Глава VIII. (1/1)
На постоялом дворе, где они остановились на эту ночь, было очень мило, очень уютно и очень бедно. Трое детей, младшей из которой исполнилось шесть, были заняты помощью родителям по хозяйству и ничуть не роптали на это. Всё было ладно, но, казалось, на всём лежала какая-то печать невозможности сделать что-то особенное, прыгнуть выше головы.Разделив с хозяевами скромный, но очень вкусный ужин, Майлз попросил разрешения посидеть в гостиной перед жарким камином, с подогретым вином и книгой. Предупреждая все ответы, сразу сказал, что он заплатит за дрова и свечи особо, что моментально и проделал, отдав хозяйке деньги, которые она долго отказывалась брать. Винсент сделал вид, что удаляется спать, но, спустя три четверти часа, когда все передвижения в доме прекратились, все двери в комнаты закрылись, тихо спустился в гостиную.Майлз сидел с одной свечой и пристально глядел куда-то в угол комнаты. На появление Питера отреагировал приложенным к губам пальцем и взмахом руки, указывающей куда-то на соседнее с ним кресло. Бывший охотник на вампиров послушно опустился туда и тоже принялся вглядываться в темноту.Вскоре от окна мелькнула небольшая тень, и Майлз вдруг молниеносно выхватил из кармана золотую монету. Тень мелькнула ближе к его креслу.— Детка, покажись, я уверен, ты неимоверная красавица.Из темноты стыдливо хихикнули.— Фея не может быть не красавицей!Снова смешок, но показываться его обладательница так и не спешит.— Иди к мамочке, я помогу тебе соорудить новое платье!Майлз знал, что делает: вскоре на его руке уже сидела, весело болтая ногами, небольшая феечка. Она была очень миловидна, но в довольно потрёпанном старом платье и потому вся какая-то тусклая. Мейтленд, по-прежнему вертевший в пальцах золотую монету, спросил:— Скажи, тебе нужно сшить новое платьице, или ты можешь сотворить его сама, или тебе нужны просто человеческие деньги на это?— Мне нужно выполнить свою работу, а я не могу.— Для этого я тут и ждал тебя! – Майлз раскрыл ладонь, и монета поблескивала в отсветах пламени. Винсент смотрел на тень Мейтленда на стене и думал, что Мефистофель в молодости, наверное, был именно таким. – Вот, отдашь младшей девочке.Феечка вскочила, просияв. С трудом схватила монету, кивнула, чмокнула Майлза в нос, отчего он смешно фыркнул и чихнул, вдохнув пыльцу, которая осыпалась на него с крылышек его новой знакомой. Потом фея наконец-то заметила Винсента и испуганно ойкнула, но Майлз улыбнулся еще шире и прошептал ей тихо, но так, чтобы Питер слышал:— Это мой друг. Самый чудесный человек, которого я знаю. Можешь в знак признательности осыпать пыльцой и его. Знаешь, как забавно он чихает! Словно котёнок, который тоненько говорит ?абсент!?.Феечка покатилась со смеху, а Винсент подумал, не обидеться ли ему, но потом начал чихать и рассудил, что Майлз, как всегда, был чертовски верен в своих описаниях.— Что это вообще было?— Зубная фея. Понимаешь, тут творится какая-то хрень. Ты же видишь: вроде всё работает, все стараются, но всё равно общая серость. Я не знаю, откуда растут ноги, но, кажется, сейчас всё разрешится. Фея принесёт малышке не просто мелкую монетку, а целый золотой. После этого у неё хватит волшебных сил справить себе новое платье. Ну и дальше всё так вот понемногу начнёт исправляться.— Но откуда ты всё это узнал?— Ты не заметил, что у младшей девочки сегодня выпал зубик?— Но всё остальное?— Ах, дорогуша! Пообщаешься с тобой, еще и не такое волшебство начнёшь видеть!— Я начинаю думать, Майлз, что мы прокляты. Когда есть общая постель, то нет сил. Когда есть силы, нет возможности: либо обстановка не даёт, либо ещё что-то.— Детка, главное, что у нас по-прежнему есть желание!