2 часть (1/1)

Больше всего на свете он хотел, чтобы Мо Жань не приходил. Какой в этом смысл, ведь у одного против девятерых нет и шанса, а Чу Ваньнин не сможет жить, зная, кто из-за него погиб.Какой-то частичкой души он отчаянно желал, чтобы Мо Жань пришел. Будто бы всех этих пяти лет вместе после Катастрофы было недостаточно, чтобы доказать глупому коту, что его любят и что он нужен.За последнее желание Чу Ваньнин себя откровенно ненавидел. Он не имел права это испытывать, он не должен был, да как вообще наглости и подлости хватило, ведь единственное, что их ждет, если Мо Жань заявится – это общая смерть. Причем Вэйюя перед ней скорее всего заставят посмотреть, как его любовь пустят по кругу, а самого Ваньнина…Он сжал руки в кулаки и теснее прижался к собственным коленям, сворачиваясь в маленький-маленький клубочек. Очень давно Чу Ваньнину не было настолько страшно и противно. Липкий комок застрял в горле, не давая толком ни вдохнуть, ни сглотнуть.Кто-то из банды обмолвился, что сюда к ночи съедутся еще две бригады, а значит, больше двадцати человек. Он просто не выдержит, он умрет самой жуткой, мучительной и унизительной смертью, которую только можно было представить.Судорожно втянув в себя воздух, Ваньнин попытался пошарить руками по холодному и влажному полу. Сам не знал, что пытается найти – может быть какой-то острый камень, отколотый кусок бетона, что угодно, что только избавит его от того кошмара, который пообещали на рассвете. Но увы, судьба не была достаточно благосклонна, чтобы подарить подобное – пол был усыпан лишь мелкими песчинками. И на нем самом не осталось решительно ничего, что могло бы помочь лишить себя жизни.Мужчина обшарил всю крошечную комнатушку в кромешной темноте и в итоге вернулся на свое место у стены. Ваньнина колотило от одной мысли о будущем, но сделать он ничего не мог.Было невозможно понять, сколько времени прошло, когда за дверью раздалась какая-то возня. Человек, сжавшийся на полу запертой комнаты, впал в своего рода забытье, уже даже почти не чувствуя сырого холода, но вздрогнул, услышав приглушенные голоса. На долю секунды ему почудилось, что там, за дверью, его Мо Жань, и он тут же мысленно проклял себя за подобные мысли.Но когда деревянная створка с тихим скрипом распахнулась, контрастный свет очертил вовсе не Вэйюя, а три высокие фигуры.- Только быстро и тихо, - жестко отрезал конвойный, оставшийся вне зоны видимости. Кто-то ухмыльнулся, а Ваньнин в ужасе широко распахнув глаза попытался отползти в сторону.Ну конечно, они не собирались ждать до утра. Вне зависимости от того, решит Мо Жань прийти или нет, его заведомо считали покойником, а значит и его ?собственностью? можно распорядиться на свое усмотрение.- Иди сюда, котик, - ухмыльнулся присевший на корточки мужчина, чью нижнюю часть лица закрывала борода. Он схватил жмущегося к стене Ваньнина за лодыжку, с легкостью блокировал его попытку отбрыкнуться и протащил по полу ближе к себе. Руки заложника, все еще соединенные наручниками, завели вверх и прижали к полу, слегка наступив на скрещенные запястья.- Эй! – окрикнул их конвойный, - Трогать можно, а больше ничего нельзя, вы хорошо усвоили? Штаны с него не снимать!- Да поняли мы, поняли! – осклабился тот, кто удерживал запястья, - Не полезем вперед командира. Мы так. Полапаем немножко, и все, мы же не дураки!Наверное, никогда прежде Чу Ваньнин не ощущал такого ужаса и бессилия одновременно. Даже во время Катастрофы и сразу после у него были цели, задачи, ресурсы и…И Мо Жань.Пленник прекрасно понимал, насколько бесполезны любые попытки вырваться, но продолжал отчаянно брыкаться, силясь попасть кому-нибудь в пах или по лицу. Он извивался и дергался, не давая толком к себе прикоснуться, так, словно бы ничего у него не болело. Несколько раз Ваньнину все же удалось задеть своих мучителей, и от этого банда только разозлилась.Это был плохонький, но все же шанс - вывести их из себя так, чтобы прикончили, а не трахнули.Один из них подхватил Ваньньна за грудки, чуть приподнимая над полом а потом с силой кидая обратно. От удара перехватило дыхание, голова взорвалась резкой, пульсирующей болью, к горлу подступила тошнота и потемнело в глазах. Теперь его держали за плечи, прижимая руки к бокам. Сквозь мутную пелену, почти ничего не видя, он чувствовал нависающее над ним чужое тело, чувствовал сквозь тканьвозбужденный член, которым об него весьма недвусмысленно терлись.Воздуха не хватало, перед глазами разливались сотни крошечных искорок. Лучше бы они его убили, переехали машиной, или поставили к стенке - как там обычно наемники нового мира расправляются с неугодными? Да все что не придумать было бы лучше, чем так.

Ваньнин слабо понимал, что с ним делают, а сил брыкаться и сопротивляться в какой-то момент просто не осталось. Отвратительный запах чужих немытых тел и возбуждения окутывал его, заставляя задыхаться от ужаса и бессилия.В один момент чья-то рука легла на лицо, отворачивая его в сторону, а потом в шею с силой впились чужие зубы. От боли и отвращения Ваньнин задергался с новой силой, отпинываясь одновременно и ногами, и скованными руками, и почти сбросил человека с себя.Видимо, это переполнило чашу терпения и без того разозленных членов банды, которые вынуждены были обходиться без свеженького мясца и, не боясь наказания, могли разве что подрочить на красивое тело. Первый удар ногой пришелся в плечо, заставив Ваньнина тихонько проскулить от острой боли, прострелившей руку. Секундой позже его снова подмял под себя один из мужчин, сжав пальцы на горле пленника так, что казалось - еще чуть-чуть и он сломает ему шею. Серия коротких резких ударов кулаком по ребрам все-таки вырвала из Ваньнина настоящий крик.- Дай мне кончить, падла ты ебаная, - раздался у него над ухом хриплый злой голос.Больше сопротивляться Ваньнин не мог - теперь ему было больно даже дышать, и казалось, что он уже не может даже пошевелиться. Мужчина на нем еще несколько раз толкнулся в свою руку, и с хриплым довольным смешком закончил. Ваньнин даже сквозь пульсирующую боль чувствовал, как ткань его штанов пропитывает липкая теплая жижа.Он хотел умереть.- Следующий, - набатом прозвучал довольный голос. Чу Ваньнин последний раз вяло дернулся, когда его попытались перевернуть на живот, но все тело наполнила такая боль, что он, наконец, окончательно сдался, позволяя делать с собой все, что угодно. Его уткнули щекой в бетон, поставив руку на затылок, и уже другой человек потерся пахом о ягодицы, а потом расстегнул ширинку, доставая возбужденный член и начиная себе надрачивать.*Ваньнин лежал, глядя в черную пустоту бетонной коробки. Он чувствовал, как на лице подсыхают капли спермы. Штаны были мокрыми и липкими, но у мужчины не осталось сил хоть что-то с этим сделать. Да и чтобы он мог. Дыхание давалось с трудом и через боль - любое движение отзывалось резью в ребрах и вывихнутой руке.Темнота поглощала его, оставляя лишь единственный сиплый звук - звук собственного дыхания.

Все, о чем он мечтал - это умереть до рассвета.*Высокий мужчина осторожно крался по коридору, сжимая в одной руке пистолет, а другую спрятав за спину. В любой другой ситуации он бы ни за что не "опустился" до подобной скрытности - везде, куда было нужно попасть, он входил, с ноги распахивая дверь и простреливая замки.Да, так было каждый раз, когда на кону стояла его собственная жизнь. Но сейчас он рисковал чем-то в сотню, нет, в тысячу раз более важным. И "профессиональная" наемничья гордость уже не имела значения.Заметив в конце коридора движение, мужчина остановился, выждал момент, и одним точным выстрелом снял часового. Глушитель издал тихое "пшкр", похоже на чих, а следом раздался звук падающего на бетон тела.Теперь нужно было действовать быстро, пока его не заметили. В пустынных коридорах было не так уж много ценностей, для охраны которых потребовался бы страж. Значит, есть шанс...Обшарив карманы трупа, наемник без труда нашел связку ключей и вставил один из них в скважину обитой металлическими пластинами двери. Еще секунда, и он дотронулся до кнопки лампы, закрепленной на обруче на голове.На бетонном полу, сжавшись в комок, лежал человек. Под головой растеклась небольшая лужа крови, куда меньшая, чем мокрые пятна другой жидкости вокруг.В темных глазах Мо Жаня вспыхнул огонь такой ненависти и ярости, которых он давненько не ощущал. Палец на курке пистолета свело судорогой. Вэйюй бросился вперед, чтобы как можно скорее поднять с холодного бетона самого дорогого на свете человека. Облегчение едва не вырвало из него тихий стон, когда он понял, что Ваньнин все еще дышит.Он сравняет это место с землей.