12 глава (2/2)

— Иду-иду! — Кричит в ответ и быстрыми шажочками направляется в нужный пункт назначения. — Что у тебя тут стряслось? Я слышала громкий удар...ты в порядке? — Чонгук спокойно помешивал вкусно пахнущий суп и ничего не говорило том, что у мужчины что-то идёт не так.— Я довольно неуклюжий, но сейчас вроде все под контролем. — Смеётся Альфа, поворачиваясь к девушке. Лиса моментально зарумянилась, выжидающе глядя на Чонгука. — Поможешь мне? — Тёплая улыбка вызывает в груди приятный трепет.

— Конечно! — Лиса с готовностью закатывает рукава кардигана, чтобы не запачкать белоснежную ткань, и подходит ближе, вставая с Чонгуком плечом к плечу. — Что мне нужно делать?

— Всего лишь нарезать те овощи. — Чонгук кивает головой в сторону нужной тарелки, продолжая колдовать около плиты.

— И все? — Как-то погрустнела омега.

Чонгук тут же поднимает голову, встречаясь взглядом с девушкой.

— Я не хочу нагружать тебя работой в этот день. Хочу, чтобы ты отдохнула. — Мужчина убирает ложку, которой помешивал суп, и полностью поворачивается к омеге.

— Я люблю готовить. Очень. — Возмущается Лиса, упирая руки в боки, чем тут же вызывает ухмылку у Чонгука. — Между прочим, мои блюда даже хвалил наш личный повар, когда я жила с родителями. Я считаю, что это омеги обязаны руководить кухней в доме. Поэтому позволь мне помочь с чем-нибудь или приготовить что-то нам сегодня. Иначе я обижусь. Честно. — Лиса красноречивым взглядом смотрит на Альфу, стараясь держать взгляд и не отводить его из-за смущения. Чонгук же вздыхает, понимая, что просто не может сопротивляться этим чарующим глазам. Просто не в силах.

— Я сдаюсь. — Мужчина поднимает руки вверх, отходя от плиты, уступая место Лалисе.— Вот так. — Довольно улыбнулась девушка, занимая место Чонгука и рассматривая блюда, которые находились сейчас в процессе готовки.

— Но я все равно буду помогать тебе. Чтобудем готовить? — Альфа все ещё стоял позади, превозмогая желание заключить омегу в объятия или хотя бы положить свои руки на узкую талию девушки. Один запах мёда уже сводил мужчину с ума и Чонгук мог думать только о рыжеволосой девушке напротив. Но...Лиса ловко изворачивается, что Чонгук даже не успевает понять, как омега оказывается далеко от него, начиная нарезать овощи. Мужчина вздыхает как-то слишком грустно и с усилием воли принимается за помывку свежих фруктов, не замечая, как Лиса бросает на него взгляд полный восхищения.

После приготовления всех блюд, которые они вместе запланировали, пара расположилась за столом, сытно обедая, а после перебираясь к камину — на мягкий белый ковёр. Чонгук налил Лисе и себе лишь персиковый сок, от чего и девушка, и мужчина рассмеялись, ведь обычно в такой обстановке пьют вино. Но так как ещё был день, и Альфа не любит, когда омеги пьют в принципе, да и Чонгук на самом деле был не сторонником чрезмерного употребления алкогольных напитков, пара благополучно пила сок из хрустальных бокалов.— Ты учился в Гарварде? — Задаёт вопрос Лиса, ставя бокал на пол рядом со своим бедром. Мужчина делает глоток и тоже ставит бокал на паркет.

— Да. Это были лучшие, но ужасно сложные годы в моей жизни. Гарвард — не место для простых и жизнерадостных, каким был я в подростковом возрасте. — Чонгук вздыхает, облокотившись спиной о диван сзади, глядя на языки пламени, которые охватили одно из брёвен в камине. — У меня два образования. Сначала учился на юриста, потом окончил школу бизнеса.

— Правда? — Искренне удивилась омега. — Ты настоящий гений! Такие специальности сложные, да ещё и Гарвардские окончить. Нужно иметь огромную силу воли и отточенную самодисциплину, чтобы получить такие дипломы.

Чонгук усмехнулся.

— Ты мне льстишь. Я был таким лентяем в своей обычной Сеульской школе. Отца постоянно вызывали в школу за мои проделки или драки. Я был ещё тем хулиганом. — Чонгук смеётся, а Лиса расширяет глаза.

— Не поверю. Хулиганом?

— Самым настоящим. А потом...потом как-то прошёл подростковый период, началась старшая школа и я сильно изменился. Стал...взрослее наверно. Да. Верно. Взрослее. Отец был мной доволен и лишь направлял в правильное русло. Лишь благодаря ему я сейчас числюсь одним из богатейших и успешных людей в Азии, да и в мире, думаю... — Задумчиво проговорил Чонгук, отрешенно глядя на огонь. — Я занял место отца в компании, коей сейчас являюсь генеральным директором, пока он спокойно живет в своём загородном особняке. Подальше от городской суеты, шума и изнуряющих дел фирмы. Правда...теперь я понимаю, насколько сильно отец уставал. — Альфа смотрит на девушку. Лиса в бликах огня выглядит чарующе и загадочно, а полуулыбка на устах делает ее нежной и ещё более очаровательной. Омега поджимает под себя ножки, пряча пальчики в рукавах белого кардигана и в ответ смотрит на мужчину, любуясь, как и он, своей парой. — Ты такая...красивая. Лиса, кажется, я всерьёз теряю голову. — Чонгук придвигается ближе и вот уже девушка чувствует горячее дыхание на своих стремительно алеющих щеках. Лиса широко распахнутыми глазами выжидающе смотрит на Альфу, молча наблюдая и с нетерпением желая обхватить мощную шею руками, а позже мгновенно прильнуть к его губам, сливаясь в поцелуе. Чонгук смотрит на омегу, мягко поглаживая большим пальцем ее щечку, а потом нежно улыбается, отодвигаясь. Лиса разочарованно опускает глаза в пол. — А ты?

— А? — Девушка поднимает взгляд. — Я?

— Ты? Расскажешь о себе? — Тихо смеётся Чонгук. Какая же она милая.

— Я с детства мечтала стать врачом-хирургом. — Гордо заявляет Лиса, тут же видя блеск беспокойства в глазах мужчины.— Серьезно? Омеги практически не идут на такую специальность. Она сложная и выматывающая. — Чонгук хмурится. — У меня есть одна знакомая, которая работает хирургом. Она трудится без продуху, делая сложнейшие операции и каждодневно контактирует с теми пациентами, которые в скором времени должны будут отправиться на тот свет. Это психологически тяжело. Я бы не смог. Признаюсь честно, не смог бы.— Я знала и до сих пор понимаю, какие трудности меня ждут. — Кивает Лиса. — Но это была моя мечта и я хочу осуществить ее. Пока я работаю медсестрой, но зато в лучшей клинике Сеула! Потом я хочу закончить медицинское образование, которое бросила на втором курсе по личным причинам. — Чонгук замечает, как блестят глаза девушки и с каким благоговением она говорит об этой профессии. Мужчина был зол, когда узнал, что Дженни устроила омегу к себе в онкологическое отделение без его уведомления, и негодовал, но...но Лиса так сильно мечтает работать врачом. Это удивительно. Чонгук не может запрещать ей, как бы ему не хотелось. Альфа всегда думал, что как только найдёт свою истинную, да даже если просто женится на той самой Лалисе Манобан, которая и оказалась его судьбой, хоть он и никогда не предполагал такого удачного стечения обстоятельств, то его омега будет сидеть дома, заниматься любимым безопасным(!) хобби, заботиться об их детях, домашнем уюте, ожидая Чонгука с работы. Именно такая семейная идиллия мужчине виделась самой лучшей, но...Но.

Лиса будущий врач, он не имеет и доли права, чтобы противостоять ей. Это ее жизнь. Ее выбор. Чонгук поддержит и всегда будет рядом, главное, чтобы любимая была счастлива, только и всего. Путь Чонгук и будет не слишком рад такой перспективе. Теперь Чонина она станет понимать на все сто процентов. Чонгук все же надеется, что он сможет свою девушку уговорить в будущем на спокойную работу на дому.

— На самом деле, это чудесно, что у тебя есть такая цель. — Чонгук улыбается, усиленном скрывая ноту волнения в голосе. Лиса на его слова широко улыбается в ответ, обрадованная ободрением со стороны Альфы. Чонгук тает от ее улыбки. Вот плывет от неё совсем не по-детски и признаётся, что готов выполнить все, что она захочет и даже больше. Честное слово. Даже если она захочет вдруг забраться на чертов Эверест, Чонгук полезет следом, даже без кислородного баллона, лишь бы рядом быть и закрывать своей спиной и грудью от всех опасностей.

— Мне здесь очень нравится. — Говорит Лиса, оглядывая гостиную и щурится, как довольная кошка. Чонгук готов поспорить, будь у омеги пушистый хвост, она бы им тотчас же хлопала по бедру с елейным выражением лица.

— Я счастлив. — Альфа наблюдает за каждым движением Лисы, не пропуская даже взмах длинных ресниц. — Теперь мы будем здесь бывать часто, если ты только пожелаешь. Здесь также рядом есть зимний курорт. Мы можем съездить и покататься на сноуборде или лыжах. Что захочешь... — Чонгук говорит ласково, медленно с мягкой улыбкой. Лиса замирает, чувствуя, как сердечко быстро-быстро бьется. Она и поверить не могла бы, что ее истинный Альфа окажется таким...таким прекрасным во все смыслах. Будто все те годы боли и страдания, что принёс ей Намджун — окупаются. Лиса надеется, что это действительно так и скоро все встанет на свои места. Даже уже постепенно встаёт. Девушка неописуемо счастлива. Наконец-то все налаживается....***— Госпожа Чон! Госпожа Чон! Пожалуйста, вернитесь в палату! — Брюнетка скалится в ответ догоняющей ее медсестре.

— Я хочу на улицу. — Грубо отозвалась Джису, даже не взглянув на обеспокоенную омегу, которая пыталась всеми способами остановить ещё очень слабую пациентку.

— Госпожа Чон, я все понимаю, но давайте Вы вернётесь в палату. Я настоятельно рекомендую Вам не вставать из постели. Вы совсем недавно перенесли тяжёлую операцию! — Медсестра встала перед Джису, упрямо не пуская девушку на выход из реанимационного блока. Джису глаза к потолку поднимает, мысленно уже увольняя весь сестринский персонал на этаже онкологии — приставучие, будто пиявки. Брюнетка вздыхает, крепче, насколько может в сейчашнем состоянии, сжимая штатив капельницы, которую сцепив зубы тащила с самой палаты. Но Джису должна отдать ей должное, если бы не капельница — она давным давно бы упала в изнеможении где-нибудь посреди своего пути. Силы покинули ее ещё тогда, как только Джису только прошла сестринский пост. Собственно говоря, именно с этого поста за ней и увязалась молоденькая медсестра-омега.

— Откройте мне окно в палате тогда, наконец. Не могу уже вашими лекарствами дышать одними... — Джису морщится, чувствуя боль и слабость в мышцах. Омега из последних сил старается держаться за штатив, чтобы не осесть на пол. Медсестра подмечает состояние Джису ещё до того, как омега начинает заваливаться в сторону.

— Госпожа Чон! — Блондинка успевает подхватить Джису под локоть и обнять рукой за талию, заставляя тем самым о себя опереться. Джису чувствует, как горло привычным неприятным спазмом сжимает и дышать становится нечем. Легкие саднит так, будто она пробежала несколько километров без остановки. Снова жар в груди и такая родная острая колющая боль, от которой по ночам у омеги постоянные истерики и по всему этажу разносятся крики боли вперемешку со страхом.— В палату меня отведи... — Хрипит Джису, сжимая руку медсестры.Прошло около получаса, как омега находилась в своей палате. Снаружи была тишина и девушка беспомощно простонала. Зачем только ей вздумалось идти на улицу? Нужно было соблюдать рекомендованный постельный режим и без надобности не вставать с кровати.

Джису хрипло кашляет в платок, чувствуя, как все еще болезненно спазмирует горло, а в легких вдруг что-то неприятно и звонко булькнуло. Омега всхлипывает, отстраняя платок и разворачивая его, тут же ужасаясь. На белоснежной ткани были видны отчётливые капли крови. Джису трясущимися пальцами комкает платок и сжимает руку в кулак, не желая смотреть на это. Страх перед смертью вдруг внезапно появившийся в груди, заставляет начать задыхаться. Джису осторожно поворачивается на бок, мгновенно чувствуя, как к горлу подступает комок рвоты. Девушка поджимает губы, сглатывая слюну, упорно сдерживая рвотный позыв.

Омега потянулась к специальной кнопке для вызова медсестры, вновь мысленно обещая себе, что заставит главврача уволить нескольких глупых девчонок с этажа. Как только тебе нужна помощь, все вдруг резко куда-то пропадают с поста. Джису замечала, что медсестры не впервые так халатно относились к пациентам онкологического отделения. Будто если им умирать через несколько месяцев, а то и недель, то сразу все равно, что там с ним будет и как.

Джису со всей силы жмёт на кнопку, настолько вдавливая палец, что он краснеет. Девушка многократно тыкает на неё, а потом глухо стонет, понимая, что безуспешно. В глазах вдруг задвоилось и омега испуганно отпрянула, не понимая, почему в руке оказалось две кнопки. Джису почувствовала, как по виску скатилась капля пота. По ощущениям, температура тела значительно поднялась и девушку начало лихорадить. На вызов так никто и не откликался. Снаружи все ещё была тишина. Ни шагов, ни голосов. Джису осторожно откидывает одеяло в сторону, стискивая зубы, чтобы не взвыть от боли в теле, и схватилась рукой за штатив капельницы. Омега медленно поднялась, присаживаясь и свешивая ноги с больничной койки. Ещё немного. Совсем чуть-чуть и она сможет позвать кого-нибудь на помощь. Боль в груди становилось терпеть все невозможнее. Казалось, внутри все горело ярым огнём.

Тело Джису вдруг повело в сторону и девушка не удержавшись, с грохотом упала на пол. Тогда из горла все таки фонтаном хлынула рвота со сгустками крови. Последнее, что девушка услышала перед окончательным забвением, тяжёлые шаги, громкий зов и как ее поднимают на руки. Далее лишь спасительная темнота.

***Чонгук убирает посуду, моя стаканы, пока Лалиса стоит рядом, оперевшись бедром о гарнитуру, скрестив руки на груди и наблюдая за мужчиной. Сильные руки со вздувшимися венами, широкие плечи, аристократичный профиль...Альфа был несомненно обаятелен и по-мужественному красив. Лиса не может налюбоваться все это время, не веря, что именно Чонгук оказался ей послан природой. С приятным, навевающим спокойствие и уют, запахом топленого молока, с которым отец всегда по утрам пил свежесваренный кофе. Чонгук как спокойная и грозная стена, за которой надежно и безопасно. Именно об этом мечтала с детства Лиса.

— Как насчёт завтрашней встречи? Мы можем поехать в ресторан или...куда бы тебе хотелось? — Осторожно интересуется Чонгук. Лишь бы не спугнуть своей настырностью и напором. Мужчина не решился рассказать девушке сегодня о том, что они связаны давным давно и не просто силой природы, поэтому хочет попытать свою удачу завтра. Сегодня у них был расслабленный день и они лишь притирались друг к другу. Все же, с больницы они знали лишь имена друг друга и запахи. Они были слишком чужими до сегодняшнего дня.

— Чонгук... — Начала Лиса, смущенно заламывая пальцы. — Понимаешь...мне нужно небольшое время, чтобы все осмыслить. Это было наше первое свидание. Мне тревожно, что что-то пойдёт не так. Мне страшно, правда...и...я переживаю. Чонгук, мне серьезно страшно. А ещё я жутко смущена... — Улыбнулась омега, умилительно вновь краснея. — Мы можем увидеться послезавтра? Или через два дня? Ты не против?

— Чего ты боишься? — Серьезно спрашивает Чонгук, резко выключая воду. На кухне образовывается тишина. У мужчины хмурый вид и очень обеспокоенный. Лиса испуганно вздрагивает. — Поверь, что я никогда не сделаю тебе плохо или больно. Я уже говорил тебе в машине, что тебе не нужно ничего опасаться. Я открыт перед тобой, будто книга. Ты можешь спросить меня о чем угодно и я не буду от тебя ничего таить. У меня нет от тебя секретов и никаких скелетов в шкафу не появится в будущем. Я твой истинный Альфа, твоя опора. Обещаю, что со мной ты всегда будешь в безопасности и окружена заботой. Я не он. Слышишь? Ким ответит за все, я клянусь. Больше ни одна слеза не упадёт с твоей щеки и... — Чонгук замирает, ровно как и Лиса напротив, которая моментально бледнеет, отшатываясь. Мужчина сжимает руки в кулаки, опуская голову, от чего челка падает на глаза, закрывая их. — Черт...— Что? Что ты только что сказал? Чонгук? Откуда ты...как...Боже мой! — Лиса хватается за голову, испуганно глядя на Альфу. — Откуда ты в курсе всей ситуации!? Я ничего не говорила тебе! Даже словом не обмолвилась! — Девушка срывается на крик.— Лиса, успокойся. Я прошу тебя, дай мне все объяснить сейчас! Я хотел рассказать тебе, но... — Чонгук спохватился, желая подойти к омеге и успокоить свою пару, но Лиса резко выставила вперёд ладони, смотря на него таким взглядом. Чонгук почувствовал себя ужаснее некуда и ему вдруг захотелось медленно опуститься на колени и начать извиняться. Инстинкты вопили, что он только что, черт возьми, довёл свою омегу до слез и жутко напугал. Идиот, каких поискать надо. Отец точно дал бы подзатыльник, Чонгук уверен. Да Альфа и сам себе сейчас хочет влепить сильную оплеуху.

— Не смей ко мне приближаться! Кто ты такой? Работаешь на Намджуна, да? Он скоро приедет? Ты затем меня привёз за несколько сотен километров сюда? О Боже! — Лиса закрывает лицо руками, судорожно задышав. Омега как никогда чувствовала себя сейчас загнанной ланью в тупик опасным хищником. — Я не вернусь к нему! Никогда! Я уезжаю. Я прямо сейчас уеду отсюда, ты не посмеешь меня удержать. Я позвоню в полицию. Моя подруга тоже знает, что я уехала! Меня обязательно будут искать! — Лиса резко срывается с места, даже взвизгнув,вылетая с кухни. Омега слышит, как Чонгук бросается за ней, поэтому бежит быстрее к выходу, засовывая ноги в ботинки и срывая с крючка свою куртку. Руки тряслись, как и все тело, от выброса огромной дозы адреналина в кровь.

— Лиса! Ты неправильно все поняла! Все вовсе не так, как тебе показалось! Постой! — Мужчина сам не меньше напуган реакцией своей истинной. Сердце болезненно сжимается.

Девушка не слушает, выбегая на улицу, совсем не обращая внимание на снегопад и мороз на улице, накидывая на плечи куртку. В состоянии аффекта омеге все равно на ледяной ветер, пробирающий сейчас все тело до костей.

Лиса набирает такси, прижимая трубку к уху. Девушка бегает глазами по окрестностям, ища пути отступления, в случае, если Намджун действительно заявится раньше времени. Путь был один. Это бежать через лес. Опасно, особенно не зная дорогу. Импульсивно и безрассудно. Но девушка лучше умрет, чем снова окажется в руках этого человека.

— Лиса! — Чонгук подлетает к омеге незаметно и рыжеволосая кричит прямо в трубку, пугая диспетчера таксопарка. — Пожалуйста, выслушай меня. Мы спокойно все обсудим. Тебе сейчас страшно, но я рядом. Слышишь? Я не плохой человек. Над тобой сейчас владеют эмоции. Погаси их. Мы поговорим. Просто поговорим. — Чонгук накинул какую-то старую куртку на ходу, не заостряя на этом внимание. Было важнее догнать омегу и все объяснить, обнять, успокоить. Холод им также не чувствовался. Ветер развивал каштановые волосы, челка залезала в глаза, чем только раздражала. Мурашки неприятно бежали по коже, как только мокрый снег попадал на кожу открытой шеи.

— Да, я жду! Спасибо огромное. — Говорит Лиса в трубку, после убирая телефон в карман, испуганно глядя на мужчину перед собой, который сейчас крепко сжимал ее плечи руками. — Руки. Руки убери. Пожалуйста. — Чонгук тут же отпускает, отходя на допустимую дистанцию. Мужчина старается не пугать омегу ещё более.— Хорошо-хорошо. Без рук. Без рук. — Альфа виновато смотрит на девушку, ощущая себя последней сволочью на планете Земля. Если бы он рассказал раньше...если бы...Лиса молчит, продолжая напряжённо на мужчину смотреть, сжимая в кулачки замёрзшие руки. Кожа покраснела и скорей всего уже потрескалась. Альфа и не ожидал, какой эффект возымеет сложившаяся ситуация. Он просто оговорился, дал своей истинной повод для сомнений в нем, разубедил ее в том, что она может беспрекословно ему доверять и чувствовать себя рядом с ним в абсолютной безопасности. Он...просто взял и довёл Лису до такой истерики одним лишь намеком на Ким Намджуна. Что такого посмел сделать этот ублюдок, чтобы омега до смертельного ужаса его так боялась? Что? Альфа не хочет об этом даже думать или иметь представление. Ярость мгновенно застилает пеленой глаза и внутри все древние инстинкты бушуют. Мужчина уверен, что как только ему выдастся возможность остаться с Намджуном тет-а-тет — Чонгук просто сорвётся с цепи. Он не сможет контролировать себя, особенно теперь, если дело касается Лалисы.

Мужчина с усилием воли заставляет себя успокоиться. Чонгук с сожалением смотрит на омегу, но глаза уверенные, спокойные, поза все также доминантная, как, впрочем, и всегда.

— Я хочу объясниться перед тобой и прояснить ситуацию. Я хотел рассказать все раньше. Да, я все знаю. Я в курсе всего того, что с тобой произошло, потому что... — Начавшуюся тираду Альфы прервал звонок телефона Чонгука и сигнал жёлтой машины, которая приехала очень быстро до нужного пункта назначения.

Чонгук досадно рычит, выуживая телефон из кармана брюк. Лиса пугается не на шутку властного рычания, заглушая внутри разнеженную этим действием омегу, которая мгновенно принимает подчиняющую позицию. Только не сейчас. Точно нет. Этому человеку нельзя доверять. Истинные! Какая же злая шутка! Девушка смотрит ещё мгновение на отвернувшегося Альфу, а потом не думая бежит к такси.

Лиса садится на заднее сидение и машина тут же трогается. Девушка зажимает рот руками, глуша всхлипы, наблюдая за отдаляющимся коттеджем. Пурга на улице так явно описывает все бушующие эмоции на душе у омеги. Лиса закрывает глаза, чувствуя, как горячие слёзы быстро-быстро катятся по щекам.

Девушка только начала осознавать, что ее жизнь постепенно налаживается, а истинный Альфа тот самый, о ком она мечтала всю жизнь, как все полетело крахом.

Кто же он такой? Откуда он все знает?

Лиса не верит, что Чонгук плохой, но она так сильно испугалась. Все инстинкты самосохранения завопили, что нужно срочно бежать, а вдруг снова. Снова Намджун. Лиса не так давно обрела свободу, чтобы так скоро с ней прощаться. Она просто боится. Ужасно сильно.

Чонгук не мог. Ну не мог же быть на стороне Намджуна? Судьба не могла сыграть такую злую шутку? Или могла?

Лиса уже этого не узнает. Пока ей нужно успокоиться и срочно оказаться в безопасности.

Только чувствовала она ее по-настоящему исключительно с Чон Чонгуком.

Тем временем Альфа слышит на том конце трубки голос лечащего врача своей сестры и сердце ухает в пятки.

— ?Господин Чон? Добрый день, это доктор Пак Чимин. Вашей сестре вновь стало плохо. Я был обязан Вам доложить. Ситуация ухудшается с каждым днём. Мы должны что-то предпринять в срочном порядке...? — Чонгук запускает пятерню в волосы, ероша, путая их ещё сильнее и жмурится.— Я скоро подъеду. — Холодным и жестким тоном отвечает Чонгук, сбрасывая вызов. Альфа оборачивается, наблюдая за тем, как кружатся снежинки в метели, а территория коттеджа пустует. Девушка уехала. Мужчина стискивает челюсть, сжимая кулаки и стараясь подавитьрвущееся из горла рычание от беспомощности.

— ?Хорошая моя, я обязательно тебе все объясню. Я такой болван, ей Богу...? —Альфа возвращается в дом, переодеваясь в свое пальто и накидывая на шею шарф. Нужно срочно ехать в больницу, а все остальные дела позже. Точно позже.***— Вы слышите меня? ...Говорил ... Проверьте капельницу... Да, стабильно... Сейчас... — Джису слышит, будто сквозь толщу воды мужской бас, но никак не может заставить разум прийти в себя. Девушка снова ненадолго проваливается в темноту. — Госпожа Чон?... Госпожа Чон... — Снова и снова повторяется, как в бреду. Омега хмурится, а потом все же медленно открывает глаза, которые мгновенно заслезились с непривычки, хотя в палате и были включены лишь два торшера — один рядом с кроватью, второй напротив, от чего и был приглушённый свет. Девушка проморгалась, пытаясь убрать с глаз пелену сна. — Вы слышите меня? — Вновь голос. Джису неосознанно кивает, скорее автоматически, не понимая, чего от нее хотят, а потом медленно поворачивает голову в сторону, замечая знакомые светлые волосы. — Помните что-нибудь? — Оказывается, голос принадлежал Пак Чимину, который сейчас привычно держал в руках блокнот и снимки ее легких, внимательно разглядывая омегу. Джису поёжилась от такого пристального и чересчур серьёзного взгляда, который не предвещал ничего хорошего. Чимин словно сканировал ее до самых костей.

— Смутно... — Подала наконец свой голос Джису. — Помню, как мне было плохо и как я боялась захлебнуться рвотой. А ещё боль...адская боль. Кажется, у меня ещё был жар...я плохо помню. — Прохрипела омега, удивляясь тому, что горло почти не болело, а ещё она впервые так отчетливо говорит сразу по пришествию в себя после потери сознания. Обычно у неё сильно путались мысли, саднило горло и заплетался язык после наркоза. Значит, ее не оперировали на этот раз.— Хорошо. Я все понял. — Пак что-то записывает с хмурым видом. — Отдыхайте, я зайду к Вам чуть позже. Мне нужно поговорить с Вашим братом. Хорошо?

— Да, да... — Отмахнулась Джису, желая наконец снова закрыть глаза и провалиться, пусть в беспокойный, но сон.

Правда сделать ей это все также не дают, потому что на задворках сознания Джису, еле не проваливаясь в пучину сна, слышит родной грубый голос брата и спокойный своего лечащего врача за пределами палаты.

— Вы спятили? — Громкий рык, от чего омега даже нервно дергает рукой, тут же морщась от боли, ведь под кожей была игла. — Ваша химиотерапия ее в конец погубит! — Грозно гаркает. — Мне нужны те самые лекарства немецкого импорта, которые Вы мне предлагали.

— Господин Чон... — Вздыхает Чимин, поджимая губы. Джису хмурится, навостряя уши. — Но Вы же понимаете, что существует ряд рисков и организм госпожи Чон может отторгнуть лекарство. Тогда нам в любом случае придётся прибегнуть к химиотерапии. Просто мы ненадолго отсрочим ее, вот и все. — Чимин мрачнеет. — Лекарств от рака нет. Поймите.

— Мне плевать! — Рычит, словно раненый зверь. Беспомощно, с нотой страха. Гневный выкрик пугает Чимина, ведь кажется, что даже бетонные стены клиники пошатнулись. — Заказывайте. Я отдам столько денег, сколько нужно. — Чонгук вздыхает, накрывая лицо ладонями. — Извините.

— Я понимаю и не сомневаюсь. Не отчаивайтесь. — Пак хлопает Альфу по плечу, незаметно возводя глаза к потолку. Лишь бы все действительно было в порядке. Если сестра Господина Чона пострадает, их клиника Северанс, несмотря на лучшую репутацию и высокий рейтинг, тут же будет закрыта, а весь персонал больницы уже больше никогда не найдёт себе работу.

Да и Чимин больше даже не за это боится. Паку страшно, что Джису вылечить не выйдет, как бы они не старались.

Чимин много видел больных онкологией. Джису входит в состав именно тех, кто вряд ли выживет. Дело даже не в силе организма, иммунитете или какой-то особенной удаче. Прости ее глазах бесстрастность и безучастность в происходящем. Ей ничего не надо и она покорно ждёт своего конца, принимая болезнь как должное и существует с ней, словно комнатное растение. Такие долго не держаться. Выживали только самые сильные. Сильные духом и с огромным хотением взять от этой жизни все, что только захочется. Они хотят покорять вершины, преодолевать трудности и бороться за своё счастье, даже с самой судьбой. Они — мечтают и живут сегодняшним днём, не ожидая скорой кончины. Они — живут, даже несмотря на все то, что с ними происходит и какую боль они терпят каждый божий день. Именно внутреннее стремление помогает им побороть страшный недуг.Чимин поворачивается, глядя на Джису через специальное широкое окно в палате, наблюдая за неровной линией систолы на кардиомониторе. И снова вздыхает. Нужно настоящее чудо, чтобы девушка поправилась...***