Глава 7 (2/2)

Когда Малфой действительно хотел быть обаятельным, в нем не оставалось ничего раздражающего. Она не знала, как у него это получилось, но он только что заявил находившимся в зале мужчинам, что видел их жен без одежды и при этом, покидая сцену, ухитрился сорвать аплодисменты. Иногда она подозревала, что дело было не просто в чарующем Малфоевском обаянии, временами она думала, нет ли какого-нибудь специального заклинания в его крови, делающего его приятным, когда он того хотел.

Закончив речь, он спустился со сцены к Гермионе и взял ее за руку.– Нормально вышло? – спросил он.– Не совсем, но, кажется, ты снова проскочил, – проворчала она.

В этот момент полилась музыка, и люди потянулись к танцевальной площадке.– Хочешь потанцевать? – спросил очень официальным тоном, потянув ее за руку.

Она последовала за ним на танцевальную площадку, положила руку ему на плечо, и подняла их руки с переплетенными пальцами в надлежащее положение.– Не так, Грейнджер, – прошептал Малфой.

Он высвободил свою руку, а ее руку положил себе на шею. Он положил ладони ей на талию и прижал ее к себе. Началась новая песня, и Малфой стал двигаться вместе с ней в такт музыке. Он был довольно высоким, и из-за этого ей пришлось встать на цыпочки, чтобы не прижиматься к нему. Гермиона хотела прижаться к нему и расслабиться, но, казалось, она не могла забыть о сотнях наблюдавших за ними глаз. Она чувствовала себя так, как будто они только и ждут, когда она сделает что-нибудь не так, чтобы придраться.

Все ее тело напряглось, когда Малфой положил руку ей на затылок и подвинул ее голову ближе, под свой подбородок.

– Расслабься, Грейнджер. Ты слишком заботишься о том, что подумают люди, – сказал он, целуя ее в висок.

– Одного из нас это должно заботить, ведь тебя это волнует слишком мало.– Ерунда, вполне достаточно, – усмехнулся он.– Получается, совсем не волнует?– Вот именно, а теперь расслабься, пока ты нас обоих не заставила нервничать.Гермиона снова попробовала расслабиться, она правда пыталась, но не могла, когда вокруг столько народа. Его рука двинулась вдоль ее узенькой спины, потирая ее круговыми движениями, что наверняка подействовало бы, если бы к этому маленькому жесту не было бы приковано столько внимания. Она чувствовала, что всех интересует, из-за чего она встречается с Малфоем, и что все гадали, почему он к ней так привязан.

Малфой лишь вздохнул, когда она так и осталась напряженной, его дыхание коснулось ее волос.– Если ты не сможешь расслабиться, я сделаю нечто такое, что тебе действительно станет не по себе – мы оба этого не хотим. В кармане моего пиджака лежит кое-что важное, и оно исчезнет лишь вместе с нашей одеждой.Неудивительно, что подобное заявление совсем не помогло ей расслабиться. Ведь он угрожал обнажить ее публично; не помогло даже то, что она ему этого не спустит и отыграется за эту угрозу.– Почему ты так настаиваешь на том, чтобы я расслабилась? – спросила она, пытаясь отвлечь его от своей напряженности.– Потому, что я не хочу, чтобы тебе стало не по себе оттого, что я собираюсь сделать.Озадаченная, она наблюдала за тем, как он засунул руку в пиджак и достал что-то маленькое и квадратное. Прежде, чем она смогла выхватить это у него, он успел отвинтить горлышко и сделать большой глоток из фляжки.

– Что ты делаешь? – зашипела Гермиона.

Она попыталась отобрать у него фляжку, но Драко оказался быстрее, погрузив ее в карман прежде, чем Гермиона успела ее коснуться.

– Я думала, что ты стал меньше пить.– Так и есть, любимая, но мне нужно набраться храбрости, чтобы это сделать.Гермиона вырвалась из его объятий и скрестила руки на груди.– И что это такое ужасное ты собрался сделать, чтобы для этого нужно было напиться? Свою речь ты уже сказал, и единственное, что еще запланировано на этот вечер – это ужин.– Не совсем так.Он снова сунул руку в пиджак. Гермиона приготовилась выхватить фляжку, как только снова ее увидит, но он достал из кармана что-то другое. На его ладони лежала маленькая коробочка из черного бархата.– Лучше бы это было не тем, чем кажется, – пропищала она.Вокруг было столько наблюдавших за ними людей, а маленькая черная коробочка казалось, заставила еще больше людей обратить на них внимание. Она знала, что где-то в толпе есть репортер, и что бы сейчас не произошло, все попадет в газеты на следующее утро.– Нет, – сказал он с усмешкой. – Хотя взглянуть на твое лицо было забавно.Он протянул ей коробочку.Гермиона взяла ее нерешительно, зная, что они в центре внимания. Прежде, чем открыть, она погладила кончиками пальцев мягкий бархат. У нее открылся рот, когда она поняла, что внутри. Это были самые красивые бриллиантовые сережки, которые ей доводилось видеть. Совершенно ошеломленная, она не заметила, что Малфой снова полез в карман.– Красивые, – сказала она, очертив пальцем грани одного бриллианта.

Не будь она совершенно очарована, возможно, она бы стала возражать, потому что они слишком дорого стоят. Он бы начал спорить, говоря, что не настолько дорого, чтобы он не мог это себе позволить, и настоял бы, чтобы она их взяла. Такие разговоры у них начинались каждый раз, когда он дарил ей украшения, и каждый раз заканчивались тем, что она подарок принимала.

– Они отлично подходят к обручальному кольцу, – сказал он.Это вернуло ее внимание. Упершись в него взглядом, она заметила в его руках еще одну коробочку. Протягивая ей кольцо, он пристально на нее смотрел. Ее не удивило, что он не пожелал опуститься на одно колено – такой поступок под пристальным вниманием такого большого количества людей – это не то, чего следовало ждать от Малфоя.

– Ты собираешься отвечать? – нетерпеливо спросил он.Ее потрясение и удивление, конечно, льстили ему, но ожидание его беспокоило. Малфои никого не ждут. Она была единственной, кто не пожалел о том дне, когда ему пришлось ждать.– Ты меня еще не спрашивал, – спокойно сказала она.

Его серые глаза расширились от изумления.– Я думал, что обручальное кольцо говорит само за себя.Гермиона глянула на него с раздражением. Он драматично вздохнул, когда раздражение на ее лице сменилось сердитостью. Неожиданно его улыбка исчезла, и лицо стало серьезным.– Гермиона Грейнджер, поможешь ли ты мне сэкономить деньги на приеме нового ассистента, который должен приглядывать за мной, выйдя за меня замуж?Вероятно, это было почти то, что она хотела услышать. Она медленно шагнула ему навстречу, внимательно посмотрела ему в глаза и дотронулась до его пиджака. В тот момент, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, она сунула руку в его карман, вытащила оттуда фляжку и отодвинулась подальше.

Гермиона отхлебнула обжигающую жидкость; он не единственный, кому нужно набраться смелости.– Тебе все-таки придется взять новую помощницу, – сказала она, придвинувшись поближе, вернула фляжку в его карман и на этот раз действительно поцеловала его.

– Меня ведь еще даже не уволили, – услышала Гермиона претензию его помощницы.Малфой прервал поцелуй.– Я предположил, что ты сама об этом догадаешься, учитывая свою бесполезность. Ты уволена.

Девушка всхлипнула и снова расплакалась, но на нее никто не обратил внимания. Всеобщий интерес был прикован к обнявшейся паре в центре танцевальной площадки. Щелкнули вспышки нескольких фотокамер, гарантируя, что утром они будут в газетах. Драко, наконец, удалось заставить Гермиону расслабиться.– Не думай, что я не замечаю того, как ты пытаешься избежать ответа на вопрос, который ты вынудила меня задать официально, – выдохнул Малфой ей в губы.

– Ты сделал это лишь наполовину.

– Знаешь, ты приводишь меня в бешенство, – проворчал он.Они чуть отстранились друг от друга, чтобы можно было разговаривать, но все еще стояли слишком близко, и Гермиона рассудила, что это неприлично на глазах у такого большого количества людей.– Назови мне вескую причину, по которой я должна выйти за тебя.Он не растерялся.– Я богат, хорош собой, обаятелен, хорош в постели… – он перечислил бы еще много чего, но Гермиона, приподняв бровь, остановила его.– И я тебя люблю всем своим ссохшимся, черным сердцем. И мне известно из надежных источников, что ты тоже меня любишь. А теперь скажи мне «да», пока репортеры не решили, что ты мне отказала. Это погубит мою репутацию.

– Вообще-то, я думаю, что симпатия со стороны читательниц ее только улучшит, – сказала она.Его глаза насмешливо сузились. Он не волновался, что она ответит отказом; это была игра, которая должна была заставить ее признать, что она хочет за него замуж. Он наклонил голову вниз, едва не касаясь губами ее уха.– Я уже вынул из карманов все, что нужно, и теперь ничто не помешает мне сделать так, чтобы наша одежда исчезла.

Гермиона вздрогнула от тона его голоса, но это был не страх.– Так как обвинения в нарушении общественного порядка могут плохо сказаться на моей карьере, я вынуждена сказать «да».Он усмехнулся.– Видишь? Было не так уж трудно, не так ли?– О, заткнись.– С радостью, – ответил он, целуя ее снова.