Глава третья (1/1)

Оно смерило взглядом свою собеседницу. Та постоянно избегала зрительного контакта с ним. Оно и понятно: кто бы хотел смотреть длительное время в глаза самому страху? А ещё она довольно легко приняла факт его существования и вовлеклась в беседу, словно они давние приятели, что не могло не удивить даже Пеннивайза. Была ли тому виной её надежда на то, что всё плохое в её жизни случалось по велению сил за пределами её понимания, или длительное одиночество, которое не могли скрасить даже близкие люди, существо в данный момент мало волновало. Хотя отчасти её поведение было понятно. Оно тоже было одиноко большую часть своего существования, начиная с момента, как поглотило всех себе подобных, но смирилось с тем, что кроме Черепахи никого равного себе найти больше не представится возможным. И никогда не думало о том, что для кого-то подобное привычное состояние может оказаться пыткой. Оно было само по себе ровно до того момента, как решилось на заведение потомства. Партеногенез не был чем-то необычным для Огней, в то время как соитие с самцом его вида представлялось Оно мерзким и необязательным актом, который, к тому же, утверждал чужую власть. А властью Оно делиться не собиралось ни при каких обстоятельствах. Но теперь никого и ничего не осталось. И дети.... Нет, нет! Отвратительные чувства, нужно гнать их от себя в шею! Сейчас не время быть чувствительной. Размышления о том, что уже произошло, и чего не вернуть, лишь причинят новую боль. Мерзкую, ноющую, жгучую и заставляющую злиться на себя от бессилия... Клоун остервенело сжал клыки. Нужно сосредоточиться на цели. Девчонка. Оно ей нравится. Вот и отлично. Втереться в доверие будет проще, чем казалось. А потом узнать, на что она способна. Заманить, заставить пойти за собой. Вернуть украденное.Всё это стремительно проносилось в голове Пеннивайза, пока он делал один-единственный шаг в сторону. О чем он с ней говорил? Ах, да...– Правильно делаешь, что не отрицаешь очевидного. Но да, я настоящий. Живой и во плоти.– А смысл какой в отрицании? Так.. А ты?...– Собираюсь ли я съесть тебя? Ну даже не знаю.. Он злорадно посмеялся, с лёгким рычанием в голосе, прикрывая глаза и получая искреннее удовольствие от того, что девушка в эту мучительно долгую минуту ожидания затаила дыхание, словно маленький кролик, к которому подбирался хищный зверь. Оно, разумеется, находилось здесь не для того, чтобы её поглотить. Но играться с ней оказалось довольно весело.– Сегодня я сыт, так что считай, это подарок свыше.– Такой себе подарок...– Тебя не радует твоё существование?– Радуется только тот, кто ничего не знает. – Что составляет примерно 3 миллиарда таких же, как ты.– А остальные четыре куда делись?– Ну, они что-нибудь да знают. Экономику там, политику, или ещё какую дрянь, которую люди считают важной.От неожиданной шутки она рассмеялась. Звонко, чисто, прикрывая всё ещё бледные от напряжения губы ладонью. Ну вот, а казалась такой серьёзной. Кажется, в её жизни не было так много поводов для смеха. Из того, что помнила девушка, для Оно отметилось наводнение в мае 85-го. Много жителей тогда утащило в кратер, а несколько улиц основательно затопило. "Но это же люди. Они справятся", – подумалось тогда ему, примерно за мгновение, как серебро угодило прямо в брюхо. Центральной улице, на которой жило и семейство Кёрлин, тоже хорошенько досталось во время урагана: электричество не могли восстановить около трёх месяцев, дороги были похожи на озёрное дно, а крыши домов – на выглядывающие из-под толщи воды листы кувшинок. Тогда не успев отъехать из города, прямо в машине утонула Дебби, её старшая сестра. Лили было всего девять, поэтому помнила она это довольно расплывчато. Она знала, что Дебора собиралась подавать документы в колледж в тот день. И что проспала, а потом винила младшую за то, что не разбудила. Дальше воспоминания обрывались, как стёртая ненужная линия карандаша на альбомном листе.Стоит выяснить, забыла ли девочка сама, или кто-то ей помог, ведь чувства по поводу кончины любимой родственницы у девочки были весьма противоречивы.– Хорошо сказано. "Экономика и всякая дрянь". Я это даже запишу где-нибудь.– Ты пишешь?– Изредка, если попадается что-то забавное или интересное... Постой, значит, всё, что показали в кино – правда? И про то, что тебя...– Пытались убить? Да, бывают в жизни огорчения. Не бери в голову. Как видишь, я в полном порядке и продолжаю своё дело. И да, в фильме далеко не всё правильно показали. – Да, в фильмах всё врут. Слушай... Я знаю, что это ничем не поможет, но вряд-ли тебе кто-нибудь это говорил... Мне очень жаль. Голос девчонки будто бы на мгновение изменился, но говорила точно она, а не кто-то другой. Не останавливаясь, клоун повернул голову в сторону девушки. Его красный нос сморщился, и морщинки на нём образовали букву дубль-вэ, а рот злобно и предупреждающе оскалился. Лили медленно сжалась под этим взглядом, начав лепетать оправдания. Её взгляд бегал из стороны в сторону в растерянности, будто бы она думала, в какую сторону лучше начать бежать, и какие слова стоит сказать перед этим. Но бежать ей явно не хотелось. Бедняжка совсем изголодалась по общению.– Да, не поможет. Мне не нужна твоя жалость.– Нет-нет, я н-ни в коем с-с-случае тебя не жалею! Просто от их лица хочу сказать "прости"... Чтобы ты знал... Я чувствую себя ужасно, зная, что мой род так низко пал.Забавно. Она заикается, когда нервничает. И напоминает этим другого, противного и наглого заику. Если присмотреться, то она напоминает их всех сразу: рыжие волосы, как у той вредной девчонки, нелепые очки, как у возомнившего себя юмористом балабола. Любовь к книгам и сладостям, ага, прямо-таки помесь Стога и Хэнлона. Астма, надуманная под удушливой заботой мамочки. Хотя в данном случае её страх за младшую дочь был оправдан. Всё-таки потеря сказалась на них обеих... А ещё у девчонки виднеется нарочитая, но абсолютно бесполезная рациональность Уриса. Удивительно, как эти ненавистные черты соединились в одной особе, но при этом она... Не вызывает раздражения? Восхищается им? Не хочет убить? Извиняется за них?! Ха! Время покажет, что стоит за этими наивными словами.Оно, хмыкнув, улыбнулось уголком рта.– А вот это слышать гораздо приятнее. Стыд бывает полезен.Лили кивнула, отворачивая лицо обратно к дороге. Он будто уходит в себя на секунду-другую, прежде чем сказать ей что-то в ответ. Зачем ему приходить к ней? Зачем рассказывать о себе? Он же не какой-нибудь добрый самаритянин, или пожилой человек, который нуждается в компании, как их сосед мистер Марстеллар. Он, конечно, не был любителем поболтать, но тут был другой случай.Девушка подумала о том, как в начальной школе после уроков мама оставляла её с ним посидеть на заднем дворе его дома на время работы в "Красном яблоке". Старик, изрядно поворчав, что называется, "для порядка", подошёл к воспитанию ответственно, а потому ребёнку с ним почти не было скучно. Иногда они вместе пытались вырастить цветы или съедобную зелень. Девушка улыбнулась, вспоминая, как часто потом её журила родительница за запачканный в земле джинсовый комбинезон. Сажать растения ей нравилось... А вот ждать, пока они вырастут, всегда было очень неприятно. "Иногда, чтобы дождаться результата, нужно на время забыть, над чем ты так трудишься. А потом вспомнишь, и окажется, что всё без тебя случилось". Да, кажется именно так он ей и сказал, когда она пожаловалась, что прошло две недели, а петрушка едва видна из грядки. Столько лет прошло, а ждать она всё по-прежнему не любит...Ещё ей нравилось собирать цветные камешки. Самые красивые она находила на берегу Кендаскига во время прогулок после уроков. А потом искала в геологической энциклопедии названия находок, проговаривая про себя: "па-ле-войш-пат, гра-нит, квар-тсс." А бывало, мистер Марстеллар приносил ей небольшие обточенные водой круглые осколки цветного стекла или ракушки, и девочке никогда не было понятно, где он их доставал, если большую часть времени сидел дома. Они мало говорили, но когда он рассказывал ей истории, или читал книжки, неугомонная Лили могла сидеть часами на одном месте. И это не могло не радовать старика с больными ногами. У них была своего рода игра: "Пока говорит один, другой молчит. Если что-то неясно – можешь записать вопрос в блокнот, а потом его задать. Если на вопрос ответить можно – ставь галочку. Если после ответа появляется ещё больше вопросов – рисуй нолик. Старайся, чтобы нолики не перевесили галочки, мы их потом посчитаем." И каждый раз девочка исписывала карандаш так увлеченно, что грифель рано или поздно ломался под напором маленькой ручки. Ей было интересно всё: "Зачем герои отправились в опасное место, почему не могли обойти препятствия? Какого цвета носил шляпу тот мужчина с пистолетом? А случается ли так, что добро не побеждает зло?" В глазах Дорранса в такие моменты как будто включались лампочки. Ребенку казалось, будто он знает всё на свете, и ему не терпится этим поделиться. Он знал много увлекательных историй, каждая из которых могла научить чему-нибудь важному. Вот только взрослые слушать его не хотели: вот что было грустно. Когда ты ребёнок или старик, до тебя редко кому бывает дело.Пеннивайз явно был не из такого теста слеплен. Ему навряд ли интересно, чем она занимается на работе, или какое место она заняла на научной выставке. Что ему от неё вообще понадобилось? Есть он её не хочет, тогда–Врёт. Он всегда голоден."О. Ну снова здравствуйте. Странно, что от тебя мне таблетки не помогают."Это не важно, дорогая. Не стоит ему доверять."Да-да, я поняла. Можно подумать, я ему сразу на шею кинусь, просто потому что он со мной хорошо обходится. Я не настолько наивная."Я думаю, нам стоит осторожненько узнать побольше о нём. Но ты ведь не будешь рассказывать о нас, верно, Лили?"А зачем ему об этом говорить? Ну узнает он, что я сумасшедшая, будто ему есть дело! Не говори ерунды."Повежливее, девочка. Ты знаешь, что случается, когда мы выходим из себя."Угу. Но не знаю, что случается, когда встречаешь клоуна-убийцу. Он болтает так, будто я ему подружка."Он явно знает больше, чем говорит. Не только о тебе. Попробуй спросить его, у тебя, вроде как, хорошо получается спрашивать. Дурачок Дорранс тебя научил."Не говори так о нём. Он хороший. Ладно, спрошу."Хороший – относсительно.Оно смотрело на рыжую макушку девушки. Очень странно, что её головка работает на полную, она что-то обдумывает, но при этом поток закрыт наглухо, словно заколоченная досками дверь. Мысли не прочесть: да, некоторые сияющие могут "закрыться" в своей черепушке, но спрятаться от влияния Оно не под силу ни одному из них. Возможно, связь, о которой Пеннивайз подозревал, гораздо крепче, чем ему хотелось... Он поднял глаза немного выше: нить из ярко алой постепенно перелилась, возвращаясь ко ржаво-оранжевому цвету. Что бы там ни происходило, это может помешать планам. Когда она уснёт, да... Когда контроль ослабнет, можно будет заглянуть в сознание и осторожно, незаметно снять доски с этой двери.– О чём задумалась?– Что? О, я... Просто устала.– Хм. Думаю, тебе стоит перекусить перед сном. Помогает от кошмаров.– Откуда ты знаешь, что мне снятся кошмары?– Ну, страшилки тебя явно не пугают, это раз. И два – это цвет нижних век, обычно такой фиолетовый оттенок у того, кому недостает или сна, или кислорода. Раз лекарства от астмы ты принимаешь, то напрашивается один логичный вывод.– Аа... Я думала, ты скажешь, что ясновидящий.– Ну, не без этого конечно.– Тебе не обязательно сопровождать меня до самого дома.– Не обязательно. Но я так хочу. А я всегда получаю, чего хочу.– Путём вторжения в чужое личное пространство?– Ты так и не поняла? В этом городе всё принадлежит мне. Ни у кого от меня нет ни тайн, ни "личных пространств". – Но это же неправильно!– Меня не волнует, что ты об этом думаешь. Просто прими это как факт: в любое время дня и ночи, никому от меня не скрыться.– Мм, ну спасибо. А то мне одного не хватало.– Что-что, прости?– Неважно. А чего ты, собственно, хочешь? Ты сказал: "получаю что хочу".– От тебя? Ну не знаю... Вариантов много: свести с ума, выявить все тайные страхи, обратиться в один из величайших твоих ужасов, заставить плясать по щелчку пальцев, просто вырвать тебе язык за наглость...Девушка фыркнула, но промолчала, встав возле входной двери в магазин. Оно тут же перехватило её мысль и ответило.– Да, я пойду с тобой, и нет, никто кроме тебя меня не видит. Подумают, что говоришь сама с собой, но тебе, я так понимаю, к этому не привыкать?– Тебе обязательно меня бесить?– Мне интересно, как далеко ты можешь зайти, прежде чем включится твой инстинкт самосохранения. Судя по всему, ты так и не поняла, с кем связалась, маленькая болтушка.– Ничего я с тобой не связалась, ты сам подошёл. И командуешь тут.– Имею право. А вот ты – нет.Лили демонстративно отвернулась и вошла внутрь, сразу приступив к покупкам. Она так забавно насупила своё круглое личико, что Пеннивайзу захотелось сжать её щеки в руке, а затем смотреть, как она будет повизгивать, словно беснующийся поросёнок, пока он разделывает её щуплое тело. Лает, но не кусает, это точно про девчонку. Интересно, как она отреагировала бы на его образ красавца Грея? Стала ли говорить с ним так же непринужденно, или показать себя в привычной и удобной форме было наилучшим решением? Как поменяется её отношение к нему, если она узнает больше? Оно сверлило Лили немигающим взглядом, но всё же упускало одну важную деталь: несмотря на все её выходки, Пеннивайз отвечал на все вопросы, так же непринуждённо, как делал бы это со вполне достойным, равным оппонентом. Девушка располагала его к себе, не прилагая для этого никаких усилий, в то время как люди, окружавшие её, предпочитали избегать такого общества. Возможно, столь скорое знакомство и к лучшему, но на сегодня хватит пустой болтовни. Выйдя из помещения с набитым продуктами рюкзаком, девушка поглядела по сторонам и с досадой вздохнула, обнаружив, что вновь оказалась одна. Вернувшись домой, она обнаружила свою мать уснувшей на диване с очередным чтивом в руках. Похоже не у одной неё сегодня был трудный день. Лили сложила еду в холодильник, с неохотой переоделась и побрела в ванную. Из зеркала на неё смотрело полуулыбчивое, изнемождённое лицо. Она отвела взгляд, чтобы лишний раз не замечать раздражающую, всё ещё не сошедшую юношескую полноту в щеках и приступила к чистке зубов.Наскоро приняв душ, девушка с едва слышным выдохом легла в постель. Похоже, эти выходные в Дерри будут отличаться от предыдущих.