что же ты только болтаешь, девочка моя? – Он знал, что парень понтуется, ни один из шестерых однозначно не стрелял в своей жизни, по банкам еще может быть, а вот в человека – вряд ли. Мальчишка продолжал трясти оружием.- Ты думаешь я не выстрелю, - начал кричать, - думаешь я не сделаю этого? Да я таких как ты!..Когда холодное оружие ткнули ему самому в череп, руки мелко затряслись, и он выронил пистолет. Хорошо, что пацан не снял его с предохранителя, иначе пулю кто-нибудь да схлопотал, при чем, скорее всего, в самое важное место.

Только Фрэнк сжал кулаки…- Твою мать, Тримэрс! Что тебе сказал офицер Уэсли? – Детектив Арчебальд была в гневе, еще одна ?страшная? женщина и при этом шикарная. – Тебя оправить в отпуск? Или вообще уволить, ты зачем нарываешься? – Не унималась она. Ее можно было понять. И ее понимали все, кроме Фрэнка. А еще эта женщина знала, на что давить. Именно с ней чаще всего Тримэрс и выпивал в баре за углом от отделения. И она как никто другой была в курсе того, что работа была единственным утешением, и это она прикрывала его грешную задницу, когда он превышал полномочия. – Знай, еще раз такое повторится… я сделаю все, чтобы ты выдавал штрафы. – Выдавила детектив из себя и, зло фыркнув, отправилась к машине со скрученными подростками.Фрэнку, как маленькому, захотелось показать этой дамочке средний палец и сказать что-нибудь в ответ, но он сдержался. Даже странно.Весь оставшийся день прошел тихо, с Роджером они так и не заговорили, тема для разговора была, но затрагивать Уэсли ее не решался, знал, что нарвется и обязательно получит. Преимущество сейчас было за обозленным Тримэрсом.

Вернулись назад парни только к вечеру, опять разгружали пробки на Мэдисон авеню и ?переводили? старушек через дорогу. Оба негодовали от этого бреда, ведь такой ерундой занимались обычно спасатели, пожарники и регулировщики. Только они зашли в раздевалку, чтобы, сдав окончательно смену, отправится домой, как вбежал взбудораженный Роки затараторил о том, что снова выезд в излюбленный бордель. Якобы в ?Rosher? произошла какая-то потасовка и ?девочек? нужно развезти по казенным квартиркам на добрый десяток жильцов.

Вот куда-куда, а в этот рассадник гомосятины ехать совсем не хотелось. Хотя мысль о том, что там можно и какую-нибудь очаровательную девочку подцепить неожиданно замаячила в голове Тримэрса. Утренний разговор о сексе не прошел даром и теперь хотелось… Хотелось всего и по всякому. Мужчина, даже представил как и в каких позах будет им заниматься. Как доехали до клуба он не заметил. Парни ржали, а Рок как всегда, словно это был ритуал какой, потирал ручки и что-то говорил про шлюшек. Трим поморщился, вспомнив, кого имеет напарник после таких вот вылазок. Собрали ?урожай? довольно быстро. Как оказалось два чересчур голубых мальчика затеяли девчачью драку из-за какого-то богатенького папика, в то время как он успешно убрался восвояси с третьим. И из-за этой парочки теперь огребли все. Им явно не дадут явиться в клубе после такого как минимум месяца два или вовсе будут преследовать и гнать вообще отовсюду.

Тримэрс же опомнился только после привычно-растянутого ?Фрэээнк?.

Один из офицеров держал под руку рыжеволосого наглеца, который постоянно ею дергал, пытаясь вырваться.- Да отпусти же ты меня, я сказал! – Парень то брыкался, то смотрел в сторону, как он надеялся, на своего спасителя. - Мы с ним знакомы, я тут случайно оказался! Отпусти!Молодой офицер не отставал и лишь крепче сжимал пальцы:- Трим, он утверждает, что вы с ним знакомы, - немного растерянно прокомментировал происходящее.- Конечно, знакомы! – в очередной раз дернулся парень. – Отпусти, у меня синяки потом будут, козел. – Шипел, как змея- Нет, - только и ответил Фрэнк и, развернувшись, направился к машине.- Фак, Фрэнк, что я тебе сделал? Думаешь, если тетя Джейн меня больше любит, то теперь можно вот так меня отправлять из-за детской обиды в обезьянник? – Вдруг неожиданно заявил пацан. Мужчина остановился как вкопанный и повернул голову. А офицер, что держал рыжеволосого, немного ослабил хватку и теперь смотрел поочередно то на одного, то на другого.

- Что ты сказал, сосунок? – Тихо спросил Тримэрс, но в этом шепоте было какое-то странное напряжение и озадаченность. Казалось, что мужчина готов порвать парня на множество маленьких копий и в то же время он словно не мог этого сделать, будто они и впрямь родственники.