Конец его истории (1/1)

Когда волки убежали, Джеймс опустил ружьё и, ругаясь, принялся спешно осматривать каждого пса. Серьёзных ранений ни у кого не было. Разве только моё плечо всё ещё истекало кровью и было прогрызено до самой кости. Джеймс, глядя на меня, лишь качал головой, тихо ругаясь.Передвигаться для меня стало ещё труднее. На следующий день я вновь лежал в нартах, не в силах пошевелиться. И снова – монотонный разговор Майкла и Джеймса, снова шелест летящего снега, снова завывание северного ветра. Разница заключалась лишь в том, что сейчас я лежал в нартах, а не был вожаком в упряжке. И вдруг я почувствовал ужасный вкус постоянства, привкус рутины. Каждый день, каждая минута моей жизни, сколько я помню себя, заключалась в том, чтобы бежать в упряжке от точки А до точки Б. Сейчас я лежал в нартах – это можно было назвать разнообразием в какой-то степени. Уверен, что каждый ездовой пёс радовался бы возможности отдохнуть, лёжа в тёплых нартах. Но я мучился. Чувствовал, что что-то не так. Я не там, где должен быть. Я не с теми, с кем должен быть. Я краем глаза покосился на Майкла и Джеймса. Если бы им угрожала опасность, я бы спас их? Считал ли я их своими хозяевами? Готов ли я был отдать свою жизнь ради них? Нет. В голове вновь появился образ маленького человека из сна. Я почувствовал ликование и радость, тепло в области сердца. Вот за кого я мог отдать свою жизнь. За человека из сна. Я его не знал, но его звонкий смех настолько вонзился в душу, что я ощущал, будто знаю его уже давно. То же было и с Джеком. За него я тоже мог отдать свою жизнь. Два далёких образа – человек из сна и пёс Джек. Оба были неуловимы и могли исчезнуть в любое мгновение. Я уже свыкся с мыслью, что Джек однажды уйдёт из моей жизни. И я забуду его, ведь память собак так недолговечна… Но крохотный кусок образа навсегда останется в моей душе. И однажды, когда я увижу незначительную вещь, которая напомнит мне о Джеке, сердце ужалит осколок образа. Я почувствую боль или ликование, грусть или восторг, но не пойму, почему я чувствую это. Я забуду… Я всё забуду… И Джек забудет, обязательно забудет. И останется ли в его душе осколок моего образа – останется для меня вечной загадкой.С этими мыслями я пытался окунуться в сон, но внезапно я перестал ощущать чувство движения. Подняв голову, я увидел, что мы остановились у небольшого дома. Джеймс вытащил меня из нарт, стараясь не притрагиваться к раненому плечу и лапе. Оказавшись на земле, я оглянулся. Этот дом был из тех, которые стояли на пути множества упряжек. Здесь можно было отдохнуть, пока хозяева починят нарты или купят недостающих запасов. Джеймс остановился у порога дома и, обернувшись, подозвал меня к себе. Я покорно последовал за ним. Зайдя в дом, я огляделся. На стене висела шкура медведя, стены были сделаны из древесины. У камина сидел мужчина с тёмной бородой. Он был одет в старый свитер, потёртые брюки и поношенные сапоги. Обернувшись, он поднялся, пожал руку Джеймсу. Пока я осматривал дом и размышлял о том, зачем меня сюда привели, Джеймс и мужчина о чём-то говорили. На лице Джеймса было волнение, глаза часто посматривали на меня, но тут же Джеймс отводил взгляд от моих глаз. Я тут же забеспокоился и выглянул в окно. Джек рвался из упряжки, пытаясь порвать шлею. Я снова посмотрел на разговаривающих. Джеймс вздохнул, неуверенно пожал руку мужчине и пошёл в сторону дверей. Я было направился за ним, но тут же хозяин дома нацепил на меня ошейник и поводок. Я попытался вырваться, лязгнул зубами, но всё было напрасно. Поводок привязали к деревянной колонне у двери. Чем больше я рвался, тем крепче ошейник сковывал моё горло. Дверь за Джеймсом закрылась и я с ужасом посмотрел на мужчину. И тут меня осенило. Я понял, что будет дальше. Внезапно панический ужас сменился умиротворённым спокойствием, и я перестал вырываться. Я спокойно улёгся на пол и положил голову на лапы, невозмутимо смотря на мужчину. Лай на улице стал громче – Джек бушевал. Тут же двери отворились и в комнату ворвался Джек. На нём был ошейник и поводок. Конец поводка крепко держали Джеймс и Майкл. Джек подошёл ко мне и с ужасом посмотрел мне в глаза. Я поднялся и спокойно взглянул на друга. В сердце промелькнула искра привычного восторга, но я выглядел спокойно. Я знал, что Джек догадывается о том, что будет дальше. Он чувствовал это, ведь он мой друг. Мне нужно было лишь убедить его в обратном, чтобы он не нарушил ход событий и не усложнил мою участь душевными муками. Я не громко залаял, давая понять Джеку, что всё в порядке. Лай сменился стоном – я пытался попросить его, чтобы он ушёл. Не дождавшись никакой реакции, я тихо зарычал. Ещё минуту я пытался убедить Джека, что всё хорошо, что мы ещё увидимся, что ему нужно уйти. После долгих уговоров он мне поверил. Джек, всё ещё не отрывая от меня глаз, медленно попятился к двери. Джеймс и Майкл слегка потянули за поводок. Джек подошёл к выходу из дома, ещё раз обернулся на меня. Я вновь ощутил восторг. Он был благородным животным. Зверем, которого никогда не покорят. Зверем, которого невозможно усмирить. Я почувствовал какую-то гордость за Джека. Он был тем, кто помог мне поверить, что не всё в мире столь ужасно. Что в среде жёсткого Севера есть существо, чьё благородство невозможно сломить.Джек скрылся за дверью. Я услышал, как побежали собаки. Увидел в окне, как отдалилась упряжка. Я бесстрашно перевёл взгляд на мужчину. У него в руках было оружие. То самое, какое заставило разбежаться волков. То самое, каким хотел убить меня Майкл. Ещё мгновение. Я вздохнул. Конечно, я с большей радостью принял эту участь там, где я бывал во сне. Видя перед собой не этого мерзкого типа, а маленького человека из сна. Но я верю, нет, я знаю, что скоро окажусь в том мире. Вместе с тем человеком. Я буду его верным другом, и буду защищать его. А сейчас… А сейчас я хочу, чтобы всё закончилось. Как можно быстрее.

Я с трудом поднимаюсь на все четыре лапы и с вызовом смотрю на стоящего передо мной человека. Ещё раз набираю в лёгкие воздух. Я хочу зажмуриться, но нет. Нельзя. Я должен смотреть в глаза смерти. Оружие направлено на меня. Я уже слышу звонкий смех маленького человека. Он зовёт меня. Палец мужчины нажал на курок. Выстрел.