Элрих Фрозенберг IV (1/1)
Элрих устало потер глаза и откинулся на спинку своего кресла.— Господин желает чаю?— Нет, Эльбион, спасибо, ты свободен. И передай всем, что бы меня сегодня не беспокоили.— Как пожелаете, мой государь.Элриху было отвратительно скучно.Первый год на пристоле тянулся медленно и безлико.Фрозенберг сравнивал свои дни со вкусом пресной вареной рыбы.Ему было настолько мерзко, словно его заставили сожрать целый пуд.Он поднялся и неспешно направился к своей постели, скидывая по дороге одежду и бросая прямо на пол, оставшись лишь в одной рубашке он рухнул лицом в кровать и обессиленно застонал, молотя подушку руками.— Элрих, ну что ты творишь, приди же в себя, — едва слышно произнес Император, тут же испуганно оглядевшись, в надежде, что его никто не услышал.Это было неосторожно произнести свое имя.Уже не свое.— Тебя не существует, понимаешь? Элрих умер на войне, ты же Император, — тихо шептал себе парень, — великий правитель.Элрих перевернулся на спину и его длинные серебрянные волосы разметались по кровати, а он изучал потерянным взглядом резной потолок.Погода еще чертовски не кстати была в настроение и в окно крупными каплями молотил дождь.Элрих прикрыл глаза, вспонимаю жизнь еще буквально полтора года назад.Когда он спокойно мог спустится к деревню к жителям и поиграть с любым из мальчишек своего Королевства.А сейчас...— А сейчас я просто напросто не на своем месте. Я фальшивка. Но так надо. Так мне и надо.
Элрих прикрыл глаза и скрестил руки на груди, ощущая перчатку на левой руке.Она так мешала ему.Жгла, прожигала и так тонкую кожу.Элрих мучался и ненавидел её. Но снять, просто не имел права.Он не имел права подвести все королевство павшее за него.Он пообещал отцу. Что не раскроет этой тайны никому.Что не позволит уничтожить то, ради чего они положили жизни.— Но как же мне все это надоело... — произносил Элрих через почти сжатые губы, — даже ночью мне страшно что кто-то её увидит. Почему именно рука? Почему в этом королевстве именно руки?Он помотал головой, перед его глазами предстала картина казни одного из знати, не следившего за своими руками.— Но это же так по идиотски! Ну так же бессмысленно...Элрих никогда не понимал традиций этого Королевства.Ведь это так по дурацки, ставить в фетиш красоту рук.Знати, за хоть немного испоганенные руки отрубали головы, простых селян пороли.Но как простым людям избежать порезов и загрубевшей кожи? Простым работягам лучше было не попадать на глаза Дозору, еженедельно ходившему по всему Королевству.Две недели назад был казнен лорд Эльбрух, вовремя не скрывший шрам на запястье.— Господи Великий, ну какой идиот мог придумать это, скажи хоть ты мне? — Элрих слез с кровати и подошел к окну, глядя на бушующую за стеклом стихию, — настолько бредовых традиций не видывал весь свет...Элрих приложил к стеклу свою правую руку, с идеально ровной кожей, гладкими и отполированными миндалевидными ногтевыми пластинами идеальной формы и всю украшенную перстенями и брезгливо поморщился.— Белоручка, — с отвращением в голове сказал он самому себе.Его руки соскучились по мечу, по молоту и кузнецким мехам.— Почему, я должен был попасть именно в это королевство?Фрозенберг положил на стекло и вторую ладонь, чувствуя через тонкую ткань холод.Перчатка была сделана на редкость искусно и ложилась по его руке идеально, заменяя кожу.По дворцу пустили слух, что левая рука императора настолько прекрасна, что негоже её видеть простолюдинам, её могут видеть лишь избранные.И люди поверили. И боготворили левую руку императора, но и не задавали лишних вопросов.Любое любопытство пресекалось на корню.Оно было и вправду ни к чему.— Тебе же не нужны лишние проблемы, Император? — Элрих с цинизмом бросил самому себе, опуская левую руку вниз.