Глава 1.3 (1/1)
Около швартовочной площадки сгрудились все двенадцать летчиков 4-ой и 2-й эскадрильи, окружив механиков плотным кольцом и весело обсуждая новые двигатели, по словам конструкторов не уступающие«DB 600» мессершмиттов. Впрочем, подобные заявления уже поступали, но ни о каком равном поединке с немецкими истребителями и штурмовиками не могло быть и речи.
- Нет, они там все точно с ума посходили! Вместо этих «цацек» прислали бы что-нибудь посущественнее. Нормальной еды например.
- Ха! Или женщин! Тебе бы только пожрать, Колька.- Да можно и женщин. Главное, чтоб готовить умели…- «Женщины» и "пожрать" будут дома. Если, конечно, доживем…- Не знаю как вы, но я помирать не собираюсь.- Молодец. Вот, у человека здоровая и уважительная цель на будущее – ему жить хочется! А фрицу, думаешь, нет? У нас в Белоруссии на этот счет, помню, пословица классная была…
- Так! Всем цыц! – Адиль, главный конструктор-механик, сделал знак рукой, указывая грузоперевозчикам место для парковки. – Вы, ребят, молодцы, что шутите, но уважьте мою старость и мои нервы – бегом марш с площадки! Истребители…Высокий широкоплечий пилот с татуировкой на виске, тот, который Колька, состроил недовольную мину, и, сунув пятерню в карман, пошаркал в сторону брезентовой палатки, служившей и «совещательным» и пищевым пунктом. В зависимости, насколько остро дела обстояли за горизонтом. Второй собеседник, светлый, лохматый, с выбитым передним зубом и смешливыми серыми глазами на остром лице, сделал шаг назад, но продолжил в упор разглядывать доставленное с тыла оборудование.- Адиль, я тут слышал, к нам новеньких везут. Не жалко им пацанят, а?- Не знаю. Может и жалко. Но на ваших шкурах дырок от этого не поубавится. Ты сам то помнишь, как в 1-ой эскадрилье тебя «старики» из такой жопы вытащили…А ты мне тут о жалости… – Буркнул грузин, черкая что-то на газетном клочке, разглаженном на колене. Летчик с печальной ухмылкой пошел вслед за товарищем, на ходу пытаясь выудить из кармана коробок спичек и сигарету.Небо неумолимо чернело и коптилось, хотя единственные часы в палатке показывали ровно час дня. Двигатели были разгружены, обруганы и помещены во все новые модели «яков» и «чаек». Приказ сверху был исполнен, и Волков, сцепив зубы, вместе с остальными писал благодарность командующему ВВС за оказанную помощь фронту.
Бурый и Сашка мокрые, злые, с одинаковыми вмятинами на челюстях, присоединились к «братьям по крылу». 1-ая, 4-ая, и 2-я эскадрильи выстроились ломаной линией, каждый напротив своей машины.Глаза истребителей единодушно искали медленно приближающуюся кляксу с 12-тью душами «на борту».- Как на годовщину революции согнали… Значит переформировывать будут… - Грустно крякнул 28-летний Боря Иволга, машинально сжимая пальцами рукав кожаной куртки, перекинутой через плечо.- Цыть! Деток испугаешь. На кого же им рассчитывать, кроме нас, - Колян растянулся в широкой добродушной улыбке, - А Сашке с Володькой вообще лучше схорониться на время. А то подумают, что их тут не воздушный, а кулачный бой ожидает…- А вот хрен те в ухо, а не похороны! Не дождешься!- Амбивалентно…
В парадной тишине был встречен старенький, поскрипывающий автомобиль, нагруженный молодыми выпускниками летных училищ. «Да, а глазками все в небо стреляют. Прямо как наш выпуск…» - Эта короткая и печальная мысль негласно посетила каждого «матерого волка», в свои девятнадцать уже не раз хоронившего своих товарищей.Майор, командующийистребительной дивизией, достал из кармана список и принялся за процесс распределения по эскадрильям.- Мазаев.- Я!- 1-ая эскадрилья.- Есть!Длинный как палка, Мазаев, смешно подпрыгивая, прошествовал к своим новым боевым товарищам, при этом, как цапля, высоко задирая голову.
Там его встретил одобрительный смех и рукопожатия.- Бартко.- Я!- 2-эскадрилья.- Есть!Смуглолицый парнишка одним махом втиснулся в шеренгу «своих», как будто скорость его маневра могла помочь ему в моментзаслужить уважение и дружбу сослуживцев.
- Капустин! 4-ая эскадрилья.- Есть!Спустя некоторое время, шеренги истребителей заметно поплотнели. Был слышен морозный скрип самолетных винтов, тихое торопливое перешептывание и приглушенный, неумолкающий голос майора.
И вот – последняя одинокая фигура, твердо ожидающая своей участи.
- Елизавета Шнеер. – Женское имя, прозвучавшее в устах, комдива было настолько неожиданно, что над аэродромом повисла тишина.
- Я! – Голосок, пусть даже на морозе, едва ли мог называться женским, а его очаровательная обладательница, в спасительном упоении абстрагировавшись от удивленных взглядов, ждала последних слов…- 4-ая эскадрилья.- Есть!
И, с той не напускной гордостью и изяществом, столь недружелюбно встречаемым в военное время, молодая женщина проплыла мимо Волкова, отдав честь, и встала в шеренгу, чуть отодвинув плечом опешившего Бурого.
- Ну что, Колян, мечты сбываются, - белобрысый Андрей, тот, что с выбитым зубом, вооружившись хитрой улыбочкой, попытался сподвигнуть «простого в управлении» и робкого, как дубовый табурет, друга на сверхурочный подвиг.
- Да погоди ты! – Отмахнулся летчик, -сперва узнаем, умеет ли она готовить…