Дневник Кайла О'Ши (1/1)

No one knows what it’s likeTo feel these feelingsLike I do and I blame you!No one bites back as hardOn their angerNone of my pain and woeCan show through. —The Who — Behind Blue EyesКайл поздно вернулся с прогулки. Сначала он долго помогал Хелене затащить на инвалидном кресле заливающегося смехом Йена, а потом полчаса уговаривал Джоди проводить ее домой. Правда, сначала Кайл уговаривал проводить домой себя, а потом уже девушка шла бы своей дорогой, но потом он понял, что было это как-то невежливо, хотя Йен долго смеялся. Да и вообще этот сумасшедший смеялся весь вечер, так что непонятно смеялся ли он над предложением брата или же смеялся над самим братом.Джордж еще не спал, а вот Джеб... Джеб храпел на всю гостиную так, что телевизор даже было не слышно. Слава Богу, что в доме все-таки сделан ремонт, а то раньше стены ходуном ходили, когда Страйдер засыпал и начинал храпеть.Прислушавшись, Кайл понял, что дед опять смотрит какую-то передачу о еде. Что-то в последнее время он начал питать какую-то особую любовь к еде. Только вот его эксперименты с продуктами не всегда угождали внукам, привыкшим к его обыденным утренним кашам и обеденным макаронам с сыром.Единственный плюс в том, что Йен застрял в больнице вместе со своей обожаемой Хеленой, — комната целиком и полностью принадлежала Кайлу. Он мог хоть на голове стоять, хоть целый день разбрасывать вещи Йена (с условием, что потом их соберет) и прыгать на его кровати. И ничего ему за это не будет, потому что орать-то не кому: Джо давно уже привык к подобным выходкам внука, а младший брат лежит на кушетке в палате и поедает противный ягодный суп.Кайл плотно закрыл дверь и включил настольную лампу. Осторожно он поднял краешек матраца и вытянул из-под него небольшую потрепанную тетрадку. Погладив корешок и обложку, парень улыбнулся и взял в руки ручку.Он всегда думал, что вести дневник — это глупо и по-девчачьи. Но потом понял, что не все можно рассказывать окружающим, а выплескивать эмоции надо (не всегда же устраивать драки посреди дня, верно?). Как говорят: ?Бумага все стерпит?. Вот Кайл и сидит тихим вечерами и строчит что-то в старенькой тетрадке, которую ему подарила Лили в день его десятилетия.Дневник раскрылся сразу же на первой записи — тот самый день, когда у него появилась эта тетрадь. Запись №1Мама мне подарила эту тетрадку и сказала, что сюда я смогу писать все, что захочу. А я не знаю, что я хочу.

Меня иногда бесит Йен. Никто до сих пор не забыл его этого случая с девочкой. Все им восхищаются. А я? На меня последние два дня что и делают, так кричат. Сначала из-за драки с соседским идиотом Полом, потом из-за спора с Реттой Логан — подружкой йениной Катрин.

А может я напишу все, что мне сегодня подарили? Папа купил мне книгу. Только я понять не могу, зачем мне она. Я же мальчишка, а читать книги девчонки любят. Особенно про своих принцев на белых конях.

Это же глупо. Я как-то назвал свой синий велосипед верным скакуном, так они все попадали от смеха. А что смешного? Как хочу, так и называю свой велосипед. Тупые дурочки.Да и Йен горазд — выпросил у папы с мамой белый велосипед! Белый! А мне какой-то синий! А может я тоже хочу белый? Почему никто у меня не спросил?Еще мне подарили машинку, но это уже мамин подарок. Она папу часто не слушается и делает так, как хочет. Я люблю маму, но только вслух я сказать стесняюсь — папа говорит, что настоящий мужчина может выражать любовь поступками, а не словами. Слова — это пустой звук, который забудется, а дело — нет. Дело оно всегда жить будет. Наверное.А вот дедуля и дядя Джеб вручили мне набор для рыбалки. Ну, я же рыбалку терпеть не могу! Что за люди.

Ладно, тетрадочка, я пойду спать. Все равно странно, что я тут все тебе пишу. Но хочется сделать маме приятное, я же ее все-таки люблю.Пока,Кайл О’Ши

Кайл заулыбался и начал переворачивать страницы. Почерк с каждым листом менялся: становился ровнее, четче и понятнее. Читать в конце было намного проще, чем в начале.В ручке снова кончились чернила. Чертыхаясь и мысленно оскорбляя вечно рисующего портреты Хелены Йена всякими неприличными словами, О’Ши открыл ящик стола и достал новый стержень.Покачав головой, он сбегал на кухню, принес себе чашку зеленого чая и начал писать. Запись №736Я по-прежнему считаю, что записывать свои мысли в тетрадке — это глупо. Знаю, я говорил это не один раз, но я же парень, а получается, что сижу и как влюбленная по уши девчонка записываю свои мысли в тетрадь, которой уже не много не мало шесть лет.Сегодня Хелена заставила меня сходить к Йену в больницу. Вообще я туда ходить не хотел, хотя о состоянии брата беспокоюсь не меньше всех остальных. Я не хотел идти из-за Джоди. Странная она какая-то в последнее время. Либо молчит, либо огрызается. А букет, который я подарил ей два дня назад, она вообще выкинула. Потрясающе, не правда ли?Но я сомневаюсь, что она правда выкинула букет. Когда я возвращался домой, букета в мусорной корзине уже не было (это я отчетливо помню, потому что корзина была битком забита бахилами и бумажными носовыми платками, а букет торчал). Может быть, она забрала его? Хотя глупости все это. Я ей и не нужен вовсе. Был бы нужен, она бы и обращалась со мной несколько иначе, чем сейчас. Никогда не думал, что мое слишком сильное увлечение девушками доведет до такого...

Раньше все были просто симпатичными, просто красивыми и не всегда приятными в общении. А вот с Джоди все несколько иначе. С ней не хочется просто целоваться, просто говорить о всяком бреде. Рядом с ней мне хочется только смотреть в ее глаза, говорить ей приятные слова. Голова кружится, ладони потеют. А нормально ли это? Когда Йен втюрился в эту свою рыжую Хелену, так он был готов разорвать кого угодно, прятался ото всех. А со мной все несколько иначе. Я вообще становлюсь неким прототипом нормального Йена. И мне это не очень нравится.Что-то в последнее время у меня такие смутные сомнения насчет того, что Джоди меня ненавидит, презирает, а моя любовь к ней — чистая и пустая бессмыслица. И как мне узнать: правда это или нет? Если подумать, то единственный способ узнать все — спросить у самой Джоди. Чтобы она опять меня отшила, накричала и развернулась? Ага, сейчас. Мне хватает ее повседневных плевков словами в больнице, а вот вносить в них разнообразие мне как-то не особо хочется.Завтра, наверное, никуда я не пойду. И плевать я хотел на то, что Хелене сложно выкатывать коляску Йена из больницы, а потом толкать ее по дороге. Я и так с ним провожу достаточно времени, и ему надо бы отдохнуть от моего, так сказать, назойливого общества. Да и не только ему — еще и этой ненавистной Джоди, вечно огрызающейся и обзывающейся.Я думал, что с моим-то умением заполучать любую девушку, которую я только пожелаю, она быстро станет встречаться со мной, и все мои мечты осуществятся, а не тут-то было. Ладно, поживем — увидим, что будет дальше. Надо надеяться на лучшее, как всегда говорила мама. И действовать самому, как учил папа. Бред, какой бред...

Опустошив кружку, он закрыл тетрадь, отодвинул ее на край стола и уронил голову себе на руки. Сначала он думал, что просто посидит с закрытыми глазами, но уже через тридцать секунд он захрапел не хуже дяди Джеба.Как-то давно Йен узнал о том, что Кайл ведет дневник. Будучи ребенком достаточно воспитанным, он не стал бежать во двор и говорить об этом всем с подряд. Он просто тихо посмеялся, попытался стащить у брата тетрадку, а потом постепенно успокоился, но вспоминать про дневник не перестал. Да и надо ли? Лучше иметь козырь в рукаве, с помощью которого можно будет заставить делать старшего брата все, что своей душе угодно. Йен это прекрасно знал и лишь загадочно улыбался, посматривая на сдвинутый краешек матраца, откуда виднелся ободранный уголок темно-зеленой тетради.В дверь постучали. Кайл не поднял голову — похоже, слишком сильно устал и теперь спал непробудным сном. Что-что, а крепко спать братья умели всегда. Ни одного невозможно поднять, пока они сами не решат, что пора просыпаться. Разве что в школу они вставали по одному противному писку будильника.— Эй, Кайли, ты спишь? — из-за двери показалось морщинистое лицо Джорджа. — Спишь. Мог бы и сказать, маленький невоспитанный грубиян.Дедуля зашел в комнату и внимательно все оглядел. Окно снова открыто, тюль слегка колышется прохладным летним вечерним ветерком. Вещи Йена, накануне разбросанные по всей комнате, аккуратной стопочкой стоят в изножье его идеально заправленной кровати. Стол завален книжками и кучей скомканных бумажных листков. Очевидно, младшенький опять начал рисовать. Ах да, точно: на стене у кровати Йена появились новые рисунки. Вот пруд недалеко от леса, а здесь — въезд в город.

Джо приглянулся к следующему рисунку. На него смотрела улыбающаяся девушка с прямыми волосами и темными глазами. Он бы узнал ее намного быстрее, не поленись Йен изобразить ее в цвете, но это ему не помешало увидеть внучку своего бывшего одноклассника Михаэля Клэра — Хелену.

Ухмыльнувшись, Джордж еще раз посмотрел на рисунок и повернулся к Кайлу.Тот уже успел раскинуть руки на столе и захрапеть еще сильнее. Он выпустил из рук свою любимую шариковую ручку, и она бесшумно скатилась на пол, укатившись куда-то в сторону кровати Йена.Рядом с рукой Кайла лежала тетрадь. Удивленно взирая на незнакомый предмет, дедушка потянулся к нему, и его рука замерла на полпути, когда он заметил надпись ?Дневник Кайла О’Ши?.Джордж не любил читать чужие дневники, да и вообще считал это дело скверным. Дневник — это же нечто интимное, личное, принадлежащее только одному человеку. Ни один из окружающих не имеет права открыть эту тетрадь, прочесть ее содержание. Может быть, иногда чтение мыслей и помогло бы лучше узнать человека, но это не очень честно по отношению к владельцу мыслей и переживаний, хранящихся в обычном дневнике.Переосмыслив все последние ссоры с внуком, он решил, что это будет хорошая оплата на испорченные нервы. Тихо стащив дневник до стола, Джо скрылся за дверью и тяжело выдохнул.— Смотри, что я нашел, Страйдер. — О’Ши сел на кресло рядом с проснувшимся другом и показал ему тетрадь. — Дневник Кайла.— Джордж, ну до чего ты докатился: будешь читать дневник собственного внука? — Джеб поцокал языком. — Это нехорошо, ой как нехорошо.— Заткнись, Джеб, — буркнул Джо. — Самому тошно.— Зачем тогда взял? — вопросительный и немного насмешливый тон Джеба заставил Джорджа задуматься.А действительно: зачем? С какой целью он стащил у родного внука его же личный дневник? Всю жизнь он считал эту вещь доступной только одному хозяину, а сейчас... Но была не была.— Старый маразматик, — чуть слышно пробормотал Джеб, откидывая голову на спинку кресла. — Когда парень узнает, он тебе вставит по полной программе.— Кто? Кайл? Я тебя умоляю, Страйдер, — закатил глаза Джо. — Он немного покричит, а бить точно не будет. В этом плане у него четкие моральные непоколебимые принципы. Кого-кого, а Кайл и пальцем не тронет ни стариков, ни девушек.— Ты девушка, О’Ши? — прыснул Джеб.— Помалкивай, недо-остряк, — засмеялся Джордж. — Вот посмотрю я на тебя, когда ты заведешь своих внуков.Покачав головой, житель пустыни — так над Джебом все время смеялся дедушка О’Ши — снова захрапел и чисто инстинктивно натянул на себя новенький недавно связанный Лили плед.Джордж раздосадовано посмотрел на спящего друга, а потом — на тетрадь в своих руках. Решительно выдохнув, он открыл первую попавшуюся страницу (скорее всего, это была где-то середина) и начал читать. Запись №345Сегодня все было не так хорошо, как я хотел.Сначала миссис Альберт поругала меня за то, что я забыл тетрадь. А что я сделаю, если у меня порвалась сумка?Потом нам выдали наши диктанты. Я не набрал максимальный балл. А я обещал маме, что смогу написать работу лучше, чем Йен. С папой я вообще поспорил на сто отжиманий. И что я теперь буду делать?Пока его дома нет, так что я смогу спрятать работу и сказать, будто ее нам не раздали. Вот и все. Думаю, Йен не такой глупый, чтобы все трепать отцу. А если он расскажет, то получит по полной программе, потому что я так это оставлять не хочу. Вот еще, быть наказанным из-за того, что этот идиот Оливер отвлекал меня на уроке.

Дальше Джордж читать не стал. И так было понятно, что Кайлу во время написания этой записи было не больше двенадцати или тринадцати лет. Он перевернул еще страниц десять. Потом еще десять, пока не наткнулся на кривую цифру семьсот. Запись №725Вот это было совсем несправедливо. С какой это стати этот чокнутый старик может хоть что-то мне запрещать? Плевать я хотел на все его чертовы запреты. Все равно пойду и встречусь с Эллой вроде бы... Не помню я уже, как ее зовут, что тут поделаешь.Йен уже заснул. И, слава Богу, потому что не хочу я ему объяснять, куда я собрался. Меньше знаешь — крепче спишь. Как печально, что не всегда мой братец пользуется этим правилом.Сегодня же надо будет с этой девушкой расстаться. Хотя, все при ней, симпатичная, милая, но болтает много, хоть беруши каждый день с собой носи или кляп, чтобы затыкать ей рот. Какая-то больная у меня фантазия в последнее время.

Ясно, значит, для Кайла на тот момент Джордж был чокнутым стариком. Дедушка уже сто раз успел пожалеть, что вообще раскрыл этот дневник, но останавливаться на достигнутом он не собирался — назад уже пути нет, если узнавать все, то узнавать.

Он перевернул еще несколько страничек и наткнулся на совершенно другую запись. Запись №733Зря я не слушал дедушку и обзывал его маразматиком. У него в голове есть кое-что полезное, что никак бредом обозвать нельзя. Сколько раз он мне говорил, что я еще пожалею о том, что смеюсь над влюбленностью брата. И я же пожалел, черт возьми, — влюбился. Да и в кого? Нет, что бы влюбиться в какую-нибудь очередную блондинку или одну из тех девчонок, что бегали за мной, я влюбился в совершенно скрытную и необычную девушку. Наверное, все, в кого влюбляемся мы, такие.Ее зовут Джоди. Мы с ней мало общались, но все-таки.

Сегодня я подрался с братом Хелены (та самая, в которую и втюрился мой непутевый братец) Эрни. Джоди пыталась ему помочь, но он наотрез отказывался. Когда его увезли в палату, то она мило беседовала со мной, прикладывала лед к разбитой губе, то и дело бегала за какими-нибудь обезболивающими препаратами. Но это было днем. К вечеру же она наотрез отказывалась со мной разговаривать, а потом и вообще ушла одна из больницы, когда ее отпустил шериф (полиция прибыла сразу же после того, как я вырубил Эрни).Я пытался ее догнать, но она убежала слишком быстро. А мне так не хотелось, чтобы она уходила.Хорошо, что мне сделали только одно небольшое предупреждение и особо ругать не стали. Эрни получил по заслугам — не надо было обзывать Йена. Не обзывал бы Йена — не был бы отправлен в нокаут.

Удивленно посмотрев на первые строчки этой записи, Джо закрыл тетрадь и бесшумно поднялся с кресла. Кайл все так же спал — руки в разные стороны, голова повернута на право, волосы взъерошены.

Джордж без лишнего шума постарался положить дневник на место. Не думал же он, что Кайл когда-нибудь признает его правоту. Хоть что-то из записей в его дневнике радует.?Я зря все прочитал, — канючил Джо. — Зря, зря, зря. Я же ему буквально в душу залез. Я ничтожество, я чудовище. Я самый ужасный дедушка в истории всей семьи. Да что семьи, — планеты!?Он остановился у рисунка, который подарил ему Кайл в свои пять лет. Высокий столб с палками, немного напоминавшими руки, шапкой черных волос, двумя голубыми точками глаз и ровной линией, являющейся ртом. Рядом — два бочонка — один выше другого, с теми же черными волосами, глазами, только линии не ровные, а кривые — улыбки на лицах детей. И подпись: ?Самому лучшему дедушке на свете?.— Прости, Кайл, я не оправдал твоих ожиданий, — разочаровано бросил Джордж, проводя пальцами по рисунку.