Глава 9. (1/1)
Следующим утром после завтрака по дороге к дому детей главного якудзы я встретился с Юмеко. Он пожелал мне хорошего дня и дал мазь.– Кёфуси только восполняет свои потребности и не интересуется самочувствием своей игрушки.– Спасибо, – искренне улыбнулся. Юмеко смущенно улыбнулся в ответ и, обойдя меня, ушел в дом прислуги.Мазь оказалась заживляющей. Она точно пригодится, учитывая напор извращенца.
Нацуми каким-то образом умудрилась выучить все неправильные глаголы из английского, чем немало обрадовала меня. Похвалив ее, решил чем-нибудь наградить.– Нацуми-сан, а что ты любишь? Может, есть что-то, что ты не можешь достать?
– Я хочу только рисовать. Все необходимое уже есть.– Может, тебе хочется нарисовать что-то, но по какой-то причине не можешь?Нацуми задумалась и принялась дергать низ своей грязной майки. Пару минут она думала, а мне оставалось ждать ее ответа. Я успел пообщаться с ней только в течение недели, но уже знал, что пока она думает, торопить ответ бесполезно.
– Я хочу нарисовать портрет братика.– Не думаю, что это проблема.
– Кёфуси согласится, а Юмеко слишком стесняется. А я хочу нарисовать именно братика-Юмеко. Помоги уговорить его, пожалуйста, – девушка подкрепила просьбу низким поклоном, разлегшись на полу.– Хорошо, я попробую.Первым делом я решил попробовать просто попросить позировать для портрета. Вечером после ужина нашел Юмеко и получил отказ.– Я бы с радостью, но мне некогда. Извинись за меня перед Нацуми-тян. Еще тебя искала Таро-сан по какому-то важному делу.Понял, что у Таро-сан явно есть более или менее важный повод и стоит найти её и помочь. Она нашла меня сама в коридоре и к тому же чуть ли не тащила куда-то.
– Сузуки-кун, пошли к Куросаки-сану, это важно!– Зачем? – не понимал я, но видя её растерянность, послушался. Мы опять пошли в кабинет управляющего. Как и в первую встречу, он был в черном идеально выглаженном костюме, только я не сразу заметил его из-за обилия различных сумок на рабочем столе.– Сузуки-сан, это сумки, которые забыли посетители баров района, где ты жил. Здесь есть твоя?Мне разрешили осмотреть их все. Большинство отметал сразу, ибо я знал и помнил свою сумку. Было несколько похожих, но вещи, которые лежали в них, явно мне не принадлежали: женские косметички, зеркальца, чужие студенческие билеты и паспорта. Осталась последняя, и сердце замерло. Я узнал эту потертость на задней стороне, красную ленточку, привязанную к ремню и главное, самое главное – мой альбом с карандашами разной твердости.– Это она!Как же я был рад! Это частичка старого меня, не знавшего семьи Сеншиёру и жившего в спокойствии. Куросаки-сан тут же забрал её, но альбом разрешил оставить.– Не волнуйся, скоро мы вернем ее тебе. К сожалению, пока этого сделать не можем. Возвращайтесь в свой дом и спокойной ночи.– Спокойной ночи.Я был бесконечно счастлив! Первое хорошее событие за все время, что я в этом поместье! Радость сильно вдохновила, и я рисовал до глубокой ночи, пока усталость не взяла свое. Получились пейзажи, зарисовки Таро-сан и Нацуми-тян. Старательнее и тщательнее всего изображал на бумаге Кёфуси и Юмеко. Я воспринимал их, конечно, по-разному. Первый был опасен и любил насиловать меня, но при этом давал физическое удовольствие. Юмеко же ассоциировался с детством и школой, старался помочь и оберечь, немного что-то объяснял и ни к чему не принуждал. А еще он был влюблен в меня. Тогда, в школе, бывало, что мне в любви признавались юноши-первогодки, принимавшие худого и длинноволосого за девушку, что просто бесило. Они искренне удивлялись, когда я называл себя в мужском роде. В итоге некоторых приходилось переубеждать в туалете демонстрацией промежности. По-другому просто не верили! Но чаще признавались девчонки, что радовало. Я же ни к кому чувств не испытывал, потому отказывал. Аеще много учился, да.Когда свои чувства раскрыл Юмеко, я растерялся. Не знал, что делать, что сказать. Он прекрасно осознавал, что я – парень. Наверняка перед признанием долгое время не мог определиться в своей сексуальной ориентации, метался, мучился. И, не выдержав, попытался найти счастья признанием, понимая, что скорее всего получит отказ. А получив его, исчез. Он не выдержал и сломался. Мне никогда не узнать, что именно он думал, раз появился собственник Кёфуси, который привык получать желаемое.В итоге на следующий день пришлось отменить занятия с Нацуми, потому что я не выспался. После завтрака отправился прямиком в свою постель. В обед меня разбудила Таро-сан.– Сузуки-кун! Сузуки-кун! – трясла она.– Что случилось? – ответил полусонный я, постепенно пробуждаясь.– Сеншиёру-сама тебя обыскался! Требует, чтобы ты немедленно пришел в его комнату!– Его комнату? Я же не сумасшедший. Раз я ему так нужен, пусть сам приходит.– Сузуки-кун, ты же понимаешь, что будет, если я передам это Сеншиёру-сама.
– Мне плевать. Он насильник, а я гражданин Японии и имею право на выбор. А я сейчас хочу спать.– Сузуки-кун... Ладно, я попробую отсрочить до вечера.Но выспаться не получилось. В комнату ворвался взбешенный Кёфуси, метающий молнии взглядом. Я закутался в одеяло, выглядывая наружу полузакрытыми глазами, а он стоял и гневно смотрел на меня.– Ты совсем охренел? – взбешенно орал Кёфуси.– Дай мне поспать, пожалуйста, – вежливо попросил я, демонстративно зевнув.– Нет, мне нужна игрушка!И он, чуть ли не порвав одеяло, закинул меня на плечо и понес в комнату пыток, определенно. Немного посопротивлялся, побрыкался, покричал. Этот мерзкий садист спокойно переждал, пока я не устал, и понес дальше. Это бесполезно, он в разы сильнее меня. Странно, я же тоже парень и не должен отставать в физическом развитии, но разница заметна. Его шикарное тело говорило о том, что Кёфуси качался, а Юмеко... а занимался ли своим телом Юмеко? Надо будет спросить.Он даже не остановился перед ненавистной для меня комнатой, а просто открыл её пинком! Мне определенно конец, он был очень зол! Как страшно. Я всегда боялся боли, и тогда этот страх захватил меня чуть ли не полностью.Кёфуси кинул меня, как мешок костей, на кровать, раздел и привязал руки к ногам, не забыв запереть комнату на ключ. Кровать была мягкой и удобной, глаза сами собой начали слипаться. Пока Кёфуси копошился в шкафу, я задремал, а затем предался крепкому сну.
Проснувшись вечером, обнаружил себя свободным и раздетым. Кожу живота и груди неприятно стягивало, а рядом лежал часто моргающий самец. От него разило алкоголем.– Хикари, я очень зол. Еще ни одна игрушка не засыпала на этой постели до разрядки.
Что ответить? Я молчал и боялся, хотя и надеялся, что выпивший насильник слегка растерял прыть.
– Я же просил дать поспать.
– Мне плевать. Игрушка должна ублажать хозяина, – упрямо возразил Кёфуси.– Я не игрушка.– Нет, самая настоящая игрушка.Он притянул меня к себе и уснул. Его тихое и мерное дыхание вселяло спокойствие.
– Кёфуси?– М-м, – сонно промычал якудза.
– Почему ты выбрал меня?– Мой.– Кёфуси?
Парень крепко уснул, убаюканный моим голосом. Я не двигался: боялся разбудить. Но на удивление Сеншиёрудаже не ворочался. Наверняка сейчас Кёфуси отдает бразды управления телом Юмеко.