Отрешение (1/1)

Впервые я рыдал навзрыд.

Я ничего не чувствовал кроме адской ненависти к тем, с кем жил под одним кровом столько лет. Я ненавидел себя за то, что раньше придерживался их принципов, не формировал свои, шёл за обществом. Единое сознание, единый разум. И я выбился из этой колеи, захотел отойти, провозгласить нечто новое. И меня сломали. Или я поддался этому?Хотя...

Меня сломали не они. Она.Как же чревато было взглянуть на ситуацию с её стороны, прочувствовать всё то, что терзает её нутро. Странница, Анни, за что всё это досталось тебе? Почему никто больше не видит, как ты страдаешь, как ты мучаешься? Или видит, но не хочет, чтобы об этом знали.

Я скрывать не собираюсь.Я весь перед тобой.Меня закинули в мою комнату и плотно захлопнули двери. Они держали их, не позволяли мне выйти. Я ломал пальцы, ударяя кулаками по металлу, по дереву, по плотной обивке, по стенам пещеры. Я кричал. Кричал так, как не кричал никогда. Даже когда потерял Хелену. Это причиняло куда большую боль.

— Выпусти меня, мразь!— Успокоишься, выпустим, — даже из-за закрытых дверей я ощущал, как Джеб покачал головой. — Сынок, твоё состояние нас печалит. Анни перетрясётся, а ты скоро себя убьёшь.— Не убью! Выпусти меня! Немедленно! Я должен быть рядом с ней, чёрт побери! — я понял, что голос осел, как горло охрипло. Начал задыхаться от кашля и опустился на пол, прижавшись лбом к холодной двери. — Как вы не можете понять, люди, — подчёркнуто с омерзением произнёс ?люди?, — она тоже чувствует, тоже отражает. Кто окажет ей поддержку? Кто будет с ней рядом, имея возможность и способности взглянуть на ситуацию такими же глазами. Кто, я вас спрашиваю? Никто, чёрт подери, никто из вас. Вы все слишком держитесь за свою якобы человеческую сущность. И убиваете её, уничтожаете её светлое сознание. Она борется. Каждый день. С душащим её разумом человека, тело которого ей досталось. Прикажете ей считаться с вашими чувствами? А как насчёт того, чтобы считаться с ней и принимать её ощущения как равные своим? А? Молчите? Потому что вам, мразям, нечего мне ответить. Вы не способны. Или же способны? Если да, то сами и валите к ней. Не послушает вас, не захочет с вами разговаривать, то можете спокойно выпускать меня. Я просто в очередной раз разочаруюсь в вас. Привыкать ли мне? Отнюдь. За последнее время я такого насмотрелся, что...— Заткнись уже, Йен, — отрезал Джаред. — Джеб, я поговорю с ней.

Я слышал его удаляющиеся шаги. Давай иди, Джаред. Конечно, она тебя послушает. Да она тащится от того, что ты прикасаешься к телу Мелани. Ей нравится реакция каждого участка кожи на твоё присутствие. Не веришь мне? Я чувствую это. Каждую её эмоцию, каждую её борьбу с человеком внутри неё.Джеб остался, я это знаю. Он пойдёт потом.— Я пойду вслед за Джаредом, — отозвался Страйдер.Я ошибся. Мне не привыкать.— Йен, прости меня.Док. Так и знал.Только доку совсем не за что извиняться. Его ли это вина? Он ли хотел резать, кромсать людей и Души? Да никогда. Мне прекрасно известно, сколько боли он испытал, когда ему попалась одна слишком знакомая прежде ?пациентка?. И как Джаред заставил её разорвать на клочки. И как док рыдал, как пил, как кричал, бродя по лазарету в попытках вскрыть себе вены. Я проникался его болью. Он не боялся скрывать своих чувств, не боялся осуждения. Он думал только о том, какое насилие он совершает в своей обители. Как лишился одного из главных людей в своей жизни...

Хладнокровие мне не по зубам, когда она страдает.

Больше чем уверен, что и Джеб, и Джаред вернутся ни с чем. Она не станет с ними разговаривать, либо заговорит, но на примирение точно не пойдёт. Я слишком хорошо знаком с её реакцией. Я слишком давно, слишком долго за ней наблюдаю.Слишком её люблю.У меня в груди всё обрывалось. Только казалось, что ситуация уладилась, мы можем жить спокойно, но всякий раз нечто ломает некую иллюзию идиллии. Хочу закрыть глаза и проснуться, а Анни лежит рядом, нежно прижавшись ко мне сбоку. Хочу чувствовать её холодные пальцы.Холодные? У тела Мелани пальцы всегда тёплые.Я закрыл глаза, прислонился к стене и попробовал представить себе Анни. Я не видел тела Мелани. Совсем не видел. Рядом был некто другой. Я кутался в чьих-то дивно пахнущих кудрях, по мне бродили аккуратными шажками холодные тонкие пальцы. Лица не было.

— Йен?Голос Джеба вывел меня из транса.***Она никого не стала слушать.Ни с кем не подумала заговорить и выслушать. Она слишком сильно возненавидела людей.Возненавидела? Хм. Души не способны ненавидеть. По теории.Я был с ней рядом. Столько, сколько требовалось. И пробуду ещё столько же. Нет. Ещё дольше. Сколько того потребует время. Пока не умру. Пока не пойму, что больше ничего не смогу ей подарить. Когда осознаю, что все мои старания были напрасны. Не брошу её. Не оставлю.Как только Джаред подошёл к моей пещерке и по его лицу было понятно, что Анни не стала его слушать, я поднялся и побежал. Я чувствовал, куда она могла уйти, где могла спрятаться. Игровая, сернистые источники. Туда никто не ходит, никому нет дела до того места.Меня съедала вина. Причём я прекрасно понимал, что это не моя вина, что не я привёз эти тела, не я их резал. Я корил себя за то, что не смог этого предотвратить, не сумел защитить Анни от страшной правды. Да и сумел ли бы? Разумеется, нет. Рано или поздно всё прояснилось бы, и тогда Странница возненавидела ко всему прочему ещё и меня. А это ужаснее.Да, это звучит эгоистично. А ведь любовь подразумевает под собой полное отрешение и отдача себя любимому человеку. Но не теряем ли мы своей индивидуальности? Нам не стоит растворяться, нам нужно дополнять, обогащаться, преобразовываться. Я люблю её. И становлюсь лучше, ощущая едкое презрение к тому, что творится в чертогах дока. Сердце начинает колоть, тело покрывается ознобом. И это... нормально.Я приносил ей еду.А она продолжала молчать.Как это сложно, только вообразите, искать подход к существу, природа которого полностью отлична от твоей. Странница ведь ниспослана на меня совершенно из иного мира, она абсолютно не похожа ни на кого из нас, разве что пребывание в обществе людей делает её более ожесточённой, более смелой, более выносливой. Но не думаю, что так уж и повлияли на неё люди. Я помню истории её предыдущих жизней. Я всё это помню. И навряд ли можно сказать, что пещеры сделали из неё то, чем или кем она является сейчас. Пещеры лишь закалили её, придали форму и... дали остыть, показав те страшные действия, что происходили в лазарете. Мягкую и горячую, исполненную любви и сострадания сталь резко опустили в холодную и бездушную воду потерянных людских надежд. Как неприятно, когда с тебя срывают розовые очки и показывают, каким же мир может быть на самом деле. Мне это знакомо. Я сгорел уже на этом деле. Я мог разговаривать с ней. Если бы чувствовал ответа и знал, что она действительно хочет говорить со мной. Но ей нужна была тишина, ей нужно было одиночество. И я давал ей этого сполна. Если не учитывать того, что я попросту отказывался отходить от неё надолго.***— Где Джеб?Джаред сидел в столовой, облокотившись о столешницу и медленно разжёвывал жёсткий хлеб. Он постукивал ложкой по столу и смотрел в никуда.— Джаред? Я, кажется, спросил тебя кое о чём.— Разве? — Хоу посмотрел на меня. — Ты же сидишь там... с этим...— Анни. Её зовут Анни. Ты ведь называл её по имени, в чём проблема?— Анни, Анни, — словно выплюнул Джаред. — Там есть только Мелани. А Анни — паразит, который мешает ей спокойно жить.— Грязный лицемер ты, Хоу. Вьёшься не вокруг Анни, а вокруг тела, так? Приятно ощущать рядом знакомую и родную плоть и уповать на то, что душа ещё теплится в теле? Ох, Джаред, ты самый последний засранец, коего я только мог встречать на своём пути. Хотя нет, — саркастично и задумчиво произнёс я, — ещё мой старший братец, точно.— Джеб пошёл к ней.— Что?— Что слышал, — бросил он. — Джеб ушёл в игровую. Там его и ищи. Он всё ждал момента, когда ты свалишь от неё и можно будет спокойно пройти и поговорить.***Изнывая от злости и ненависти к Хоу, я стремительно преодолел несколько туннелей и прошёл в игровую. Я был готов к самому худшему: к разъярённой истерике, к крови, ору, боли, пыткам, страданиям, агонии, рвущей тело на куски. К чему угодно, ибо перестал удивляться всему, что только может происходить вокруг. Конкретно перестал удивляться действиям людей. Не Анни, а Джеба, Кайла, Джареда и остальных. Пусть я и понимал, что творится у неё в голове, до конца разгадать тайны её сознания мне не было дано. И это... правильно.

Но криков не было. И физической боли тоже. Я чувствовал лишь напряжение, которое повисло в воздухе.— Вот ты где, Джеб, — произнёс я, усаживаясь рядом, — Джаред сказал мне, что ты тут.

Кто-то справа придвинулся и осторожно пальцами коснулся моей ладони. Анни. От неё веяло холодом страха, но в то же время неким странным теплом, которое мне очень нравилось. Мне было приятны её прикосновения.

— Прости меня, — чуть слышно, хрипя, пробормотала она, и пальцы переплелись с моими. Это было ещё особенно прекраснее. Ещё более волшебно.

— Не извиняйся, — буркнул я, наклоняя голову к её макушке.

— Нет, я должна. Джеб прав. Вы сражаетесь за жизнь, это война. И любые средства хороши, имеют место быть.Как мне не нравились её слова. Как мне не нравилось то, что она сейчас говорит. Никакие средства не могут быть хороши, когда они негативно отражаются на тебе, глупенькая. Я по возможности сделаю всё, дабы уберечь тебя, дабы оставить тебя целой и невредимой. Ты не должна страдать. Ни за что и никогда.— Ты забыла про любовь. Как так можно? — я попытался улыбнуться.Но кашель Джеба прервал мою дрёму. Я знал, что он сейчас скажет. Знал, что сейчас произойдёт.

Джейми...